вся твоя ненависть (и немного понтов)

В два часа ночи субботы Тэхён стоит перед холодильником с пивом в крошечном круглосуточном магазинчике возле дома и думает, достаточно ли будет трёх банок, чтобы напиться? Раньше Тэхён выпивал очень часто, но, если проанализировать все разы и покопаться в себе, очень мало из них происходили по его искренней воле. Иногда, конечно, он пил, чтобы забыться — такое вот осознанное плацебо, но чаще — чтобы не быть душнилой в веселящейся компании. Начинал он, по крайней мере, в свои семнадцать именно с этого, когда соджу казалось невыносимым на вкус, но Тэхён терпел, потому что все крутые парни пьют соджу, чтоб сразу ударило по голове, а не какой-нибудь там сидр или, что хуже, бабские коктейльчики. Соджу до сих пор невозможно пить, но со временем он элементарно привык и даже задумываться перестал. Сегодня у него для того, чтобы напиться, безусловно самый дебильный мотив из всех. Декабрьская ночь бьёт холодом по щекам и быстро проникает под одежду — на Тэхёне широкие пижамные штаны, домашний свитер и короткая осенняя куртка, которая первой попалась под руку. С каких пор он начал делать что-то настолько импульсивное? Он тихо закрывает дверь, боясь разбудить Юнги, и придерживает пакет с банками, чтобы они не ударялись друг о друга, когда заходит в квартиру. Звёздочка — кошка, которую Юнги подобрал с улицы, — тихо следует за ним в комнату. Он долго ищет наушники, садится на кровати с ноутбуком на коленях, решает в пятый раз пересмотреть «Твоё имя» и открывает банку с пивом. Звёздочка сидит в углу и игнорирует приглашения присоединиться, как бы сильно Тэхён ни хлопал ладонью по одеялу рядом с собой. — Глупая кошка, — шепчет Тэхён. Её светящиеся в полутьме глаза продолжают смотреть на него, как на идиота. Он её понимает. За несколько дней до того, как Юнги её подобрал, они как раз досмотрели первый сезон «Настоящего детектива», и имя Звёздочка для полностью чёрной кошки с двумя маленькими белыми пятнышками на груди показалось Тэхёну просто идеальным. «Ты увидел её среди каких-то выброшенных коробок в подворотне, хотя она даже не мяукала. Что это, если не проблеск света во тьме?» — сказал тогда Тэхён. «Может, тогда мы просто назовём её Мэттью Макконахи?» — пошутил Юнги. Так что они назвали её Звёздочкой. По крайней мере, так думает Тэхён. Спустя две банки пива, растянутых на множество маленьких глотков, его конкретно развозит. И обидно, что нихрена не от выпитого, а от литров прозрачных соплей в носу, потому что лучше бы он решил посмотреть порнуху, чем аниме, которое постоянно заставляет его рыдать. Такой себе настрой, но какой эксперимент, такие и условия. Тэхён откладывает ноутбук, сворачивается клубком на кровати и шёпотом пытается отогнать Звёздочку от дверного косяка, который она, не обращая ни малейшего внимания, деловито расцарапывает. Ужасная кошка. Тэхён вообще не умеет воспитывать животных, потому что просто не может заставить себя их ругать, а Юнги только повторяет: «Хорошо, что она с характером». Так что, наверное, она вырастет такой же чокнутой, как её отцы. В итоге, даже не выпив третью банку, Тэхён засыпает. «Эксперимент, чёрт возьми, успешный», — первое, что думает он во сне, когда начинает осознавать, где он и что происходит. Тэхён дрожит. Чужие пальцы холодные, когда цепляют край кофты, невесомо прикасаясь к коже над кромкой брюк. Ткань медленно тянут вверх — горячий воздух проходится по туловищу, оставляя мурашки в качестве следов. Слишком медленно, будто издеваясь. Тэхён поднимает руки и задерживает дыхание, сердце гулко отбивается от грудной клетки, и это просто невыносимо — то, как ему хочется быстрее выскользнуть из свитера и под чужими руками начать дышать заново. Чонгук кидает кофту на пол и наклоняется, припадает щекой к плечу Тэхёна, трётся — линия его челюсти ложится аккурат на ключицу. До уха доносится шумное, сбивчивое дыхание, но ещё раньше Тэхён чувствует его кожей шеи. Он только слабо видит очертания, всё происходит вообще почти в полной темноте, но в который раз он без каких-либо подтверждений знает, что это Чонгук. Это его сон, поэтому сразу за этим — ладони, ведь он так хотел почувствовать их на себе. Чонгук тянет их к тэхёновой спине, и со стороны это, наверное, выглядит, как странное одностороннее объятие, потому что Тэхён стоит истуканом, держа руки по швам, и совсем не знает, что с этим всем делать — тем более, когда Чонгук тягуче, с силой надавливая, проводит пальцами по позвонкам вдоль тэхёновой спины сверху вниз, будто вжимая Тэхёна в себя. И от того, как давит его голая грудь на грудь Тэхёна, очень — непозволительно очень — хорошо. Тэхён дрожит ещё сильнее, когда Чонгук падает коленями на пол. Тупой стук его ног об пол, а затем звон ремня и тяжёлое дыхание Тэхёна подмешиваются в горячий, плотный воздух, и это всё ещё просто невозможно вынести. Но он смотрит вниз, потому что не может не посмотреть. Костяшки пальцев Чонгука на ремне, его линия челюсти, широкие плечи выглядят ещё острее в тусклых участках света, хаотично пробивающегося через густые тени. Чонгук смотрит, и его глаза — будто сплошная чернота под приоткрытыми веками. А затем он, мать его, высоко стонет, когда медленно тянет вниз собачку молнии. Это полный провал. Тэхён просто на пике напряжения, он уже не может это терпеть. И это, в конце концов, его сон. Он сам приспускает штаны, кладёт ладонь на затылок Чонгука и прижимает его лицо к своему члену, скрытому за тканью трусов. Никакого сопротивления. Во сне Тэхёна Чонгук — хороший мальчик, он послушно открывает рот и широко лижет языком выступ головки, размазывая слюной проступившую через ткань липкую смазку. Тэхён закидывает голову, его руки сильнее сжимают волосы на затылке Чонгука, стоны смешиваются в какой-то дикий беспорядок, и то, что Тэхён стоит, а не лежит, — издевательская шутка его подсознания. Потому что ноги неумолимо слабеют от того, как Чонгук старается: широко открывает рот, наклоняет голову, чтобы тэхёнов член уместился между губ, неустанно проходится языком по всей длине и раз за разом обводит головку. И безумный, мокрый жар его рта Тэхён ощущает даже через ткань трусов. Когда на пике терпения его безбожно дрожащие руки тянут резинку вниз, Тэхён просыпается от стука в дверь. Блять. Что… Минимум полминуты уходит на то, что всё осознать и окончательно переместиться в реальность, пока Юнги с той стороны не переставая стучит в дверь. — Тэхён! Мне нужно знать, что ты проснулся, — орёт Юнги. Господи, как хорошо, что у него нет привычки заходить в комнату, чтобы разбудить Тэхёна. — Что такое, хён? — с силой давит из себя Тэхён, и его голос звучит абсолютно разрушено. Господи, как же это неловко. — Прости, что разбудил, но тебе нужно отвезти кошку к ветеринару, потому что меня вызвали на работу. — Хорошо, хён, дай мне пять минут. Тэхён дрочит очень быстро. Почти рекордно. Он чувствует себя отвратительно, когда натягивает футболку поверх запачканной груди, потому что у него нет выбора, берёт с собой другую одежду и проскальзывает в ванную. Он принимает душ на автомате, даже не думая ни о чём, будто даёт себе шанс опомниться перед тем, как всё обдумает и сойдёт с ума. — Если что, Мэттью я уже покормил, — говорит Юнги с набитым яичницей ртом. И у Тэхёна даже нет сил посмеяться. Всё, что он хочет ответить, это: «Хён, когда я ложусь спать пьяным, мне снятся мокрые сны с Чонгуком. Я решил проверить этой ночью и, честно говоря, я сейчас просто ненавижу себя». Он хочет выпустить это наружу, чтобы Юнги заверил, что всё в порядке, и как-то это объяснил, потому что едва не впервые в жизни Тэхён вообще себя не понимает. Но он только кивает головой и изо всех сил пытается взять себя в руки. Слишком стыдно.

***

Тэхён ловит Чонгука взглядом почти сразу, когда заходит. Он сидит на заднем ряду рядом с преподавателем и повторяет напечатанный на листах бумаги доклад. Тэхён, вообще-то, должен сесть вместе с ними, но от греха подальше он садится ближе к началу аудитории, рядом со знакомой девушкой-лаборанткой, и очень сильно старается не думать о Чонгуке. Потому что это очень сложно. Чонгук в жизни — обычный парень, а не какой-то демон секса, он неуверенно выходит в центр аудитории и нервно мнёт рукава свитшота пальцами. Его голос ниже, чем обычно, он серьёзный и ровный, когда Чонгук докладывает (Тэхён даже слегка улыбается от гордости). И сопоставить это с тем, что произошло несколько дней назад, не получается никак. Так что лучше не думать. Всё в порядке. До конца конференции Тэхён о чём-то тихо шепчется с лаборанткой, она хихикает, и он чувствует себя лучше. Настолько лучше, что забывает о сложном и делает то, что даётся ему проще: флиртует и, в конце концов, едет к ней. Они выпивают несколько рюмок соджу, довольно неплохо занимаются быстрым сексом на диване в гостиной, и единственная мысль обо всём, что в последние дни не давало ему покоя, всплывает аж тогда, когда Тэхён засыпает. «В этот раз должно быть иначе, мне просто надо было потрахаться».