Необузданное влечение к тебе

Телефонный стоял как завороженный, казалось, будто его нехило так потряхивало от одного лишь присутствия Винсента. Он всеми фибрами ощущал его улыбку и глаза, бегающие по широкой спине и плечам Каутона. А потом услышал какую-то едкую и тихую усмешку, будто всё было прекрасно, а это лишь двое старых друзей на встрече. Скотт решил разорвать эту безумную карусель оценивания и наконец повернулся к Бишопу, уверенно сжав руки в кулаки. — Доброе утро, Винсент. Раз ты здесь, думаю, ты получил распоряжение от босса насчёт сверхурочной работы на ближайшие дни. — Начальник охраны прошёл мимо улыбающегося Бишопа и встал около вешалки с верхней одеждой, даже не поднял на глаза на последнего, знал, что не хочет снова столкнуться с его прожигающим взглядом, а так же знал, что Винсент это прекрасно чувствует. Он вообще не понимает, как порой именно этот мужчина знает все его эмоции, мысли за пластиком телефона на его голове. Фиолетовый парень всегда смотрел прямо ему в глаза, даже не видя их расположения, в то время как никто другой не мог даже приблизительно определить, на что сейчас смотрит Каутон. И это чертовски пугало. — Да, я получил все распоряжения и рад, что, наконец, у нас есть шанс поработать вместе, Телефонный парень. — Скотт напрягся, а Винсент провёл рукой по загривку фиолетовой шевелюры, собранной в низкий хвост и разгладил неровности растрепанных локонов, лишь на секунду убирая ухмылку с лица. И в этот момент мужчина понял, что лучше он будет постоянно видеть его с этой пугающей улыбкой, чем хоть на ещё пару секунд задержит свой взгляд на серьёзном Бишопе. Что-то зловещее и пугающее было в том, что вечно улыбающийся мужчина, резко начинал вести себя как сосредоточенный охотник. Глаза оставались игривыми и в каком-то смысле они до сих пор улыбались оппоненту, но вот без той привычно широкой ухмылки фиолетовый фрик начинал походить на настоящего маньяка. Парню с телефоном на голове такое сравнение не понравилось, и он шумно сглотнул. — Ох, Скотти, не веди себя так, будто я пугаю тебя чем-то. Не люблю видеть, как коллеги трясутся, видя мою фигуру вдалеке. Особенно, когда это делаешь ты. — Винсент не был меньше Скотта по росту, они были примерно на одном уровне, если измерять от пола, но будь Каутон младший проклят, если бы не соглашался с тем, что Бишоп одними своими движениями, мимикой и глубоким голосом ставил любого ниже себя. И тут дело даже не в росте. — Я не боюсь тебя. Ты начинаешь выдумывать ложные факты, которые сам хочешь получить в действительности. Никто не боится тебя в этом месте. — врал тут только он, Скотт давился ложью уже не один месяц и год работы здесь. Понимал, но затыкал себя же глубоко внутри, и от этого становилось противно душно, даже под свободной маской. — Просто давай проведём эту неделю вместе…и., — предложение обрывается, будто Каутона потянули грубо за что-то внутри и заставили осечься. Винсент был в сантиметрах, увлечённо водил ладонью по маске старого телефона и смотрел прямо в глаза Скотту. Снова в глаза. Он знал, знал, куда этот чёртов начальник направляет свой взгляд. Не физически, но ментально этот псих снимал с него маску, как никто другой и Телефонный парень ощущал себя раскрытым, голым, пойманным. Зачем он заставляет его чувствовать так себя? «Нравится играть, фрик?!» — Начальник охраны закипал внутри, но продолжал смотреть в ответ на Бишопа, будто у них была мысленная борьба, хотя взгляд одного был плотно сокрыт за красной стенкой. Послышался звук глухого удара руки о руку и ладонь Фиолетового отстраняется на приличное расстояние от маски, не по своей воле, конечно же. — Держи себя в руках, как подобает моему подчинённому. Не подходи близко. Никакого тактильного контакта. Мы на работе и дальше работы ничего нас не связывает. А теперь, прошу, я пойду работать. — Скотт больше для галочки провел рукой по своей маске там, где была рука Винсента, и лишь на секунду задержался, ощупывая красную поверхность. После чего твёрдой походкой поспешил в коридор, к своему кабинету, по пути сжимая ладонь до следов-полумесяцев от ногтей, впивающихся в кожу. Перенервничал. Бишоп стоял, опираясь руками о поверхность детского стола. Яркая неоновая вывеска смотрела на него с издевающейся улыбкой Фредди на ней, а свет от ламп озарял только напряжённое лицо Винсента различными яркими цветами. Утро только наступало, и мягкий розовый цвет на горизонте был тому подтверждением, но сама улица и помещения ещё были сокрыты в прохладном мраке прошедшей ночи. Тот сжал с силой детский столик, оставив на краю железного обрамления вмятины от пальцев, и отчего-то тяжело дышал, опустив голову. Фиолетовый медленно провёл длинными пальцами, секунду назад ещё бледными от сдавливания металла, по своему торсу, спускаясь всё ниже к паху. И остановился лишь тогда, когда пальцы упёрлись в уверенный бугорок под тканью фиолетовых брюк. Охранник оскалился, когда подтверждением его возбуждению стало подрагивание члена. Он представил, что именно этот высокий мужчина, однажды умоляя о пощаде, будет своей рукой доводить Винсента до эрекции. — Чёртов Каутон…

***

Примерно к полудню стало не пройти к кухне. Дети сновали тут и там, частенько на свой страх и риск пытались подобраться к главной троице пиццерии, чтобы своими непоседливыми маленькими пальчиками прикоснуться к любимым аниматроникам. Один мальчик даже попытался залезть на сцену, чтобы пройти к Чике, но заботливый Фритц, таким же заботливым движением одной руки, стянул озорника обратно. Следующие полчаса родители и сам ребёнок провели у Скотта в кабинете. Тот заботливо пояснял молодым родителям, как опасны подвижные части эндоскелетов, что было бы, не будь около места происшествия коллеги и как бы это повлияло не только на семью, но и на состояние их кошелька. Прискорбно было видеть, что при упоминании кошелька оба родителя переглянулись и заерзали на своих стульях, видно больше всего они опасались за утрату бумажек, нежели пары пальцев своего сына. Но на удивление пара оказалась терпеливой, либо слишком молода, чтобы осознавать, что их в прямом смысле чуть ли не ставили в угол, как тех же детей в главном зале. Отец и мать чада согласились со всеми словами Каутона, поспешив удалиться из кабинета, не забыв прихватить своего ненаглядного. Фритц зашёл, даже, кажется чуть раньше, чем уходила пара, потому им пришлось столкнуться в проходе. Работник пиццерии и ребёнок встретились взглядами, последний совестно отвёл глаза и, покраснев, спрятался за маму, хватая пухлой рученькой ткань летнего платья. Когда все лишние люди покинули зону персонала, и в кабинете настала тишина, оба коллеги, будто предчувствуя нарастающую усталость, мгновенно плюхнулись на противоположно стоящие стулья и выдохнули. — Очень. Много. Детей. — отрезал Фритц и снял фуражку охранника. Из-за яркого света можно было различить, как переливается от пота его кожа. Смит был чуть пухлее остальных охранников и персонала, как положено с таким телосложением ему было тяжелее в загруженные дни бегать за энергичными ребятами и девочками. Но так же о нём можно было уверенно сказать «мягкий человек с мягким характером». Он всегда был приветлив и оставался, чуть ли не самым надёжным партнёром Скотта на протяжении этих долгих лет в заведении. Мужчина помогал новичкам, брался за множественную работу любого типа, а так же не терял надежды когда-то привести сюда своего ребёнка. Хотя, естественно, он никогда бы не подпустил свою родную кровь к этим ужасным аниматроникам. Не после всего того, что он узнал о них в ночные смены. Фритц был именно тем человеком, который из множества считал поведение аниматроников не просто ошибкой в базовом коде, а чем-то более зловещим. Возможно, он был прав. Единственный. Но его догадки бы никогда не обрели популярность, потому что не каждому хотелось верить во что-то потустороннее и неосязаемое. Как правило, человеку свойственно верить в то, что ему хочется. Ведь легче принимать за истину сбой машины, чем проделки духов, особенно, когда ты сидишь ночью в полной тишине, и лишь звук электричества пробегает по напряжённым кабелям питания техники. Понятное всегда приятнее. А ещё Фритц имел еле заметные веснушки на своих щеках, что придавало ему вид солнца данной дыры. Он часто спасал коллег от скуки во время затишья посетителей и просто старался быть для всех поддержкой, где мог. Но это не значит, что он не вёл себя серьёзно в нужные моменты, скорее даже чаще мог добиться поставленной цели со сдвинутыми бровями и хмурым лбом, не замечая рядом с собой остальных. Именно своими качествами он очень сильно нравился Скотту. — Да, спасибо за спасение очередного ребёнка, Фритц. — проговорил Телефонный и чуть было от беспамятства не решил вздернуть свою маску, но остановил руку в движении. Смит давно знал причудливую особенность своего начальника, но перестал спрашивать его об этом, видя, как тот заметно нервничал, ещё задолго до инцидента с детьми. — Слушай, я кончено не хочу ставить под сомнения работу нашего Фиолетового центра внимания, но иногда я боюсь оставлять его наедине с детьми. Странные повадки это ещё ничего. С этим можно свыкнуться, а вот то, как он однажды грубо вздернул девочку лишь за то, что та потерялась и чуть было не зашла на кухню… Ну ты знаешь, я тогда отвертелся и сказал, что следы на запястье девочки следствие оплошности одного из работников, возможно где-то упомянул аниматроника или каркас руки робота…- тут Смит отвёл глаза и глубоко вздохнул. Ему даже думать не хотелось о том, что ещё может выкинуть Винсент. — Просто хочу сказать, что я тогда сам немало испугался, не всякий день увидишь такие увечья. Рука девочки чуть ли не опухла на том месте, где остались синяки того фрика. Он будто пытался перекрыть доступ к крови в венах на том месте. — Мужчина встал со стула, отчего тот двинулся с места и отъехал на пару шагов. Энергичными жестами охранник указывал на места болячек и подпитывал это всё безумным взглядом, увлеченного чем-то человека, глядя на Скотта через стекло очков. Сразу видно, что этот вопрос его беспокоит больше всего. В детском заведении нельзя допускать таких эксцессов и, возможно, волнение в данном случае верное. Хотя держалось оно на том самом инциденте и странном поведении Бишопа. — Просто пообещай…- через время подался вперёд мужчина, — что ты не оставишь его одного. Пусть с ним дежурят другие или сам возьми его под опеку, но смотри, чтобы он не оставался наедине с кем-то дольше пяти минут. — Скотт дёрнулся и лишь махнул рукой, мол он не хочет больше слышать подобного, либо сам знал, о чём говорил Смит, но просто устал слушать коллегу. — Я тебя услышал. Твоя смена уже началась, я буду тут. Осталось два часа до закрытия. Если Джереми или Ричард не появятся в ближайшее время, то попроси Майка позвонить им домой. Они будто пытаются переиграть друг друга. Для них опоздание на работу — цель игры. На этом всё. Спасибо. — Каутон тяжело выдохнул и когда Фритц кивая, согласился с другом, уходя, тот просто закрыл маску ладонями и попытался досчитать до десяти, дабы успокоить нервы. Этот разговор выводил его из равновесия, заставляя обдумывать проблему. Ему не нужно переживать, всё будет хорошо, Винсент просто не такой как многие. Но даже так он ведь как-то добрался до такой ответственной работы, как охранник детского заведения. Значит, доля ответственности и понимания работы ему не чужда. Но предательский холодок взбежал от ног до плеч Каутона, забираясь под маску, будто руки прохлады гуляли по его телу и пытались заглянуть в лицо мужчины. Тут-то он и почувствовал чужое присутствие. Будто кто-то сверлит его взглядом, находится в этом кабинете вместе с ним. Но когда он оторвался от своих рук и взглянул на место, где должен был стоять этот некто, которого почуял мужчина своим нутром, всё было пусто. Внутри кто-то связал узел, и Телефонный парень поспешил убраться из своего же офиса, навстречу персоналу кухни. Мэлоди энергично раскатывала лепёшку теста для новой пиццы имениннику. Улыбка не сходила с её лица, когда Каутон показался в проходе кухни. Все мгновенно обратили внимание на начальника охраны, кто-то буркнул слова приветствия под нос, кто-то просто указал ладонью в знак ознакомленности присутствия мужчины, а Флетчер, завидев Скотта, подбежала, попутно вытирая обе ладони от муки, новеньким полотенцем с эмблемой заведения. — Скотт, я так рада вас видеть. Что-то случилось или нужна лишняя пара рук? — девушка смотрела как ребёнок снизу вверх на мужчину. Полотенце через мгновение полетело в сторону и аккурат легло прямо на спинку одного из стульев, видно этот трюк молодой повар делала уже не раз. Отточено кидает вещи, не смотря в нужную сторону. Каутон первый раз за день позволил себе искренне улыбнуться. Никто, конечно же, этого не понял, но Мэлоди и не нужно было смотреть под маску. Всё что ей нужно было знать о мужчине — он приятный и всегда поддержит. Потому она не сомневалась, что ответная реакция обоих коллег была, сравни дружественной атмосфере. — Нет, благодарю, просто зашёл проверить. Сегодня настолько загруженный день, такого не было уже давно. Как я погляжу, ты даже подчинённых не осмеливаешься отпускать домой? — на что Флетчер активно закивала, упирая руки в бок. Глаза её стали блуждать по занятым поварам. — Куда тут отпускать, много еды, меню нужно расширять, да и хозяин не будет рад, если в такой час пик я вдруг начну выгонять всех с кухни. Прибыль, сам знаешь… — Телефонная голова пару раз опустилась, обозначая, что мужчина понял её. Больше ему было нечего добавить. Каутон решил продолжить патруль здания. Но развернувшись, он увидел краем глаза, а потом и почувствовал, как женская рука ложится на его запястье. Скотт остановился, глядя на девушку, и видно чего-то ожидал, увлеченный тем, что она, переминаясь с ноги на ногу. Губы были плотно сжаты, будто темноволосая не могла выдавить из себя пары слов. Развернувшись корпусом, охранник снова предстал перед смуглой девушкой, ожидая какого-то продолжения. Прошло секунд пятнадцать, и мужчина уже порядком устал стоять в ожидании, когда резким движением руки Мэлоди потянула охранника за угол кухни. Она уводила его за собой. Прочь от редких, но внимательных взглядов, которые кидали заинтересованные работники кухни. — Слушай, Скотт… — молодая повариха на секунду снова замялась, когда темнота укрыла их от света ламп рабочего помещения. Девушка с трудом взяла себя в руки, чтобы начать разговор. Страх заставлял её оттягивать долгожданный разговор. Каутон не понимал, что происходит и к чему это ведёт. Было не трудно догадаться, как изменилась за пару смен локации, сама девушка. Напряжённые плечи подрагивали, а от теплой улыбки не осталось и следа, лишь напряжение и волнение. — Винсент, он… — снова эта тема и снова об этом должен знать Скотт. Он никогда не избавится от этого мужчины. Наяву, во снах, везде этот фиолетовый преследует его. Всё, что касается Бишопа, касается и Каутона — простая истина, давящая на состояние охранника. — Он странно себя ведёт. У меня пропал кухонный нож, так я нашла его в кладовке, где обычно ошивается этот парень. Конечно, я вернула его на место, но никаких записей с камер не смогла добыть. Босс на словах не поверит мне, вы знаете. А…а потом я увидела, как он стоял рано утром на кухне после своей ночной смены, рассматривал набор тесаков для резки мяса, так странно улыбался, будто своих детей гладил. — девушка наконец замолчала. Блеск глаз Мэлоди притягивал в такой темноте. Буквально в метрах гремела посуда, слышались разговоры, а ещё дальше шум — праздника и песен, радостных детей. Но именно это место будто стало липким вакуумом, шум пытался пробиться к этим двоим, но никак не мог достичь нужной цели. Так они и стояли, прислушиваясь к отдалённым звукам мероприятия, пока Скотт не положил свою ладонь на тонкое смуглое плечико с веснушками. Девушка с надеждой, будто утопающий, всем своим взглядом молила о какой-то спасительной верёвочке. Она просила помощи. Всем своим видом подавая сигнал «Помогите мне!». — Ладно. — серьёзно проговорил начальник охраны. — Я поговорю с ним и дам распоряжение не ходить на кухню без надобности. — хотелось грубо стянуть свою ладонь, сжав руку коллеги. Скотт сам не понял, откуда у него взялась эта агрессия в сторону молодой девушки, но он почувствовал горечь несправедливости, которой его сейчас одарила Флетчер. Заставила идти к этому ненормальному, заставила заступаться. Разве они не знают, что Каутон всеми своими силами избегал его каждый божий день, лишь бы не столкнуться одними только взглядами? А сейчас ему придётся напрямую общаться с Фиолетовым напарником. Такая глубокая досада засосала под языком, что начальник не решился больше говорить с Мэлоди. Просто молча, отстранился, медленно шагая в сторону зала, отсчитывая стук каблуков. Собственные шаги сейчас ощущались как монотонный тик часов, и каждый стук отмерял его встречу с Винсентом. Мэлоди смотрела ему вслед. Она не знала, что будет дальше, но надеялась на помощь Скотта. Больше ей не к кому обратиться. Ещё некоторое время она провела в этом темном месте, стараясь успокоиться. От волнения Мэл не сдержала слез, и ей пришлось быстрее приводить себя в порядок, чтобы никто не знал о её переживаниях.