вся твоя ненависть (и немного понтов)

Во время доклада Чонгук смотрит куда-то вдаль, под светящийся зрачок прожектора, потому что, если честно, ему очень некомфортно. Он всё выучил и готов к любым вопросам, но выступать перед такой огромной аудиторией… Это просто какой-то ужас. Иногда Чонгук смотрит на преподавателя – тот с интересом слушает. А иногда – он зачем-то смотрит на Ким Тэхёна. Он сидит практически в первом ряду, и если опускать взгляд вниз, то получается смотреть только на него. Ким Тэхён крутится, как дико заинтересованный пёс, впервые попавший в незнакомое место, из стороны в сторону и всё на что-то смотрит, хотя любой нормальный человек смотрел бы в такой ситуации на источник шума – на докладчика. Чонгук спотыкается в своём докладе, когда видит, как Тэхён наклоняется к девушке рядом и начинает что-то шептать ей на ухо. Перед глазами тут же проносится картинка из кафедры – слишком фамильярное и интимное касание рук, смешки. Он просто невыносим, господи. На мгновение взгляд Чонгука застилает красная пелена, а от шеи к щекам тут же начинает подниматься жар – Чонгук чувствует, как пульсируют виски и в голову бьёт давление. Как же его это бесит. Чонгук тут же отводит взгляд от всего этого безобразия и больше на Ким Тэхёна не смотрит. Ему чудом удаётся сдержаться и не сбиться с доклада, а через несколько минут, когда неожиданный всплеск бешенства отпускает, почти получается об этом забыть. До самого конца своего доклада он больше не смотрит в левый угол аудитории, потому что ему просто противно. Как можно так относиться к людям? Как можно так нарушать чужое пространство и настолько не ценить своё собственное? Распыляться понемногу на целую кучу людей? Ведь, в конце концов, внутри совсем ничего не останется. Душа уйдёт мелкими, незапоминающимися частичками целому омуту людей – как хлебные крошки, брошенные в пустой пруд, чтобы накормить птиц. Кому оно вообще надо? Выглядит просто гадко. Чонгук косится с презрением на тёмную кудрявую макушку Ким Тэхёна, когда садится на своё место в самом конце аудитории, и чувствует себя придурком. Он был уставший и ментально выжатый после выброса адреналина во время драки, а Тэхён почему-то именно в тот день был совсем не бесячим – как такое вообще получилось? И вот Чонгук поддался очарованию момента. Узнать его отношение к жизни? Да всё и так видно, Чонгук ненавидит таких людей. И дело даже не в том, что Тэхён легко идёт на контакт и способен заобщаться с кем угодно, такому Чонгук мог бы только позавидовать. Просто он делает это так плоско, и так навязчиво, и так… пошло. Чонгук даже не удивляется, когда мимо курилки Тэхён проходит вместе с девчонкой, с которой прохихикал всю конференцию. Вау, какой же он противный.

***

В Рождество Чонгук берёт себе дополнительные смены в кафешке брата, пока тот сваливает веселиться. Вообще они никогда особо не тусовались в одной компании, несмотря на то, что у них были общие знакомые, так что это Чонгука совсем не ранило. Тем более, ему бы хотелось обновить свой тату-кабинет, деньги уж точно не будут лишними. В кафе всегда много народу в Рождество – конечно, не в самый вечер, а в течение дня. Всем нравятся атмосферные огоньки и украшения, горячий кофе и какао с сиропом «Имбирное печенье». На Чонгуке надет бордовый фартук с принтом большой украшенной ёлки и ободок с оленьими рожками – но это даже не бесит. Мило и атмосферно. Когда потоки посетителей становятся меньше, Чонгук делает себе какао. Ему почему-то так хорошо и спокойно. И он снова закончил курс терапии – клёво. После каждого такого курса он чувствует себя обновлённым и готовым к переменам. Конечно, жить с постоянными мыслями о самоконтроле довольно отстойно, но к этому привыкаешь. И очень приятно не делать глобальных косяков, которые могут разрушить жизнь. – Чонгуки, закроешь? – спрашивает у него Джин ближе к восьми вечера. За окном совсем темно, вся улица светится просто очаровательно, будто усеянная разноцветными крошечными солнышками. Народу совсем нет, но закрываться раньше тоже нет смысла – никогда не знаешь, в какой момент решит нагрянуть весёлая компания, слишком рано засевшая в бар и дошедшая до той кондиции, когда хочется выпить кофе. – Да, конечно. – Я поехал к родителям, братишки и сестрёнки очень ждут, - делится Джин, вытаскивая из витрины сладости. – Может, сделать какао с собой? – Я тебя умоляю, туда ехать не ближний свет, всё остынет. Печеньками обойдутся. Джин громко хохочет своим глупым смехом, и Чонгук не может не улыбнуться в ответ. – Передавай всем привет, - говорит он, прежде чем Джин открывает дверь. Тот кивает и машет рукой с набитым вкусняшками пакетом. Чонгук прекрасно знает, с кем ушёл тусоваться Хосок – и даже знает, что не позвали его не потому, что не хотели, а потому что он бы точно не согласился. И Чонгук очень надеется, что его резвый на дурацкие пьяные затеи старший брат не решит притащить сюда всю их компанию. В памяти тут же всплывает меняющий в лучшем случае два раза за вечер позу Юнги, и Чонгук успокаивается. Сюда, в нескольких автобусных остановках от дома Юнги, они точно не запилятся.

***

Закрыв кафе и вернувшись домой, Чонгук весь оставшийся вечер смотрит KBS и идущий там концерт, съедает рождественскую пиццу с ананасами и заливает её крафтовым пивом. Микки кладёт голову ему на живот и очень пронзительным взглядом намекает на поглаживания. Чонгук ведётся, праздник же. Звонок Хосока ну вообще не становится неожиданностью. Он вопит в трубку: – Чонгукииии, малыш, с прааздником! Камера трясётся туда-сюда, в объективе мелькает каша из чужих лиц, волос, улыбок, подсветки на потолке. – Чонгук-а! С Рождеством! – слышится радостный прибуханный голос Юнги. На фоне несколько раз громко орёт Намджун – тоже поздравляет. – Чонгукиии! Ну приезжай к нам, ну чего ты ломаешься, ты ведь уже отработал, нууу! – начинает канючить Хосок. – Да я уже засыпаю, - с улыбкой говорит Чонгук. Блин, он их всех так любит, если честно. – Не будь таким увальнем, а то превратишься в Юнги, - камера с фронтальной переключается на основную, и Чонгук видит раскинувшегося на диване Юнги, присосавшегося к бутылке. – Я выгляжу почти так же, - сквозь смех отвечает Чонгук, вытягивая руку и показывая, как они с Микки валяются на диване. – Всегда знал, что у вас есть что-то общее… - задумчиво говорит Хосок. – Ой, тебя же не все поздрааавили, - вдруг говорит Юнги, очевидно вырывая телефон из рук Хосока. Камера снова с фронтальной переключается на основную. – С праздником, говнюк, - говорит в камеру Ким Тэхён и показывает Чонгуку средний палец. Юнги взрывается диким смехом. Чонгук почему-то ухмыляется, не испытывая даже капли гнева, и мгновенно поднимает руку в ответном жесте.

***

Вечером тридцатого числа, когда Чонгук выжат сдачей последнего в этом году зачёта, его чилл снова бессовестно разрушает брат. Чонгук без понятия, где он зависал весь день и вечер, он уже взрослый человек, но звонить в начале двенадцатого просто невежливо. – Чего? – грубо рыкает Чонгук, ставя на паузу «Клинок, рассекающий демонов». – Чонгуки, приедь за мной, - скулит Хосок. Чонгук тут же напрягается, садясь на кровати. – Что-то случилось? – Мы засиделись и забыли об одной важной штуке… Это очень важно. Чонгук вообще-то не (совсем) мудак. И своего брата он очень-очень любит, так что просто бросает «ладно» и кладёт трубку, натягивая поверх домашней футболки пуховик и наглухо его застёгивая. Пока машина греется, Чонгук успевает скурить несколько сигарет. Наверное, он мог бы за это время перезвонить и уточнить, что вообще случилось, но он очень устал, а после просмотра залпом стольких серий аниме мозг вообще поплыл, так что Чонгук балдеет, скуривая сигарету за сигаретой, а потом закидывает в рот жвачку и садится за руль. Когда из подъезда Юнги вываливается целая толпа народа, Чонгук напрягается. В темноте довольно сложно разобрать, что это за горстка тел, но Чонгук однозначно узнаёт своего брата, хёнов и… Тэхёна. Боже, ну конечно, куда без него. Юнги катит здоровый чемодан, а Тэхён тащит в руках связку шаров. – Прикииинь, Тэхёну нужно уезжать в Тэгу, - говорит Хосок, сгорбившись и засунув голову в машину. – Вся надежда на тебя, последний поезд через, - он смотрит на запястье, - сорок минут. – А такси?! – тут же давится своим возмущением Чонгук. Он на такое не подписывался. Может, он и обязан всю жизнь выполнять прихоти своего безрассудного братца-весельчака, но возить Ким Тэхёна? – Но ты же уже приехал! – возмущается Хосок. – Как приехал, так и уеду. – Чон Чонгук! Хосок хмурится, прикрикивает и… дуется. Господи, старший брат разводит его на какую-то хрень, делая эгьё? В общем, пока все слёзно прощаются с Тэхёном, Чонгук тёмной тенью курит в стороне, приглушив двигатель. Ну да, он согласился с просьбой Хосока. Как будто в этом есть что-то неожиданное. Чонгук смотрит, как Юнги крепко-крепко обнимает Тэхёна, поглаживая по затылку своей крупной ладонью, и ворчит что-то вроде «не будь придурком хотя бы с родителями». Тэхён кривится в ответ и тут же легко чмокает Юнги в макушку. Они стоят вчетвером – Хосок, Юнги, Намджун и Тэхён – неловкой шатающейся кучкой, пьяно хохочут и вроде как обнимаются (или просто держатся друг за друга, чтобы не упасть). Такие счастливые от присутствия друг друга, что Чонгук почти завидует, хотя он уверен, что если бы выпил столько же, был бы таким же счастливым. Намджун сверкает румяными щеками, пока грузит чемодан в багажник. Почему-то Чонгук настораживается только когда Хосок начинает пихать на задние сидения связку шаров, накаченных гелием. Юнги сажает Тэхёна на переднее сидение. Они все так резко окружают Чонгука, что он даже теряется, на автомате продолжая смолить сигарету. – А какого хуя происходит? – всё так же растерянно спрашивает Чонгук. – Ну мы-то не поедем, - как что-то очевидное доносит до него Юнги. – Почему? – Кошку надо кормить, - безапелляционно припечатывает он и начинает сматываться в подъезд. Хосок ржёт и идёт за ним следом, придерживая похожего на переваренную макаронину шатающегося Намджуна. – Вы её все вместе кормить собрались?! – кричит им вслед Чонгук, но никто не оборачивается. Из салона слышится громкий ржач. Как прикольно.

***

Тэхён вообще ни слова ему не говорит, только сидит, насупившись и скрестив руки на груди. Его шею обнимает плотный бежевый шарф, да и весь он закутан так, словно собирается на Северный полюс. Чонгук ненавязчиво делает громче музыку и надеется, что они доедут до вокзала молча. Дороги совсем пустые, все уже спят, так что он позволяет себе разогнаться, надеясь, что доедут они быстрее, чем за полчаса. Тэхён по-пьяному тяжело дышит и немного сопит – и это так бесит. Чонгука одно его присутствие вымораживает, он вообще не понимает, каким придурком надо быть, чтобы вот так дать себя развести. Хосоку очень не повезло, ведь они живут вместе, и Чонгук отыграется на нём за этот бред по полной. Ну он и доверчивый дурачок. Даже не подумал, что брат может подсунуть такую свинью – практически в буквальном смысле. Всё это выглядит таким неловким. Им не то что не о чем поговорить, Чонгук просто не хочет с ним разговаривать. Он вообще редко хочет говорить, а когда хочет, чаще всего стремается, но с Тэхёном… Омг, просто нет. Чонгук буквально чувствует, что молчание между ними с каждой минутой подвергается всё большей угрозе. Тэхён сам немного напоминает шарик – его молчание похожа на молчание тех людей, которых в какой-то момент резко прорывает. – А ты откуда? – вдруг спрашивает Тэхён, и Чонгук очень жалеет, что не сделал музыку настолько громкой, чтобы не слышать его голос. – Из Пусана, - отвечает он, сжимая крепче руль. Ну нет, он тупой? Они же с Хосоком братья, очевидно, что они из одного, блин, города. – Вааау, то есть ты ездишь домой на поезде… - Тэхён хрюкает, прежде чем договорить, - в Пусан? – и взрывается громким хриплым хохотом. Чонгук терпеть не может пьяных людей, когда сам трезвый – а Ким Тэхёна не может терпеть подавно. Он кривит губы, покрепче сжимая челюсти, и сильнее вдавливает газ в пол. По радио играет что-то новое из девчачьих кей-поп групп, но даже музыка не перебивает зарождающийся в ушах Чонгука шум. Он буквально чувствует, как гнев закипает внутри, тяжело оседая в уставшем, разомлевшем после дня беготни и вечера лежания теле. – Ты гей? – внезапно спрашивает Тэхён по-пьяному игривым голосом. Чонгук резко оборачивается в его сторону. – Чего?! – вскрикивает он. – Вдруг ты приревновал к той студентке ещё осенью, - спокойно отвечает Тэхён. – Ну, знаешь, - говорит он, поворачиваясь лицом к Чонгуку, - запал на меня, - и отвратительно подмигивает. – Я тебя сейчас высажу, ебанутый, - злобно выдавливает Чонгук и отворачивается. Он так зол и чувствует себя настолько несправедливо, что хочется заныть и затопать ногами, как маленькому. Это так тупо! Почему он должен заниматься вот этим вот всем, сидеть тут с Тэхёном и слушать его бред, когда мог бы просто валяться дома и смотреть аниме. Ну или спать. Или даже гулять с собакой – неважно. Просто делать что угодно вместо этой тупейшей и абсолютно бесполезной траты времени. – Заткнись, просто заткнись! – начинает психовать Чонгук. – Просто сиди, блять, молча, пока я не довезу тебя, окей? Ты мне противен, давай сделаем вид, что тебя тут просто нет, - злобно цедит из себя Чонгук. И неожиданно не получает ничего в ответ. Тэхён просто замолкает на соседнем сидении, а уже через пару минут Чонгуку действительно кажется, что его здесь нет. Ну вот. Теперь он будет чувствовать себя виноватым. Что Чонгук реально ненавидит, так это эмоциональные качели, с которыми вынужден мириться всю свою сознательную жизнь. Вот он злится и психует – а в следующий момент чувствует себя виноватым за то, что кого-то обидел. Хотя, наверное, такой кадр как Ким Тэхён нереально обидеть. С такой-то самооценкой и любовью к самому себе. – Блин! – выкрикивает вдруг Тэхён, кидаясь к панели экрана и делая музыку тише. Чонгук дёргается, а Тэхён с нажимом интересуется: – Да что я тебе такого сделал? Оу. Что он сделал? Вот сука. – Да ты просто мерзкий, чувак, - негромко говорит Чонгук, пытаясь не заводиться. – В чём?! Я тебе слова не сказал, ты сам начал на меня агриться! – Это в каждом твоём жесте и слове, в том, как ты себя ведёшь. Меня блевать тянет. – Ладно, окей! – прерывает его Тэхён. – Знаешь что? – нервно спрашивает он, давясь воздухом. – Что? – злобно спрашивает Чонгук, не желая терять инициативу в этой перепалке. – Я бы с удовольствием исчез из твоей жизни или попросил бы тебя это сделать, но мы оба понимаем, что это невозможно, - торопливо говорит Тэхён, будто бы боясь потерять мысль. – Ты… - продолжает Тэхён. – Ты всё портишь! Ты сам просто отвратительный! – Я хотя бы это признаю! – орёт на него в ответ Чонгук. Он резко тормозит на светофоре, но не решается повернуться к Тэхёну. Он не очень-то силён в словесных поединках. – Я не отвратительный… - вдруг еле слышно говорит Тэхён. Это такой дикий контраст по сравнению с тем ором, который стоял в машине буквально несколько секунд назад. Чонгук закусывает свою нижнюю губу изнутри. – Ты просто ужасен, - продолжает давить он. – Вечно на всех вешаешься и заскакиваешь в глаза, в рот ебал личное пространство, а ещё флиртуешь прямо на людях, - Чонгук кривится. И будто бы поймав волну токсичного мудака, всё-таки оборачивается, несмотря на то, что красный уже мигает: – Я бы с тобой не общался даже если бы мне за это деньги предложили, - зачем-то говорит он, хотя это вовсе не обязательно. Чонгук ничего не ждёт, просто надеется, что они доедут молча, как он и планировал изначально, а по пути домой он зарулит в МакАвто, возьмёт фастфуда и на оставшуюся часть ночи засядет за аниме, забыв обо всём этом. Но Тэхён всхлипывает. Это прикол такой? Чонгук слышит громкий шмыг носом, а потом звуки копошения. Боковым зрением он замечает, что Тэхён затыкает нос рукавом, но не обращает на это никакого внимания. Что за игра на публику? Так бесит.

***

Они доезжают до вокзала – какие-то жалкие шесть минут – не говоря ни слова. Чонгук слышит, как Тэхён давится редкими всхлипами, но ничего с этим не делает. Что он может сделать? Даже если он и чувствует себя виноватым, всё равно считает, что высказал ему всё справедливо. Может, если Тэхён будет знать о том, как он выглядит со стороны, то сможет подумать об этом и исправиться. (Чонгук почему-то не думает о том, что человек не обязан исправляться просто из-за того, что он ему не нравится) Припарковавшись, Чонгук отстёгивает ремень безопасности, чтобы – чтобы что? Но Тэхён тараторит: – Я сам, - и немного неловко выбирается из машины, путаясь в полах собственной одежды. Чонгук остаётся сидеть на месте. Сначала Тэхён достаёт из багажника чемодан, а потом заглядывает в салон через заднюю дверь, чтобы достать шары. Они блестят в полумраке праздничным глянцем, такие абсурдные и явно мешающиеся, но Тэхён всё равно упрямо выковыривает их из салона, наматывая ленточки на запястье. Чонгук тут же спрашивает, не подумав: – А к чему шары? – У меня день рождения, - посаженным хриплым голосом отвечает ему Тэхён, прежде чем захлопнуть дверь. Ну блять, думает Чонгук, подавляя в себе желание драматично удариться лбом о руль. Снова он получился полным мудаком.