Спасти или быть спасённым

– Откуда идёте? – Рослый капитан в каске и защитной маске стоит около главных ворот и лениво болтает автоматом в руке. Сейчас, когда на горизонте нет опасности, можно и расслабиться. – От друзей. – Леви кивает на вереницу домов позади себя. На самом деле он знать не знал, живёт ли там кто-то, да и друзей у него не было за территорией карантина. Но не будет же он говорить военному о том, что только что доставил партию незарегистрированного оружия клиентам. Капитан хмыкает, выпрямляясь. Наверняка он раскусил ложь, только пререкаться и выяснять, кто и что сделал не так, ему совсем не хочется. У них дела и поважнее есть. – Документы. Леви протягивает заранее подготовленную карточку вояке. Тот пробегается взглядом по фотографии, данным, сверяет номер карантинной зоны с цифрой на воротах и отходит в сторону. – Проходи. Леви быстро преодолевает хлипкие ворота и на секунду замирает посреди разбитой улицы. Напряжение, скопившееся за долгие трое суток хождения по развалинам и затопленным тоннелям метро, отступает. Здесь спокойно и безопасно. Днём в карантине пусто и тихо. Каждый чем-то занят: вояки охраняют периметр и отгоняют назойливых цикад, которые жаждут доказать свои силу и сплочённость, граждане карантинной зоны находятся на работах. Леви тоже был бы на общественных началах, если б не оружие. Естественно, деньги сейчас не имели совершенно никакой ценности: только задницу подтереть или в ботинки засунуть, чтобы форму не теряли. Настоящим подарком были талоны. О-о-о, если у тебя есть эти бумажные, заляпанные и высунутые из небывалых мест карточки, то ты не умрёшь: ни от голода, ни от холода. Вообще талоны полностью заменили деньги. Вот только военные всё ещё жадничали сделать что-то за карточку, по которой тебе могут дать товары. Им подавай кошельки. Да и Леви не нравились работы бок о бок с другими гражданскими. Слишком грязно, потно, жарко, слишком тесно и неуютно. И не выгодно: горбатиться только за одну вшивую карточку? За которую тебе, дай Бог, выдадут пакет гречневой каши и сто грамм тушёнки. К черту. Контрабанда – опасное дело, но выгодное. За ту партию, которую Леви только что доставил каким-то ребятам из центра Бостона, он получил целых тринадцать талонов. Да он чёртов магнат! Когда Леви дошёл до медицинского блока, которым сейчас было заросшее плющом и лозой кирпичное здание, затрещали громкоговорители и колонки в квартирах. – Все граждане карантинной зоны обязаны иметь при себе удостоверение личности. Каждый с признаками болезни будет определён в медицинский блок. Леви только закатил глаза и толкнул тяжёлую деревянную дверь соседнего с медблоком дома. – Задрала уже. В коридоре трещала лампочка и витала пыль. Будь воля Аккермана, он бы отдраил всю карантинную зону: от южных ворот до северных. Только в ситуации вокруг достаточно странно заниматься общей уборкой. У Леви самая чистая квартира в доме. Остальным плевать на чистоту и даже стерильность, куда важнее жизнь и любая, даже малейшая выгода. – Эй, Леви. – Мужик, (его имя Леви даже не старался запомнить) дежурный на первом этаже, подскочил со стула, поправив на макушке пыльную бейсболку. Как только во мраке закружились новые пылинки, Аккерман брезгливо поморщился. – Что ещё? – Леви остановился около своей квартиры. Общество дежурного его не радовало. – К тебе там гость. Сказал, что знает тебя. Аккерман нахмурился, дёргая дверь за ручку. Открыта. Леви насторожился. Эта привычка, которая появилась у него ещё до эпидемии. Гостей после доставки он никак не ждал, но если это тот, кто его знает, то Леви нечего боятся. Но настороженность, всё же, не помешает. На кухне гремит чашка. Этот фарфоровый стук и звон блюдца Леви не спутает ни с чем. Значит, этот гость ещё и донельзя смелый. Только истинные храбрецы (скорее, самоубийцы) берут в свои грязные ручищи белоснежную фарфоровую чашку Аккермана. Леви останавливается посреди гостиной, прислушивается: в такт звону части сервиза скрипят доски и шуршит чайный пакет. Контрабандист точно этого не стерпит. Достать целую нетронутую упаковку чёрного цейлонского чая было почти невозможно! Но Леви смог. И пил он чай этот только в те дни, когда настроение и самочувствие были хуже некуда. А тут чай хотят распить просто так. Перед тем, как окончательно зайти на кухню, Леви достал из кармана чуть запачканных брюк складной нож. Паника, правда, не успела овладеть контрабандистом: на кухне стоял Эрвин. – Смит, блядь такая. Положи чай, не для тебя он тут. – Леви выхватывает из рук оторопевшего Эрвина пакет с заваркой и возвращает на свое законное место в шкафу над газовой плитой. – А ты так рано вернулся? – Смит изумился. Он ожидал встретить Леви не позднее завтрашнего вечера. Аккерман изящно изогнул бровь. – Так ты собирался хозяйничать в моей квартире, дожидаясь меня? Эрвин засмеялся, отставляя в сторону чашку. Он слишком сильно стукнул ею о столешницу, поэтому Леви поморщился, забирая от больших смитовских рук и чашку. – Аккуратнее. – Одёрнул Леви, убирая от греха подальше своё сокровище. Смит перестал глупо хохотать, вновь стал серьёзным и сдержанным. – У меня к тебе дело. Очень важное. – Смит падает на чистенький мягкий диван у заколоченного корявыми досками окна. Леви же продолжает стоят в кухне. – Сколько? – Что «сколько»? – Смит недоумевает, хмуря свои густые светлые брови. Леви в который раз за день хмыкает, поражаясь тупости бывшего напарника. – Сколько талонов я получу? – Аккерман сваливает грузный рюкзак с плеч на пол и одновременно с этим достаёт их шкафчика бутылку с водой. Пить хочется жутко. Эрвин, услышав, наконец, о какой плате идёт речь, довольно и с толикой издёвки тянет: – О-о... боюсь, что за эту работу ты не получишь ни талонов, ни оружия. Леви скрещивает руки на груди, мысленно поражаясь такой наглости. – Тогда какого хрена я должен за это браться? И почему именно я? Эрвин поднимается, привычным движением поправляя идеальные пшеничные волосы. Леви думается, что он, не смотря на то, что в стране творится полнейший ужас, заботится исключительно о своих волосах. Хотя это не так, и Аккерман тоже это знает. – Ты знаешь много коротких путей, умеешь обходить патрули.. – Перечисляя, Смит загибает пальцы. – О! Ещё ты без сожаления можешь убить, если того требует ситуация. Леви на миг довольно улыбается, как ребенок, которого хвалят гордые чадом родители. – А ещё я жадный. Какая плата? И что вообще за дело? Не тяни резину. – Нетерпеливо требует Леви. Отчасти из-за того, что он банально устал. Ему хочется просто увалиться на кровать и уснуть. Смит, тоже уставший и желающий наконец вернуться к своим обязанностям врача, кивает. – Оплата будет, когда вернёшься. А дело в том, что тебе нужно провести одного парня в Денвер. Леви разве что не охает от удивления. Только презрительно оглядывает Смита, будто спрашивает, не свихнулся ли тот. – Я хожу один, ты это знаешь. И я не гид, туристов не вожу. – Откинув пустую бутылку в раковину, Леви отворачивается от Смита, начиная перебирать ненужный хлам: фантики, винты и шурупы, которые невесть что делают на кухне. Он знает, что если обернется, то вряд ли откажет, потому что Смит умеет уговаривать одним лишь пронзительным взглядом. – Леви.. – Знакомый поучительный тон. Леви аж морщится, до того тошно звучит это всё из уст Эрвина. – Об этом просит Марлин. Аккерман вскидывает голову. – Марлин? Сама королева цикад снизошла до меня, простого контрабандиста? Что ж она сама не тащит этого парня к своим же, а? Эрвин пресекает дальнейшие попытки Леви язвить негромким кашлем. – Их военные сильно потрепали, поэтому она не может уйти. Но парня нужно довести как можно скорее. – Эрвин вздыхает. – Это правда очень важно. Аккерман сдаётся, оборачивается. Смит смотрит почти умоляюще. – А чего сам не взялся за это? – Интересуется Аккерман, пока приводит стол в порядок. Эрвин заметно смущается, но не выказывает это столь явно. Только движение, когда он опять поправляет волосы, выходит дёрганным, да и скулы еле заметно краснеют. – Я ведь врач, уйти так просто не могу. И Марлин.. она попросила меня помочь ей и другим, подлатать их, хах. Леви на автомате кивает, бубня себе под нос что-то вроде «решил заделаться в короли цикад». – Ладно. Когда я вернусь из Денвера, то хочу видеть двадцать пять талонов и две упаковки зелёного чая. – Зелёный чай?! Ты рехнулся! Я не смогу его найти! – Кажется, Эрвин упустил деталь про большое количество талонов. Леви усмехается. Поправляет рубашку и часы на запястье, оборачивается к Эрвину, пока тот опять приглаживает шевелюру. – Ну, и где парень-то? Смит отвечает только тогда, когда доходит до двери и почти выходит. – Приходи вечером в мастерскую у старого блокпоста. Мы будем там. И уже в коридоре, всё ещё держа дверь открытой, снова поворачивается к Леви. – И спасибо, Леви. Это.. действительно важно. Аккерман только машет на него рукой, наконец уваливаясь на диван. Цикады, цикады, цикады.. Да-а, их военные не любят хотя бы из-за того, что они устраивают много беспорядков и разбойных нападений на патруль и блокпосты вблизи карантинных зон. А ещё цикады свято верят в то, что возродят мир из пепла. Восстановят, вернут былое величие Штатам. Только вот Леви не носит розовые очки, он так и не присоединился к цикадам, а Эрвин недавно смог их сбросить, покинув общество освободителей. Вечером разгуливать по зоне опасно. Военные относятся к таким променадам равнодушно, но с осторожностью: в ситуации, когда по всей стране кишат бандиты и всякие другие группировки кроме цикад, любой выход на улицу без надобности вызывает подозрения, даже если ты образцовый житель карантинной зоны. Но Леви был бы плохим контрабандистом, если бы он не знал тайных путей до заброшенного блокпоста на окраине. Туда не пускали никого, кроме военных, которые выезжают на ежедневное патрулирование. Очередной закрытый дом встретил зловонием и ещё большим количеством пыли. Повеяло трупной вонью, Леви закрыл нос платком, пропитанным эфирным маслом, которое, кстати, он так же долго искал как и чай. Неконтролируемая дрожь прошлась по телу, когда взгляд зацепился за разлагающийся труп в коридоре у стены. Лежит тут неделю, может, две. Военным нет дела до уборки. Леви проходит мимо, не задерживаясь, но блеск чего-то, что зажато в руке у трупа, останавливает контрабандиста. Леви наклоняется и видит медальон небезызвестных цикад. На бывшей пивной крышке, сдавленной и чуть подплавленной, вырезан порядковый номер бойца и изображение цикады. Вырезано криво, неумело, кажется, ножиком. Леви забирает из костлявой руки подвеску, отбирает о штаны и продолжает свой путь, засунув медальон в карман рюкзака. Коллекция таких штук у Леви давно перешла за двадцать штук. Странное пристрастие, которое Леви уже вряд ли бросит. На улице разразился дождь. Он шумел, отбивая чёткий ритм по крышам и дырявому асфальту, бурные потоки воды стекали по крышам и водостокам, срываясь грязными водопадами в канализацию. Патруль вернулся сегодня раньше – свет в сторожке у заброшенных гаражей не горел, а значит Леви может безопасно дойти до мастерской. В одноэтажном и неприметном здании прямо напротив заброшенных ворот не горит свет. Конечно, часть конспирации. Леви оглядываяется, прислушивается. Но кроме оглушительного грохота дождя и дальних звуков в центре зоны больше ничего не слышно. Контрабандист, выдохнув, забирается внутрь через прикрытое досками окно. – Леви? Это ты? – Слышится приглушённый голос Смита. Он внизу, в подвале. – Я, я. Не голоси. – Отодвинув в сторону импровизированную крышку люка, Леви спрыгивает вниз, игнорируя лестницу. Когда взгляд привыкает к полутьме, Леви замечает у стены того самого парня, о котором шла речь. Пацан поднимается и протягивает руку, улыбается. – Эрен. Леви молчит, отводит взгляд, презренно хмыкая, словно парень вовсе не достоин его внимания. Эрен, стеснённый ситуацией, чешет заросший густо затылок. – Леви, не веди себя как кусок дерьма. – Поучает Эрвин, а Леви уже жалеет о своем согласии на эту операцию. – Долго сиськи мять будем? Или пойдем? Я не собираюсь ждать до утра. – И одарив Эрена ещё более презренным взглядом, Леви вылезает наружу. Эрвин глянул на Эрена, приободрил его, похлопав по плечу. – Не обращай внимания, он просто.. – Не слишком разговорчив? – Продолжает мысль за Смита Эрен, взбираясь по лестнице наверх. – Да! Когда Эрвин и Эрен вылезают наверх, Леви одаривает их усталым взглядом из-под опавшей чёлки. – Две тёлки, телитесь и телитесь, разрадиться не можете. – Аккерман останавливает Смита выставленной вперёд рукой, когда тот хочет что-то сказать. – Не смей разводить телячьи нежности. Заткнись и отпусти нас уже. – Ворчит Леви. – А ты столбом не стой, пошли. Я не собираюсь разгуливать с тобой больше нужного. Смит так и не успевает сказать что-либо в дорогу. Эрен махает рукой на прощание, поспевает за Леви, который уже идёт в сторону старых заграждений. Покинуть карантинную зону со стороны заброшенных ворот проще простого. Но за ними начинается опасная территория развалившегося Бостона. – Я впервые так далеко от центра. – Бормочет Эрен, перепрыгивая через большие холодные лужи. Дождь не смел униматься, наоборот: стал ещё сильнее. В ливневой стене перед собой пацан видит очертания спины контрабандиста. – Зачем тебе вообще в Денвер? – Сухо интересуется Леви, сворачивая в переулок, чтобы избежать возможных встреч с патрульными, которые могут возвращаться с другого конца города. – Мне.. запрещено говорить, почему я должен попасть в Денвер. Леви оборачивается назад, осматривает пацана с головы до ног. – Я люблю свою работу за то, что знать «почему» мне необязательно. – Кидает равнодушно. Эрен фырчит сзади. – Класс. – Супер. Чтобы добраться до пригорода быстрее, можно срезать по развалинам главной улицы. Придётся промочить ноги и немного попрыгать по островам из крошащегося мокрого асфальта. – Свернём на тринадцатое авеню, потом по Айвери-стрит. Только Айвери разрушена, будем идти под остатками дороги. – Командует Леви, указывая Эрену на два почти сросшихся вместе дома из жёлтого кирпича. Их облепили загнившие споры и грибы, которые уже не представляют опасности. – Хорошо. – Соглашается Эрен, поспевая за быстрым Леви. Сначала рост и внешний вид контрабандиста не внушили парню доверия, а сейчас, когда этот прыткий коротышка хоть и не бежит, но явно быстро идёт вперёд, Эрен определённо побаивается Аккермана. Тринадцатое авеню остаётся позади так же, как и блёклые огни карантина. Эрен обуревает страх перед неизвестностью. Всё же он ещё ни разу не был так далеко от своего нового дома, Бостона. Айвери-стрит разрушена в пух и прах: асфальт раздроблен, дома у дороги потеряли прежние облики. Не узнать в этих уродливых каменных глыбах с граффити и объявлениями о розыске тех милых кафе и ларёчков, что стояли много лет до начала глобальной катастрофы. Эрен вздрагивает, когда видит, что дорожное покрытие уходит вниз, достаёт до износившихся канализационных труб. – Ты не сказал, что будет асфальтное плато.. – Боязливо мямлит Эрен, поглядывая вниз. – Сюрприз. – Огрызается Аккерман, медленно и аккуратно спускаясь по кускам асфальта вниз. – Не упади только, асфальт скользкий. Эрен бесстрашно скатывается на корточках к Леви. Под ногами чавкает грязь и вода, парень морщится. – А я не говорил, что будет легко. Пошли, быстрее. Аккерман надеялся, что они увидят заражённых сразу же после выхода в небезопасные районы. Но было тихо. Подозрительно тихо. Айвери и остатки улицы перетекали плавно в сваленные в одну кучу военные баррикады. И они не остаются незамеченными Эреном. – А это что? – Спрашивает пацан, взбираясь по обгоревшей машине к Леви. Аккерман разглядывает округу: где-то вдалеке видны силуэты, только непонятно, кому именно они принадлежат. А в целом путь чист. – Твои друзья, цикады, не любят выбирать мирные пути решений проблем. Стычки с военными происходят очень часто. – Объясняет Леви, пока спускается по наваленным камням вниз, обратно на твердь земную. – Такие заграждения делали гражданские, чтобы защититься. Дальнейшее развитие событий Леви не устраивает. Он планировал выйти с Айвери и пойти напрямик, по Роуд авеню, но дорога по нему закрыта военными грузовиками. Те закрыты, никак не перелезть и не пролезть сквозь них. Ближайший путь к окраинам находится сразу после заброшенных многоэтажек и нескольких заражённых домов. Пока Эрен истуканом стоит рядом, Леви слышит какой-то странный звук. Но поздно понимает, что их настигли ближайшие к ним патрульные. – Блять! – Смачно ругается контрабандист, падая от удара в спину на колени. Эрена повалили следом. – Руки за голову! За голову, мать вашу! – Приказывает военный, прижимая дуло автомата к виску Леви. – Приём. У нас тут бродяги. Проводим осмотр. Приём. – Убрав рацию, напарница вояки достаёт из сумки специальный прибор, определяющий заражение у людей. – Эй. – Тихо зовёт Леви, обращаясь к мужику. – Отпусти, а? Я заплачу. Вместо ответа Леви бьют в скулу. – Заткнись. – Бормочет. Женщина прижимает к затылку Леви прибор, тот пикает спустя пару мгновений. – Чист. Когда прибор касается затылка Эрена, пацан резко достаёт из кармана нож и, ловко обернувшись, врезает его прямо в горло женщине. Захлёбываясь, та падает в размытую грязь. – Твою мать! – Вояка стреляет наобум, но Леви, вскочив, тоже достаёт нож, одним ловким движением отправляя мужика на тот свет. – Какого хрена?! – Кричит Леви. Эрен не отвечает, указывает на свет прожекторов в проулке. – Нет времени, бежим! Леви слышит гул патрульной машины, автоматную очередь. Пули попадают мимо, потому что он бежит зигзагами, чтобы не задело. Нет времени думать о том, что случилось, нужно оторваться от погони. – Сюда! – Эрен ныряет в проём гаражной двери, Леви пробирается следом за ним. Когда ворота прикрыты, а погоня, кажется, оторвалась, Леви цепляет мгновенно на голову маску, глубоко вздыхая. Ещё бы чуть-чуть.. Обернувшись, он видит стол и труп щелкуна, заросшие мицелием. А Эрен стоит без маски! – Придурок! Где твоя маска?! – Я могу дышать, ясно?! – Отвечает Эрен. Леви раскрывает глаза от шока, смотрит на него и дивится: каждый, кто дышал спорами хоть несколько секунд, начинает неистово кашлять. Эрен же.. – Ты болен? На меня повесили больного сопляка?! – Я иммунный, ясно?! – Доказательством служит медленно заживающий укус на руке чуть ниже локтя. – Брехня! Какого хуя?! – Да ничерта не брехня! Я.. я иммунный, ясно? Я уже минуты три дышу спорами и мне нормально, зачем тебя обманывать? Леви слышал про людей с иммунитетом. Мыслями о вакцинах живут и будут жить цикады. Только в реальности Аккерман ни разу с этим не сталкивался, а поверить сейчас было тяжело. – Я бы превратился ещё раньше, разве нет? Я не заболею. – Продолжает уверять Эрен. И Леви, сдавшись, кротко кивает. Они около часа бродят по городу, за это время многие укушенные уже становились бегунами. – Нам.. нам нужна карта, ясно? – Леви, всё ещё не отойдя от шока, прошёл мимо парня, открыл дверь, ведущую в дом. – Так идём! – Взвизгнул Эрен, поспевая за контрабандистом.