Спасти или быть спасённым

До Денвера меньше километра – Леви? – Позвал Эрен, пока его напарник пытался сообразить, как удобнее перелезть через провал в потолке заброшенного кафе. – Что ещё? – Буркнул Аккерман, вытягивая широкую доску, по которой можно пройти. – То, что случилось.. В Сент-Луисе.. Эрен не смог продолжить фразу из-за того, что Леви максимально пристально смотрит на него. – Эрен, мы договорились же, да? Эрен с горяча пнул камень вниз, тарабаня руками по бокам. – Да-да, договорились! – Вспылил пацан, шаркая ногой и взметая пыль. – Но я не перестаю об этом думать, понимаешь? Леви ещё с минуту посмотрел в глаза напротив. Почему-то в состоянии смятения и печали глаза Эрена напоминали два пятна от бензина в луже. С проблесками громового неба и осколками изумрудов, затопленных мутной зеленоватой водой. И где-то внутри этих больших глаз плещется яркий солнечный свет, иногда обжигающий, иногда мягко согревающий. – Хорошо. Эрен вздрогнул от неожиданного согласия Аккермана на душевный разговор. – До Денвера почти ничего. Расскажи, что тебя гложет. Эрен опешил. Он, конечно, думал о том, что Леви может выступать в качестве собеседника на довольно щепетильные темы, но никак не ожидал, что Леви на это так просто согласится. – Я.. Это было страшно, я бы хотел спасти Сэма, но знаю, что не мог ничем помочь. – Эрен тяжело осел на камень. Прикрыл лицо руками, пытаясь скрыть непрошенные слёзы. Но Леви всё прекрасно понимал и не хотел стыдить пацана. – На месте Сэма мог быть кто угодно. Ты, я, Генри, моя сестра.. Леви встрепенулся, услышав о сестре. – Ты не говорил, что у тебя есть сестра. – Поняв, что он отвлёкся, контрабандист умолк. – Я хочу, чтобы сделали вакцину. Я хочу, чтобы моя жизнь обрела смысл, чтобы она была важна для других. Аккерман поперхнулся. Эрен ставит жизни других выше своей собственной, сейчас Леви понял это слишком отчётливо. Пацан помогает всем, кого видит и встречает, рвется напролом и плюёт на своё здоровье. Ему важны другие, но не он сам. – Допустим, что вакцину изобрести невозможно. Тогда твоя жизнь бессмысленна? Что, если бы у тебя не было бы иммунитета? Что тогда? Эрен замолчал, задерживая в воздухе вокруг тягучее напряжение. И тишина, липкая и нерушимая. – Эрен. Глупо думать, что только иммунитет дарует смысл твоей жизни. Что только возможность спасти тысячи других жизней делает тебя важным. – Эрен совсем сник, копаясь в себе. Пацан шмыгал носом и слабо кивал в ответ на слова Леви. Решив, что мучить юнца задушевной болтовнёй не стоит, Аккерман поднялся и окончательно установил доску. – Так ты говоришь, у тебя есть сестра? Эрен удручённо кивает головой, поднимаясь и переходя по доске на другую сторону крыши. – Расскажешь? Это тебя отвлечёт. Эрен упорно молчал, погружённый в свои мысли. Леви смотрел на него со спины и всё понять не мог: разве он и впрямь считает жизнь бессмысленной, если никого не спасаешь и не стремишься это делать? Это не оправдывает бандитов, нет, ни в коем случае. Если вы смирный житель разрушенной Америки, если вы соблюдаете порядок и не устраиваете погромы, то что мешает вам жить вам ради себя? Ради своих близких и друзей? Без мысли, что вы обязаны, без убеждения, что вы бессмысленны, пока не кидаетесь на всё подряд и хотите всем без разбору помогать. Именно так считает Эрен. Знание того, что он носитель иммунитета ничуть не облегчает ему жизнь. Другой бы человек, зная, что он никогда не подхватит инфекцию, был бы рад, скакал бы от счастья как сайгак, но не Эрен. Для него это бремя, не иначе. И думать о том, что считают и мыслят другие иммунные, он не станет. Ведь другие – не он. Сейчас до Денвера почти рукой подать. За спиной сотни километров, множество событий и приключений. Они шли сюда долго, пробрались через многое. Наверное, привязались друг к другу, хотя шутки про квадрат и круг уже надоели Аккерману. Леви, как и Эрен, не знает, каким образом врачи создадут вакцину. Да и знать не хочется. – Ты как? – Спрашивает Леви, спрыгивая с крыши вниз, на запыленную землю. Эрен жмёт плечами и отводит взгляд в сторону. Разговор с Леви смутил его. – Так ты расскажешь о сестре, м? – Да.. – Пацан вздохнул, прогоняя остатки грузных мыслей. – Она живёт в карантинной зоне около Портленда. Там недалеко наш бывший дом, э.. та зона разрушена. Леви молча кивнул. – Ну, после Денвера мы могли бы туда добраться. – Мысль о возможной встрече с сестрой, хоть и названной, воодушевила парнишку. – Знаешь! Вы с ней чем-то похожи. Аккерман усмехается, а потом помогает Эрену взобраться на машину. – Тогда с сестрой тебе не повезло, хах. Если она похожа на меня. Эрен смеётся по-доброму. – Брось, ты, конечно, не сахар, но и не полное дерьмо. И Микаса хорошая. Аккерман смотрит вдаль и видит красный крест, немного размытый из-за большого расстояния. Эрвин говорил, что именно в этой больнице, с огромным красным крестом будут ждать Цикады. – Чёрт, по прямой не дойдём. – Леви осмотрел дорогу. Она разбита в пух и прах, да ещё и затоплена. Вряд ли Леви выдержит на себе тушу мальчишки. – Тогда пойдём обходными путями? Кварталы, улицы, да? – Леви кивает, указывая на другую, относительно целую улицу. – Кстати, я слышал, что.. ты знаком с одной из Цикад, да? Леви пообещал себе по возвращению в Бостон отрезать Эрвину слишком болтливый язык. – И что поведал тебе мистер Брови? – Он сказал, что.. э.. что ты очень лестно иногда о ней отзываешься. Разве словами «ебанутая очкастая дебилка» выражают чувства? Леви поднял вверх указательный палец, хмыкнув, мол, ничего ты ещё в этом не смыслишь. – В этих словах столько чувств, что она рискует расплакаться каждый раз, как их слышит. Дальнейший путь они преодолевают в тишине, потому что погодка и палящее солнце не располагают к болтовне. Если несколько дней назад непрестанно шли дожди и небо затягивали непроглядные тучи, то сейчас нещадно жгло солнце, осушая недавно глубокие лужи и ручьи. В квартале, через который решили пройти напарники, настоящее пекло. Тесно прижавшиеся друг к другу бетонные здания источают накопленное за весь долгий и жаркий день тепло, превращая тесные проулки и проёмы в микроволновые печи. В конце улицы бандитская застава. Чтобы избежать прямого столкновения, Леви толкает Эрена в открытый магазин. Минута на то, чтобы пошариться по полкам и шкафчикам, две минуты на то, чтобы залезть на второй этаж и приятно удивиться. – Вот неучи, а. Ну кто оставляет винтовку без присмотра? Хотя.. больше им за это спасибо. – Леви хотел было сам встать за орудие, но увидел шальной блеск зелёных глаз позади. Пришло время дать Эрену в полную силу проявить себя. – А, знаешь что? Давай ты. Пацан с готовностью подходит к снайперской винтовке, вжимает приклад в плечо. А потом отчего-то отрывается и с подозрением смотрит на Леви. – Доверишь мне оружие? – Леви понимает, к чему клонит сопляк, поэтому делает максимально серьёзное лицо. – Да, сопляк. Доверяю тебе винтовку. И.. я знаю, что тогда ты спас мне жизнь. И я благодарен тебе за это. Итак, ты стрелял из неё когда-нибудь? Эрен поправляет орудие, кивает. – Да, я по крысам стрелял. Тут, в принципе, тоже крысы. – Эрен глядит вниз с балкона на шарящихся по лагерю бандитов. Леви слабо кивает на канистры с бензином у машины. Несколько рослых мужиков охраняют их, обсуждая, кажется, инцидент в Сент-Луисе. – Неужели они знакомы с теми бандюгами? – Шикает Эрен, перезаряжая орудие. Леви машет рукой, так как сейчас этот разговор бесполезен: поскорее бы добраться до больницы, преодолев заставу. – Целься сначала в канистры, ты так сразу троих убьёшь. Успокой дрожь в руках, успокой дыхание. Вот так, крепче ствол держи, ты же пацан. – Леви наставляет юного ученика, а тот выжидает. И спустя секунду стреляет. Бандиты разрывают глотки в неистовых криках, а те, кому досталась участь стоять у канистр, загорелись, закружились, как бенгальские огни. Леви приободрающе похлопал Эрена по плечу. – Давай, давай, пока они замешкались, стреляй! Их уже заметили, бежали к ним на встречу, но падали замертво, кто-то неистово рычал и пытался стрелять в ответ, только Эрен был быстрее и ловчее: совсем скоро застава опустела. – Что ж, совсем не плохо для зелёной сопли. Мои поздравления, эту заставу мы прошли без приключений. Эрен горделиво расправляет плечи и берёт с собой винтовку. – Но я найду тебе оружие подстать твоим мелким ручкам. – Обещает Леви, спускаясь по лестнице с балкона вниз. Контрабандист рыщет по трупам и в округе, а потом, отыскав то, что искал, показывает Эрену. Тот скептично относится к новой вещице. – Эта пукалка какая-то, а не пистолет. Аккерман закатывает глаза и отдаёт оружие мальчишке. – Это не игрушка, Эрен. Стреляй только тогда, когда ситуация того требует. – Пацан закивал как болванчик, пряча пистолет в своём рюкзаке. Минуту спокойствия прервал радостный мальчишеский вопль. – Гляди! Там музыкальный магазин, заглянем?! – Но ждать ответа от Леви Эрен не стал, сорвался в музыкальный центр, даже не дожидаясь. В магазине много музыкальных инструментов, пыльных и грязных, но почти целых и нетронутых. На стенах висят гитары, укулеле, скрипки. У кассы и полок стоят барабанные установки и один единственный на всё помещение рояль. – Мать моя! Да тут музыкальный рай! О-о! – Эрен проводит пальцами по расстроенным струнам, гитара грустно и некрасиво блямкает. – Фу.. – Что? – Удивляется Леви. – Тут двадцать лет никого не было, что ты хочешь? Спустя двадцать минут изучения музыкальных инструментов и бессмысленных расспросов, Леви и Эрен вновь выходят на улицу и видят больницу: почти близко. Совсем скоро Правда, мысли о том, что в больнице совершенно пусто, посещают Леви быстрее, чем они доходят до стеклянного корпуса здания. Тут нет ни единой души. Контрабандист знает, что Цикады чтят безопасность. Они расставляют по десять человек на периметре своего убежища, патрулируют и сообщают обо всём подозрительном. А тут тишина. Нет никого у главного входа, нет охраны на крыше, не слышно голосов и подобного. Внутри пусто и опять-таки грязно. Когда эпидемия только началась больницы быстро переделывали под карантины. Так, на первом этаже Денверской городской развернулся почти целый полевой госпиталь. Коридоры и кабинеты первого этажа затянуты жёлтым полиэтиленом, везде таблички и карты прохода в другие отделения больницы, а ещё на одной из жёлтых стен пластикового коридора красуется портрет девушки. Хотя, скорее, женщины. «Почувствуй её любовь» И прямо напротив этого искусного рисунка надпись: «ВАШИНГТОНСКИЙ ОСВОБОДИТЕЛЬНЫЙ ФРОНТ». – Где Цикады? И что это такое? – Эрен озирается по сторонам, шарит в сумках, оставленных здесь цикадами. В них только медицинская хрень и ничего полезного. – Я не знаю и я не знаю. Идём наверх, может, там есть что-то. Или кто-то. Второй этаж в большинстве своём завален обломками и мебелью, а на пустых местах стоят всё те же ящики с медицинскими предметами, журналами, записками. И сверху покоятся целые связки медальонов. Но Леви привлекает не это. – Очкастая, блять.. – Подобрав со стола разбитые очки, Аккерман осматривает их и убирает в карман брюк. Он вернёт их хозяйке. – Дай угадаю, это твоя пассия? – Усмехаясь, нагло спрашивает Эрен. Впрочем, молчание Леви красноречивее любого ответа. – Тут пусто, где, блять, все? – Леви заглядывает в первый попавшийся кабинет и видит скрюченный и полуразложившийся труп. – Н-да. Хоть кто-то. В руке скелета диктофон. Если он работает, то это значит, что Цикады были здесь совсем недавно. Эрен успевает быстрее Леви забрать диктофон и включить запись. – Я Нео Аксфилл, капитан отряда «Поле». – Речь на записи хриплая, прерываемая вдохами и хрипами. – Если вы ищете цикад, то их тут уже нет. А я, скорее всего, мёртв. Я укушен. Говорили мне держать под контролем северную лестницу, но всё было с самого начала зря. В больницу ворвались шрамы, а за ними псы.. Я.. кха.. как всё болит.. черт... Их шум привлёк заражённых, мы прикрыли врачей... Ауч.. черт.. черт.. мне невероятно больно, место укуса горит.. черт.. Врачи и.. и другие ушли в Солт-Лейк-Сити.. в больницу святой Марии. Там вы их найдёте.. На этом запись обрывается. – Твою мать, блять. Охуенно, просто прекрасно. – Рычит Леви, сжимая в руке диктофон настолько сильно, что пластик начинает трещать. – Нужно нагонять их. Они собираются уходить, но ровно в тот миг, когда Леви поворачивается к разбитому окну, он замечает в тени первого этажа отражённый свет. А после кто-то выходит из тени, нацеливаясь на Аккермана. – Чёрт! – Бандит стреляет точно: пуля входит в плечо, разрывая кожу и мышцы, проходит почти насквозь, но застревает, импульсами посылая боль по всему телу. Леви падает на пол, сгорбившись. Эрен отстреливается, кажется, убивает того, кто решил отомстить за собратьев по оружию, но Аккерману слишком плохо и дурно, чтобы хвалить пацана. Голову окутывает туман, она кружится и мужчина тяжко падает на пол, а кровь растекается багровой лужей.