Необузданное влечение к тебе

Винсент стоял в самом дальнем углу развлекательного зала. В пиццерии очередной праздник. Детский смех, атмосфера радости царила в каждом уголке заведения. Пара надувных мячиков, зелёного и красного цветов, подкатилась к ногами Бишопа. Заливаясь звонким девичьим смехом, к мужчине подбежали две сестрички, размахивая своими одинаково заплетенными косами, уже порядком растрепавшимися от непрекращающегося веселья. Они удивлённо взглянули на Винсента. Детям, не ознакомленным с правилами приличия, стало новостью то, что на указание своим пальчиком в сторону странного работника Фазберовского заведения можно получить в ответ достаточно агрессивную реакцию. Высокая фигура фиолетовых оттенков сморщилась при виде маленьких существ, быстро приближающихся к нему, видно за своими яркими шариками. Однако, Фиолетовый подавил в себе всевозможные позывы отвращения и создал иллюзию приветливости и теплоты, когда близняшки прямо уставились на него. Но не смог стерпеть как раз той наглости, присущей маленьким детям. Винсент склонил голову набок, не убирая улыбки, и взял оба шарика в руки. — Хей, детишки, не хотите увидеть фокус, который я показываю самым непослушным? — на этом моменте даже самый маленький ребенок смог бы уловить в его голосе нотки недоброжелательности. К счастью, девочки это тоже почувствовали и просто поспешили убраться, судорожно хватая друг друга за ладошки, будто их что-то не на шутку испугало. Охранник продолжал улыбаться, пока дети отдалялись всё дальше, видно, ища своих родителей. Судя по их бледным лицам, они больше никогда не осмелятся взглянуть этому жуткому мужчине в лицо. — Отлично… — Винсент тут же убрал улыбку, сжимая с силой два надувных предмета. Оба шарика звонко лопнули. Хлопок заглушили радостные возгласы ребятни и песни, которые без умолку звучали в пиццерии с утра до вечера. Разноцветные лоскутки остались висеть, застряв меж пальцев. — Обожаю этот фокус. — с раздражением проговорил охранник дневной и ночной службы. Он стряхнул с себя резиновые тряпки и кинул на пол, возвращаясь в исходное положение и скрещивая руки на груди. Теперь мужчина не привлекал к себе особого внимания и даже походил на обычного работника пиццерии. Глаза Винсента и Скотта встретились, когда оба разглядели друг друга, стоя в разных концах большого зала. Бишоп сразу понял намёк, когда Телефонный кивком головы указал проследовать за ним в коридор. Оттуда на пост охраны. Мотивов Винс, конечно, не знал, но невольно уголки губ дёрнулись ещё выше при мысли о том, что Каутон, наконец-то, хочет того же, что и фиолетовый охранник. Конечно, это была сумбурная мысль, нагнанная в сознание лишь его возбуждением. Осознание того, что парень в маске, наконец, решился контактировать со своим работником, приносило невероятные ощущения. Его желанный Скотт, его начальник, пошел на это. Или его кто-то натолкнул на эту встречу? Бишоп одним движением тела оттолкнулся от стены, зорким взглядом наблюдая, как предмет его одержимости скрывается за яркой стеной с плакатами. Он сам не помнил, как прошёл через весь этот гул неприятных детей, их назойливых родителей. Очнулся уже тогда, когда ноги сами принесли его к массивной деревянной двери кабинета Каутона. Раздалось пару глухих стуков и слово «Войдите», полностью проигнорированное, потонуло в шуме внешнего празднества. Винсент плавно закрыл за собой дверь. Они одни. В помещении без запасных выходов, где даже солнечный свет видел тут стены последний раз только в далёких семидесятых, когда бетонное здание только возводили. Начальник охраны следил за Фиолетовым пристально, а паника нарастала с каждой секундой. Что он делает, зачем?! — Винсент, присядь, пожалуйста. — заткнул свои недобрые наваждения Скотт. Бишоп повиновался и сел напротив Каутона. Не было той широкой улыбки, которую обычно он надевал на себя. Сейчас он играет кого-то другого, и мужчина решил выяснить кого. — Мне доложили, что ты часто являешься на кухню после ночной смены и интересуешься кухонной…утварью. Это так? — решил начать издалека Скотт. — Так точно. Я часто являюсь туда и осматриваю то, чем разделывают более крупное мясо для горячих блюд. — нагло. Хотя, вероятнее всего, Винсент не решил лукавить перед Телефонным. В этом нет смысла. — Зачем ты это делаешь? — нахмурился парень и сам не заметил, как заерзал на месте, будто пытался найти удобную позу. Тут вся поза будет неприятной, если рядом этот мужчина. — Ну, знаешь, Скотти… — Не смей звать меня так. — прервал его мужчина, сам не понимая, что в этот момент распалял Винсента на активные действия в его сторону. Каутон младший дернулся только тогда, когда широкая рука прижала свой объект воздыхания к стене, а руки были зафиксированы наручниками. Горячая внутренняя сторона ладони обжигала холодную шею охранника, маска приподнялась, и оттуда показался острый белоснежный подбородок. Наконец Винсент показал свою улыбку и острые зубы, опаляя прерывистым дыханием, трясущегося начальника. — Никогда. Никогда не пытайся заткнуть меня, Скотти. — Бишоп отстранился, но всё так же уверенно удерживал Каутона у стены одной рукой. Мышцы напряглись. Какой же он красивый. Пытается показать свою смелость, но дрожит, стоит Фиолетовому один раз шикнуть на того. О нет, он не боится, он понимает, кто тут владеет ситуацией. — Бишоп… твою мать, — выдаёт Скотт, стараясь увести ситуацию на свою сторону. — Ты, черт возьми, понимаешь, что с тобой будет после такого?! — Винсент усмехается, поднимая вторую руку к маске, задерживая ту ненадолго у самого основания телефона. — Не смей, все сбегутся, тебя уволят, я обещаю, — у ночного охранника кружится голова, будто пару раз его хорошенько тряхнули. Но из всех действий, которые делал сейчас безумец с ним, самым сильным было то, как его подняли со стула и заставили встать, посредством сильной руки Бишопа. — Я не собираюсь душить тебя. — взгляд мужчины скользит по белоснежной коже. У него мания, мания этим прекрасным изваянием с именем Скотт Каутон. — Я просто не могу удержаться. Ты не доминирующий тип, мой хороший. Все эти ярлыки, которые навешало на тебя это общество... — Винс поднятой ранее рукой оглаживает шею, плечо, так нежно, будто боится сорваться раньше времени, но всё же даёт себе по маленькой порции. — Ты начальник. Ты начальник здесь. Но ты никогда не будешь начальником вне этого здания. Ты не будешь начальником меня…- кажется, будто эта последняя фраза сказана с усмешкой, фиолетовый посмеялся над такой сюрреалистичной композицией. — Ты можешь говорить, что тебе хочется, заставить босса уволить меня, но пойми, я имею свои секреты. Ты и сам это знаешь, ведь так, мой… мой Скотти., — он глотает эти слова. Уже почти не держится. — Вин…сент Бишоп… — мужчина выдавливает эти слова в лицо фиолетовому, зачем-то закрывается, пытается выбраться из цепких рук. — Каутон, ты чертов прекрасный мудак. — хриплый смех. — Я не уйду с этой работы. Не уйду пока не получу того, чего хочу. Ты ведь не желаешь, чтобы пострадал кто-то из твоих друзей? — Винсент опускает руку, бывшую в действии, и кладёт её на пах начальника. От удивления он распахивает глаза, не веря своему восприятию. У начальника охраны напрягается орган. — Ты любишь грубо? Ох… Скотти, знал бы я раньше…прости меня. — Бишоп утыкается носом в яремную вырезку и шумно вдыхает запах, улыбка безумца растягивается уже, кажется, до предела. Рука Винсента начинает медленно водить по члену вниз и вверх, монотонно, дразнит мужчину. Пальцы безумца отделены тонкой тканью от самого сокровенного. Но Фиолетового парня это не волнует, он подождёт, он готов ещё чуть-чуть потерпеть. Но не может заставлять терпеть своего ненаглядного. — Прекрати, прошу. Делай что хочешь, но не смей унижать меня так! — слышно как под маской Каутон младший сипло дышит. Внезапная попытка вырваться не претворилась, Бишоп свёл всё сопротивление на нет, грубее удерживая мужчину. — Я никогда не пытался тебя унизить, Скотти. — темп нарастает, а вместе и с ним сопротивление Телефонного. От беспомощности хочется плакать, но он не смеет, имеет гордость. — Не пытайся уйти от меня или с этой работы. Не смей избегать меня, не смей игнорировать, не смей идти в полицию. — внезапно пальцы смыкаются на нежном и уже порядком возбужденном члена начальника, на уровне головки. И Скотт жалобно, задирая голову, скулит в стиснутые зубы. — Вот так. Дай мне ответную реакцию. Мне нужно знать, что ты ничего не сделаешь. — Винсент склоняется к месту, где предположительно должно находиться ухо друга и что-то шепчет, позволяя пальцам снова наращивать темп, надрачивая парню. Грудь мужчины вздымается с каждым размашистым движением, его пробивает пот, Телефонный уже даже не до конца понимает, где он, почему так душно, страшно и приятно одновременно. Внизу живота начинает покалывать, и рот, полный слюны, раскрывается в немом вопросе. Но вместо вопроса вырываются стоны, которые судя по движениям Винсента, были правильной реакцией. Ему так жалко себя, почему он возбудился, почему позволил, почему его не тошнит лишь от того, что его унижает этот урод? — Ты меня понял? — Скотт в бреду что-то шепчет в ответ Винсу, ощущает, как движения прекращаются снова и его, опять, снизу фиксируют холодные пальцы. Он на пике, это можно понять и по натянутой тёмной ткани штанов, и по вздрагиванию органа, выделявшего настолько много предэякулята, что заставил ткань намокнуть на месте головки, и по разгоряченному телу. А, самое главное, по реакции Бишопа. — Я жду ответа. — фиолетоволосый сильнее стискивает член бедного парня, заставляя того попытаться встать на цыпочки и довольно наблюдает, как тот пытается снова подвигаться в «объятиях» его ладони. — Мы закончим это, если ты кончено не хочешь остаться тут подольше, когда я услышу заветное слово. — Скотт нетерпеливо кивает, маска почти слетает с головы. Безумца это только тешит. — Да, про…шу. Да, да., — повторяет заведённый Каутон, срываясь на хрип. Винсент кто угодно, но слова он свои держит, потому доводит твёрдую плоть до истощения, он умело обращается со своим любимым. Даже сквозь ткань чувствуются, ловкие пальцы, они давят на все слабости и вскоре Скотт испускается, выстанывая имя своего мучителя. Он настолько слаб и устал, что почти мгновенно валится на пол, но пытается устоять из последних сил. Фиолетовый лишь помогает тому опуститься и сесть, опираясь о холодную стену. — Молодец, Скотти. Я всегда знал, что это произойдёт, осмелюсь сказать. Но не думал что ты будешь содействовать. — насильник замечает тонкую светящуюся полоску слёз, бегущую по подбородку, откуда-то из-под маски телефона. — О, нет, нет. Не нужно плакать, прошу. Я не сделал ничего страшного. — палец пресекает попытку слезы упасть и утирает мокрую дорожку до начала маски, замирая на границе. — Нет, сейчас я не сделаю это. Но ты откроешься моему взору, Каутон. — Мужчина поднимается, глядит на сотворенное своими руками и продолжает широко улыбаться. Снимает наручники, поправляет маску и напоследок оставляет сухой поцелуй на поверхности трубки телефона. Здесь должны была быть макушка. — Ты чудесен. — Винс вышагивает, хватает ключи со стола от кабинета и выходит. Издевательски заботливо перекрывает дверь, мягко и плотно давая той закрыться, а потом запирает ту на замок, чтобы никто не смог лицезреть содеянное им. Начальник охраны может легко открыть себя снаружи, но никто не должен зайти изнутри. Каутон снимает маску. Заплаканные красные глаза глядят в стену, напротив, на расписание рабочей недели и на плакат пиццерии с лицом Фредди. Растрепанные волосы цвета угля хаотично смотрят в разные стороны. Ему противно смотреть вниз, ему противно смотреть на себя. Винсент был прав всё это время, а может это был Скотт, — владеет ситуацией Бишоп, никто иной. Этот маньяк страшнее всех аниматроников в данном заведении. И мужчине довелось узнать об этом. Он сохранит безопасность друзей. Он не даст чему-то плохому произойти снова. Он должен играть в его игру. Главы охраны не было на работе уже три дня. Он подал какие-то бумажки боссу после разговора с Винсентом в кабинете и ушёл в отпуск, который когда-то планировал взять ранней весной для того, чтобы съездить к матери на день рождения. Пока ему придётся повременить с этой надобностью. Мама подождёт. Бишоп продолжал работать в ночные смены один и даже неплохо справился с бумажной работой. Но всё же он не мог пропустить мимо глаз реакцию остального персонала на внезапное исчезновение Каутона. И, естественно, косые взгляды сразу же пали на мужчину с фиолетовой униформой, который ничем не выделялся более после инцидента, и их маленького секрета с Телефонным. Хотя Джереми и Майк на обеде отчётливо следили за каждым шагом странного коллеги и подмечали, что без присутствия Скотта на работе тот начинал становиться нелюдимым. Винсент стал более раздражительным, нервозным, игнорировал неприятных ему личностей, и ни в какую не шел на контакт. — Если этот урод как-то причастен к исчезновению Скотта, — рука молодого Фицджеральда легла на плечо Майка и заставила того обернуться, чтобы прервать недобрый зрительный контакт и мысли охранника. — Прекрати, Майк. Он был в тот раз с ним, но это не значит, что именно Винсент виноват во внезапном уходе Каутона. Не считаешь немного глупым и своевременным судить о Бишопе лишь из-за того, что он тебе не нравится? — заговорил Джереми, на секунду взглянув через плечо Шмидта на Фиолетового парня. Тот стоял, наблюдая за остальным персоналом, и что-то записывал в личный маленький блокнот. — Ты издеваешься? Это же, мать твою, как ясный день очевидно. Он ебанутый мудак и этим всё сказано. Если всё же выяснится, что он заслал нашего начальника далеко домой, я, клянусь, обвиню его смело и в убийстве детей. — Майк! — молодой парень вскрикнул, чем привлёк к себе чуть больше внимания, чем ожидал. Закрыл руками голову и опустив её, краснея, продолжил уже не так смело, понизив тон: — Не смей обвинять человека в чем-то настолько плохом! Ты уже без причины хочешь смерти этому странному парню и лишь из-за того, что тот тебе неприятен. Не опускайся до уровня урода…п-прости. . — винить Джера было бесполезно, да и Шмидт не сердился. Просто раздосадовано подпер рукой голову и продолжил размешивать кофе в стаканчике. Больших привилегий в заведении такого типа обычным охранникам не предоставляли. Возможно, только Скотт имел больше удобств, чем любой здесь из обычного дежурства. И всё же Каутон. Почему такая внезапная нужда в уединении. И как раз после того, как от него вышел Винсент. Отрицать этого никто не мог, большинство видело, как Бишоп самолично выходил по направлению из коридора зоны персонала, а там и располагался единственный кабинет начальника охраны. Но почему же никто, видя эти несостыковки и пробелы со странностями, не хотел докопаться до истины. Майк не раз получал то испуганные, то наплевательские, то буквально затыкающие ответы на вопросы о пропаже одного из их начальников. Всем настолько было плевать на Скотта Каутона? Или была иная причина закрывать глаза на внезапный отпуск, а то и вовсе пытаться замолчать проблему? Шмидт злился и продолжал сверлить улыбчивого Бишопа гневным взглядом, каждый раз, когда думал о его причастности ко всем проблемам в этом месте. Винсент шире улыбнулся охраннику и помахал тому рукой, когда почувствовал на себе тяжёлый взгляд, сверлящий до мозга костей. Ох, как он ненавидел этого урода и оба мужчины знали, что это взаимно. — Уебан… — процедил сквозь зубы Майк и отвернулся, топя размышления противно разбавленным кофе.

***

Тусклый свет от наспех зашторенных окон проникал в квартиру. Кровать была аккуратно заправлена, подушка не тронута и сама спальня охранника пиццерии выглядела так, словно её не осмеливались тревожить уже несколько дней и ночей. Никакой активности в доме. Телевизор не шумел на заднем плане как обычно, показывая субботнее расписание футбольных команд школьных лиг, на столе валялась пара пачек таблеток, разной степени востребованности и направленности, а все рецепты из упаковок хаотично валялись, показывая своё содержимое любому прошедшему, строгими печатными текстами. «Не рекомендуется…» — красовалось на одной стороне листа, подчеркнуто неровной линией карандаша. «Возможны побочные эффекты…» — указывало на другом белоснежном пристанище для предложений, вычеркнутое жирной красной ручкой. Квартиру, судя по сдавленному воздуху и пыли, не проветривали длительное время. Застоявшийся воздух мог гонять частички пыли по помещению, меж просветов щелей балкона, отсюда красивый каскад светлых пятнышек. Скотт лежал вниз головой, уткнувшись в диван. Одежда охранника не была снята, только штаны сменены на постельные, а всё остальное красовалось на обладателе работы Фазберовского замка радости, как и прежде. Телефонная маска лежала около входной двери, прикрывая черную ткань брюк, брошенных там же у парадной. Прозвенел будильник где-то на втором этаже. Шесть часов утра, надо подниматься. Но Каутон не двинулся с места. Прошло минут десять, и далёкий звон заглох, ударом руки о кнопку выключения. Послышались шаги, всё ближе и ближе, вниз по лестнице. Фигура выглянула из-за угла, и обладатель фиолетовых волос вышел на бледный свет холла. Винсент подошёл к парню и навис над тем тёмным силуэтом. Присел рядом и мягкой рукой зарылся в волосы брюнета, поглаживая голову начальника охраны. — Вставай, золото…- Скотт дернулся, защищаясь рукой, но когда открыл глаза, никого не было. Всё такая же одинокая комната с квадратным телевизором, все таблетки на месте, вещи тоже. Мужчина выдохнул, стиснув зубы, и проглотил ком новых слёз. Голова устало упала на диванную подушку. И только через время он понял, что будильник действительно перестал шуметь.