вся твоя ненависть (и немного понтов)

– Ты не пойдёшь в душ? – окликает хён, пока Чонгук убирает бинты с рук. – Не, мне же близко, так дойду. – Смотри не заболей, - бросает он и разворачивается в сторону душевой, накидывая полотенце на плечи. Чонгук забивает на мытьё, понимая, что желания лишние десять минут стоять под душем, потом обсыхать и одеваться у него нет никакого – слишком уж он обессилен. Так что он просто затягивает шнурки на капюшоне худи, пряча влажную после тренировки голову, застёгивает пуховик и выходит навстречу холодному декабрьскому воздуху. Волосы больше не лезут в глаза так, как раньше, потому что, начав заниматься боксом, Чонгук постригся – только волоски намокшей чёлки периодически щекочутся. Чонгук пытается настроить себя на подготовку к грядущей сессии, тем более, завтра у него консультация, последний шанс задать вопросы по совершенно не интересующему его предмету, чтобы стать на шаг ближе к совершенно не интересующему его диплому. Микробиология? Звучит как неудачная шутка. Чем только Чонгук думал, поступая туда? Он раздражённо цыкает, представляя, как намучается с выпускными экзаменами и выпускной работой, и подкуривает сигарету. В конце концов, Чонгук пошёл на бокс вовсе не для того, чтобы поддерживать физическую форму, он просто пытался направить свою агрессию в более продуктивное русло. Борьба с оппонентом или даже просто удары по груше – всё это здорово помогает отвлечься и выплеснуть злость, которая не даёт Чонгуку спокойно жить. Почему он раньше об этом не задумывался? Всё оказалось так просто. Чонгук ходит на бокс уже около полутора месяцев, и ни разу с тех пор он не сорвался, даже в ходе спарринга в зале. Возможно, он даже чувствует небольшую гордость по этому поводу. В двадцатых числах декабря традиционно пытается выпасть снег: мелкие жёсткие хлопья тают, едва касаясь земли, потому что температура недостаточно низкая, но при этом они светятся белизной в небе, как маленькие и тусклые падающие звёзды. Чонгук на пару мгновений подставляет под них разгорячённое лицо – и жмурится, укалываясь. Музыка воспроизводится автоматически, стоит надеть наушники – что-то из неизданного от SMNM, и Чонгук, донося бычок до ближайшей урны, погружается в ламповую атмосферу брошенной эмо-девочки, стараясь поскорее добраться до дома, чтоб действительно не простыть, как и сказал Пыниэль-хён. Я хочу звонить тебе и скучать по тебе, Порви со мной, если это то, что тебе нужно. Мысли о Тэхёне всегда настигают его так внезапно. Конечно, Чонгук о нём думает, было бы глупо стараться лицемерить. Если честно, у Чонгука до сих пор слёзы на глаза наворачиваются, стоит ему только подумать о Тэхёне – настолько его ранило всё это. Он ни разу не плакал из-за этого по-настоящему, но почему-то при одной мысли о том, что между ними произошло (и могло бы произойти, не испорть они оба всё снова), глаза тут же начинает жечь и в них собираются маленькие болезненные слёзы. Тэхёна до сих пор не получается выбросить из головы, хоть они и не виделись нормально уже больше двух месяцев: Тэхён ни разу не вёл у них пары с самого октября, Чонгук несколько раз видел его в коридоре со спины – узнавал по волосам и одежде, но не окликал и не подходил. Он не помнит, что бы они с Тэхёном виделись лицом к лицу с того самого дурацкого разговора в подъезде, и если бы не инстаграм, в котором Чонгук сидит с фэйкового аккаунта (о чём даже Хосок не знает), то последним воспоминанием о лице и глазах Тэхёна были бы усталость, разочарование и злость того самого вечера. Тэхён почему-то намного реже выкладывает фото с друзьями, чем раньше (Чонгук изучил его инст вдоль и поперёк), теперь его фотографии больше о пейзажах и картинных галереях. Чонгук скучает.

***

– Мда, - философски выдаёт Хосок, смотря на разбитое лицо Чонгука. Добавляет: – А нельзя как-то без этого обойтись? – Как? – Ну бить не по лицу. – В этом фишка бокса. Я пропустил удар и получил по лицу, - пожимает плечами Чонгук, ковыряясь в ящике холодильника для фруктов. Находит тёмно-красное яблоко – кажись, чёрный принц. – Мытое? – спрашивает он у брата. – Прикалываешься? Чонгук хмыкает. – Слушай, помимо твоих очевидных проблем с агрессией, меня всегда беспокоило твоё страдающее тело. Смысл в этих занятиях, если вторая часть вообще не изменилась? – Хосок кивает куда-то вправо – наверное, на как раз наливающийся между скулой и виском синяк. – Мне нравится, - незамысловато отвечает Чонгук, намывая яблоко. – С тех пор, как я начал заниматься, мне даже ударить особо никого не хотелось. Ну, так, как раньше. Хосок порывается, кажется, что-то ещё сказать – Чонгук видит это, когда оборачивается к нему от раковины, но успевает сказать первым: – Хён, не переживай, я не буду заниматься этим всерьёз, просто пару раз в неделю для себя. Мне это правда помогает. – Ладно, - сдаётся Хосок и зачем-то добавляет, – я ухожу к Юнги-хёну. Чонгук деланно равнодушно надкусывает яблоко, хотя, на самом деле, сердце его болезненно падает вниз. Постоянно ругаясь с Тэхёном и оскорбляя его столько времени, Чонгук не испытывал особого неудобства от того, что они по сути общаются в одной компании, но лишь поссорившись с ним в последний раз, он вдруг испытал это в полной мере. Конечно, Чонгук не ходит больше к Юнги в гости, а ещё каждый раз, слыша у входа в кофейню низкий голос, он испуганно вскидывает голову – он без понятия, что бы делал, если бы туда вдруг пришёл Тэхён. Учитывая то, что они общаются с одни и теми же людьми и каждый день приходят в один и тот универ, удивительно, что за эти два с небольшим месяца они так и не встретились – а теперь вот. Очевидно же, что последует за этой фразой Хосока. Хосок молчит ещё какое-то время – в тишине кухни лишь хрустит надкусанное Чонгуком яблоко – прежде чем как будто бы осторожно спросить: – Пойдёшь со мной? Хах. – Нет, - коротко отвечает Чонгук, больше ничего не добавляя. Он уверен, что все и так заметили произошедший между ним и Тэхёном разлад, ведь они так сдружились в последнее время. Наверняка все заметили: и Юнги, который постоянно ловил их у себя дома, и Сокджин, который постоянно видел их вместе в кофейне, и уж тем более Хосок, который просто будто бы часть Чонгука. Он всегда знает, что с Чонгуком происходит, ему даже рассказывать не нужно. – Тэхён тоже отказывается появляться там, где можешь быть ты, - зачем-то говорит Хосок, и Чонгука передёргивает. Тэхён. Он будто бы сто лет не слышал это имя вживую. – Это его проблемы, - негромко отвечает он, хотя никакой ответ тут и не нужен. Яблоко тут же теряет всякий сок и вкус – становится пресным и сухим, как поролон, хочется его выплюнуть. – Раньше вы так не бегали друг от друга. Какое резонное наблюдение, братишка, спасибо, хочет съязвить Чонгук, но не получается. Смех и юмор будто бы покидают его, колкости не могут вырваться наружу – так и остаются острыми маленькими иголочками где-то в горле, впиваясь в его стенки. – Мы не бегаем, нам просто не по пути, - всё-таки говорит Чонгук, чувствуя, как внутри всё в очередной раз обрывается. Он не первый раз думает об этом, но озвучивает впервые – и каждый раз от этой мысли всё внутри обрывалось. Сколько же ещё оно будет рушиться куда-то вниз, прежде чем окончательно упасть и сгинуть? Дурацкое нечто, зародившееся в Чонгуке так внезапно, вспыхнувшее так сильно и никак не угасающее, лишь разрастающееся всё больше и больше. Никуда не падает окончательно оно и в этот раз, Чонгук только чувствует, как горячеют его щёки и поднимается температура от волнения. Наверное, говоря это вслух, он подспудно хотел услышать, что не прав, хотел, чтобы ему сказали: «Не знаю никого, кто больше подходил бы друг другу, чем вы». Но этого ему никто и никогда не скажет. Хосок лишь шутливо фыркает: – Воу, король драмы, полегче. – Ну серьёзно, - тут же насупливается Чонгук, вцепляясь в оставшуюся половину яблока так, будто она спасёт его от падения в бездну. – Я не уверен, что Тэхён там будет, у него сейчас много дел в университете. Тэхён. Чонгук ловит себя на мысли, что хочет услышать его имя ещё раз, но, конечно же, вслух он этого не говорит, он и подумать-то себе толком об этом не даёт. Он так скучает.

***

Как-то Чонгук вычитал у Германа Гессе, если чего-то по-настоящему захотеть и если это что-то будет тебе по-настоящему нужно – оно случится, просто потому что тебе это действительно необходимо, потому что это цель, достижение которой нужно всему твоему существу. В общем-то, мысль была примерно такой, если Чонгук её правильно понял. Так вот, заходя с утра в аудиторию на консультацию по микробиологии, первым делом Чонгук видит за профессорским столом Тэхёна – и, кажется, лишается остатков своего маленького неуравновешенного сердечка, едва справляющегося с психоэмоциональной нагрузкой этого мира. Забавно, всё действительного как у Гессе: пока Чонгук боялся на глаза Тэхёну показаться, того и не было в его жизни, но стоило только по-настоящему к нему захотеть – он тут как тут. Тэхён поднимает взгляд от телефона на звук шагов – и лишь сжимает губы, увидев Чонгука. Чонгук не знает, любовь это или что ещё, но при виде Тэхёна – такого далёкого и близкого одновременно – ему хочется лишь ещё раз извиниться. Он совсем не чувствует злобы к этому человеку – ну как же так? Как чувства могли сыграть с ним такую злую шутку? Поначалу он и смотреть без раздражения на него не мог, а теперь даже понимая, что Тэхён просто вспылил, не подумав войти в чужое положение, Чонгук лишь хочет извиниться за себя и свой дурацкий характер. Он первым отрывает взгляд и проходит в глубь аудитории, совсем, однако, не думая, куда именно он идёт и садится. Когда Чонгук снова смотрит на него, Тэхён уже читает что-то в телефоне, но кончики его ушей – розовые-розовые. На самом деле, поначалу Чонгук ещё как винил Тэхёна, ведь это Тэхён обжимался с какой-то девчонкой и Тэхён послал его, едва увидев, хотя Чонгук пришёл извиниться. Тэхён разбил ему сердце, наплевав на его чувства, пусть даже не знал о них, пусть даже Чонгук лицемерно пытался выставить свою влюблённость простой дружбой. «С друзьями ведь так тоже не поступают?» - пытался он оправдать себя, но однажды его осенило. Это была одна из первых недель после их ссоры, Чонгук смотрел передачу про львов по Нейшенал Джеографик, игнорируя брата, университет – всё и всех, кроме подработки, потому что она ему необходима для оборудования новоиспечённой студии, аренда которой как раз начнётся с января – и утопая в собственной печальке от того, что его не любят и не принимают. Он сам не знает, почему, но вдруг понял, хотя до этого даже не пытался, даже малейшего усилия, если быть честным, не приложил – Тэхён просто разочаровался и сдался. Тэхён много-много месяцев входил в его положение, много-много месяцев считался с его чувствами и шёл навстречу, даже когда Чонгук откровенно обижал его. Тэхён принимал его, неполноценного и покалеченного, и по-своему утешал, был рядом, такой близкий и добрый, такой всегда протягивающий руку и старающийся быть хорошим. Он хотя бы старался. А Чонгук вот какой – эгоистичный и неблагодарный. Вбил себе в голову, что влюблён в Тэхёна, и решил, что теперь весь мир, включая самого Тэхёна, обязан его девственному до чувств сердечку. Он ни разу, наверное, по-настоящему не задумывался о чувствах Тэхёна: думал лишь о совершенно дурацком «нравлюсь ли я ему в ответ», но не думал о том, чем же дышит и живёт Ким Тэхён. Спрашивая у него, как дела, Чонгук ни разу даже не захотел поразмышлять о том, что прячется за улыбчивым тэхёновым «лучше всех», вот такой вот он поверхностный придурок. Да и что он ему дал такого незаменимого? Совместные просмотры аниме и влогов? Обед в лаборантской? Чонгук не стал для Тэхёна кем-то особенным, но он и не старался, упивался лишь особенностью Тэхёна для самого и себя и думал, что это всё каким-то образом должно стать взаимным. Чонгук криво улыбается, снова прокручивая всё это в своей голове. Он даже не уверен, что ему стоит вновь начинать общаться с Тэхёном, он не уверен, что справится с этим как следует, если представится такая возможность. Поэтому он вроде как решил просто жить дальше. Это не так уж сложно, пусть и приходится постоянно скучать по Тэхёну. Особое внимание самой консультации Чонгук не уделяет, просто смотрит на Тэхёна, ни разу не поймав его взгляд в ответ – и его это даже радует, потому что их встреча явно взволновала Тэхёна, а каждое его действие в итоге будет оценивать преподаватель, Чонгук не хочет мешать, поэтому, когда Тэхён говорит, что будет послезавтра принимать у них экзамен, внутри него всё снова обрывается. Сердце в волнении падает вниз – наверное, в ступни, а дыхание сбивается. Они будут разговаривать, Тэхён будет его опрашивать, Чонгук должен будет что-то сказать ему по грёбаной микробиологии, на которую он никогда особого внимания не обращал. Первая мысль, всплывающая в голове Чонгука, стоит ему немного прийти в себя – мысль о пересдаче. Он просто не придёт, ему поставят неуд, а пересдачу будет принимать профессор. Толком не успев ничего обдумать, Чонгук тут же принимает решение так и поступить и сваливает из аудитории в общем потоке учеников, стараясь на Тэхёна даже лишний взгляд не бросать.

***

– Привет. Чонгук дёргается, роняя сигарету и тут же, не дав упасть, ловя. Перед ним стоит Тэхён, сжимая в губах сигарету в коричневом табачном листе и подкуривая её, не дожидаясь ответа. – Привет, - машинально говорит Чонгук, подкуривая вслед. Надо же, Тэхён снова делает первый шаг. Они молча затягиваются, исподтишка рассматривая друг друга – Чонгук уж точно рассматривает Тэхёна. Он явно подстригся – чёлка закрывает лоб, но не лезет в глаза, по бокам волосы тоже больше не торчат в курчавом беспорядке. «Ты куришь?» - хочет спросить Чонгук. «Как дела?» «Ты в порядке?» «Что у тебя произошло за это время?» Куча вопросов вертится у него в голове, но ни один не кажется уместным, ни один не поворачивается задать его язык, так что Чонгук просто молча втягивает в себя затяжку за затяжкой, неловко уставившись на собственные ботинки и периодически из-под бровей смотря на Тэхёна. Между ними сладко пахнет дорогой тяжёлой сигаретой, которую курит Тэхён – что-то шоколадное или ванильное, гадость. – Ты готовился к экзамену? – спрашивает вдруг Тэхён. – Э… – Так и думал, - слегка усмехается он и, не дав Чонгуку ответить, продолжает, - почитай что успеешь. Я не смогу поставить тебе совсем незаслуженную оценку, говори хоть что-то, когда получишь билет. Просто говори. Много. – Хорошо, - как всегда тупо и коротко отвечает Чонгук. У него очень большие проблемы с социальным взаимодействием. Разговоры всегда складываются так быстро – особенно с Тэхёном, особенно сейчас – что лишь спустя несколько минут после их окончания Чонгуку приходят на ум слова, которые ему следовало бы сказать. Конечно, это не распространяется на те случаи, когда он жутко зол и несёт полную ахинею. Если бы этот разговор сложился несколько месяцев назад, Чонгук бы съязвил – что, волнуешься за меня? – но сейчас он не может себе этого позволить. Ему даже в голову это не приходит. – Спасибо, - выдавливает он из себя, раздавливая между большим и указательным пальцами окурок и вытряхивая из него оставшийся табак. – Ага, - отвечает Тэхён. «Прости меня, пожалуйста», - договаривает про себя Чонгук. – Ага, - повторяет в ответ Тэхён, будто бы услышав его мысли.

***

На экзамене Чонгук тараторит, как придурок, что ни попадя – и просто надеется, что никто из сидящих в аудитории студентов его не слушает. Тэхён кивает ему с умным видом и, не задав ни одного вопроса, ставит «хорошо». Чонгук специально идёт сдавать в числе последних, после него только староста и заместитель, так что он недолго ждёт под дверью, и как только Тэхён остаётся один, возвращается в аудиторию. От нервов он не обратил внимание на то, как Тэхён выглядит – хотя таким раньше его никогда не видел – и смотрит на него сейчас. Тэхён впервые на памяти Чонгука надел костюм, плотный и серый, а под пиджаком – чёрная водолазка. Выглядит крутым и взрослым, вау. – Спасибо, хён, - несмело говорит Чонгук, боясь, что Тэхён сделает вид, будто они просто студент и аспирант, и попросит так панибратски к нему не обращаться. Но Тэхён со смешком отвечает: – Да ладно, это было не так уж и плохо. – Оу, спасибо… Боже, он выглядит таким дураком. Тэхён молча собирает со стола билеты и ведомость, а Чонгук мнётся неподалёку, не зная, как завязать разговор. Предложить помощь? Пф, там пять бумажек. Молча увязаться за ним? Слишком странно. – Слушай… - неуверенно начинает Чонгук, толком не придумав, что вообще Тэхён должен сейчас слушать, и в итоге удивляет сам себя. – Я знаю, что ты почти перестал заходить в кофейню к Сокджин-хёну – очевидно, что из-за меня, хах, - кривовато усмехается он, и продолжает, – но в честь Рождества там специальное меню и всё такое… Скомкано закончив, Чонгук ненадолго замолкает – и выталкивает из себя, будто бы из последних сил, будто последний оставшийся воздух прежде чем утонуть: – Приходи.

***

«я зайду завтра перед экзаменом следующей группы» Стоит ли говорить, что Чонгук, даже не задумываясь, меняется сменами?

***

– Привет, - слышит Чонгук низкий голос у самой двери. Кофейня открылась пятнадцать минут назад, время едва перевалило за семь утра, в такое время обычно никто не приходит – слишком уж рано и для преподавателей, и для студентов, но Тэхён пришёл. Тэхён. Чонгук много раз представлял, как увидит его в дверях, и ход ситуации менялся у него в голове в зависимости от настроения: в какие-то дни он представлял, как молча уйдёт в подсобку, забив на всё, в какие-то – что сделает вид, будто это обычный посетитель, а иногда он представлял что-то дурацкое, не особо конкретное, просто состоящее из улыбок, прикосновений, извинений… Сложно представить, как бы это выглядело взаправду, поэтому конкретики в мыслях у Чонгука не было абсолютно никакой. И вот Тэхён стоит здесь, отозвавшись на его приглашение. – Привет, - негромко выдыхает он, и понимает, насколько же без ума от этого человека. Ну капец, как судьба могла сотворить с ним такую злую шутку? Чонгук вообще никогда в жизни не представлял, что будет испытывать такие тёплые и неудержимые чувства к кому-либо, а тут ещё и Тэхён. – Почему тут так пусто? – спрашивает Тэхён, облокачиваясь о стойку. – Ещё рано, народ начнёт подтягиваться минут через, - Чонгук бросает взгляд на наручные часы, - пятнадцать. Не дождавшись заказа от Тэхёна, он начинает делать сезонный пряный раф, почему-то уверенный, что Тэхёну он понравится. – Сколько осталось экзаменов? – Один, завтра. – Какой? – Молекулярка, - говорит Чонгук и всё же решает уточнить, – ты же всё ещё пьёшь сладкий кофе? – Только его и пью. А насчёт экзамена – что ж, поставлю свечку за твоё здоровье. Тэхён улыбается, но улыбка его выглядит немного иначе, чем Чонгук привык – она всё такая же милая и широкая, но будто бы более тихая, она больше не кричит «у меня всё классно!», она просто показывает, что именно сейчас Тэхёну хорошо. Чонгук не знает, прав он или нет, но и не знает, как об этом спросить, слишком уж странной кажется мысль. «Твоя улыбка поменялась», - ну как он скажет такое Тэхёну? Поэтому Чонгук просто спрашивает: – Здесь или с собой? Внутри него будто дрожат маленькие гитарные струнки, как будто его сердце превратилось в укулеле, которое вместо игры лишь щипают за струны. – Ммм, - тянет Тэхён, доставая из кармана телефон и смотря на время, – пофиг, давай здесь, но в стаканчик, как с собой. По привычке Чонгук даёт Тэхёну в подарок вкусняшки – имбирное печенье с карамельной нугой, чем-то похожее на «Твикс». – Сезонное предложение, - отмазывается он, надеясь, что волосы прикрывают кончики горящих ушей.

***

«ну как молекулярка?» Чонгук читает сообщение только дома. «вместе с заработанными в семестре баллами вышло четыре», - незамысловато набирает он в ответ. И добавляет: «добби свободен» В ответ ему приходит: «это победа» «приходи на вечер игр, хёнам скучно без тебя» Чонгук не заостряет внимание на том, что про себя Тэхён не сказал ни слова, он просто рад, что этот человек вдруг совершенно неожиданно вернулся в его жизнь.

***

– Чонгуки, нам нужно подцепить Чимина по пути, - говорит Хосок, усаживаясь в машину. Работа Чимина действительно оказывается по пути к дому Юнги, почти всю оставшуюся часть пути Чимин ерошит его волосы, сидя на заднем сидении, и говорит о том, как же давно Чонгука не видел. – Тебе идёт эта причёска! Выглядишь таким милашкой, - говорит он, жутко Чонгука смущая. – Я не милашка. – Ещё какой, - неожиданно вклинивается Хосок. – Не видел тонсэнов милее, - продолжает Чимин. – Потому что младше тебя только я. – Неправда, Тэхёни тоже младше. – О, правда? – снова вклинивается Хосок. – Когда у него день рождения? Чонгук замолкает, стараясь не выдать интереса. Сам не зная почему, он не хочет, чтобы кто-то знал о его чувствах или даже хотя бы о том, что его интересует Тэхён. Он помнит, что день рождения Тэхёна где-то в конце или в начале года, потому что в прошлый раз, когда они с Тэхёном ехали в машине и Чонгук говорил ему гадости, вокруг было снежно и все магазины были по-новогоднему украшены. – Послезавтра, - отвечает Чимин. – Он не хочет праздновать в этом году. Почему? Что-то не так? Но Чонгук не успевает толком задуматься над этим, потому что Хосок хохочет: – Так он тебе никакой не тонсэн! Чимин хихикает вместе с ним, но приставать к Чонгуку не прекращает до самого приезда.

***

Когда они подъезжают, Тэхён с Юнги курят у подъезда. – Ого, - тут же хмыкает Юнги, стоит Чонгуку выйти из машины. – Какие люди. Решил проведать деда? Чонгук чувствует себя очень неловко, потому что ни Чимина, ни Юнги он не видел всё это время, хотя мог бы увидеться с ними и где-то за пределами квартиры, если уж на то пошло, но они так тесно связаны с Тэхёном, что Чонгук малодушно просто не нашёл в себе сил на это. Наверняка он бы что-то от них услышал про него – а это было для него так сложно. – Хёёён! – нетипично для себя вскрикивает он и бросается к Юнги. Юнги обнимает его в ответ своими большими тёплыми руками и гладит по спине – у Чонгука тут же встаёт комок в горле. – Э, спокойно, не плачь только, ребёночек, - насмешливо бубнит в ухо Юнги, плавно выпуская его из рук. Сразу за Юнги стоит Тэхён, тоже, кажется, обнимавшийся до этого с ребятами – и его руки всё ещё приветливо разведены в стороны, будто только Чонгука он и ждёт – и Чонгук шагает этим рукам навстречу. Обнимались ли они когда-нибудь с Тэхёном? Этого смущённый мозг Чонгука вспомнить не может, но стоит только приблизиться к Тэхёну, как он тут же вспоминает их встречу в октябре – то, как они кричали друг на друга, и как всё ломалось и рушилось – и Чонгук глупо застывает, словно врезаясь в стену из этих воспоминаний. Правда ли Тэхён собирался его обнять или просто не успел опустить руки? Чонгук дебильно улыбается и даёт пять по одной из ладоней Тэхёна, выставляя себя полным придурком. Тэхён смеётся в ответ – но смех его снова дурацкий и громкий, совсем не радостный.

***

Что ж, наверное, эта идея довольно глупая – но думает об этом Чонгук только сейчас, тридцатого декабря, стоя перед дверью в квартиру Тэхёна. Почему-то два дня бегая по городу в поисках того самого, он вообще ни разу не задумался о том, что идея может быть немного дурацкой… И даже не подумал, что это может не очень понравиться Тэхёну… Боже. Не давая себе причин для отступления, Чонгук просто нажимает на дверной звонок. Он чувствует, как нескончаемо сильно ему хочется курить, потому что последние часов пять он не мог себе этого позволить по вполне понятным причинам, поэтому, если честно, всё, о чём Чонгук позволяет себе думать, смотря на медленно открывающуюся дверь перед ним, – это сигареты. На его руках смирно сидит маленький померанский шпиц, наряженный в такую же маленькую шапочку Санта-Клауса.