Спасти или быть спасённым

Что вы видите, когда вам больно? Хм, позвольте поугадывать. Может, вы видите то, что причинило вам боль? Хотя, вряд ли вы думаете о тумбе, в которую врезались мизинцем. Но если эту боль вам принёс человек? О-о, тогда вы определённо думаете об этом человеке, о том, как он вообще посмел причинить вам вред, а сейчас даже не подозревает о том, что вы страдаете. И плевать, какая эта боль: физическая или моральная. Вы будете думать о том, кто виновен в ваших страданиях. Леви думал о многом. Размышлял, сопоставлял, иногда вовсе игнорируя боль в плече. Которая, кстати, становилась меньше благодаря стараниям пацана. Пока у Аккермана была возможность подумать (а её много в данный момент) он слишком часто возвращался мыслями к Эрену. Что их ждёт в Солт-Лейк-Сити? Контрабандисту сдаётся, что для вакцины не просто кровь берут, а пацан наивно верит в то, что уйдёт живым после операции. Леви тоже хочется в это верить, но это кажется невозможным. Такой масштабный проект.. и всего лишь взять кровь.. невозможно. Эрен ставит жизни других выше своей собственной, это и дураку ясно. Даже сейчас, когда Леви ранен, пацан всю найденную еду отдаёт ему: старательно разогревает пишу на костре, подносит ложку с ужином Аккерману, ждёт, пока тот съест всё. И хоть сил у Леви пока ещё не очень много, он порой упорно не ест, взглядом заставляя есть пацана. Тот вспыхивает, говорит, что контрабандисту сейчас нужнее, а у самого неистово урчит живот. Пацан не отходит ни на шаг от Аккермана, меняет повязки и промывает рану, даёт необходимую сейчас воду и вкалывает антибиотики, найденные в военном вертолёте. А ещё разговаривает с мужчиной. Легко, непринужденно, весело. Он уже успел рассказать, как несколько раз попадал в передряги в своём старом доме. Как получал за них от отца и матери, как его не любили охранники, которым приходилось вытаскивать сельского засранца из разного рода передряг. Ещё говорил о своей сестре: много и долго, с неимоверной любовью и лаской. Говорил, что очень хочет увидеться с ней и обнять, познакомить с Аккерманом. Тот и против не был. И не мог представить, как это всё произойдет после встречи с Цикадами. У Леви тоже скрипело сердце, стоило только представить, что мальчишку могут попросту разрезать на части для обследований. Безусловно, его жизнь важнее каких-то там мечт и встреч с родственниками, они тоже должны понимать это. Только какого черта семнадцатилетний парень должен отдуваться за весь мир, который когда-то не смог сдержать в узде болезнь? – Эй, Леви. – Эрвин заходит в сторожку и стучит по стеклу окна, отвлекая пограничника от созерцания новостей в маленьком телевизоре. – Отстань, ты и сам можешь провести досмотр вещей. – Отмахивается Леви, делая громкость в телевизоре выше. Уже несколько недель новостные каналы и интернет пестрят новостями о том, что всё чаще и чаще подтверждаются случаи заражения новой формой гриба Кордицепса, которая отныне поражает человека. Несколько стран в Африке и Азии уже закрыли морские и сухопутные пути, летают только чартерные рейсы самолётов. – Аккерман, блять. Ты на службе или что? Быстро вышел. – Голос Эрвина не терпит возражений. Приходится Леви выключил телек и выйти на жаркую улицу. Граница Мексики и США переполнена. Возле забора, через которых проходят и проезжают, стоят толпы и толпы людей и целые автомобильные пробки. – Твою.. какого чёрта? Разве у нас не закрывают границы? – Спросил Аккерман, поглядывая на Эрвина. – Матушка Америка всех спасёт, хотя мне кажется, до добра это не доведёт. Идём. – Эрвин неожиданно пошёл к другой сторожке, где проводили досмотр вещей и допрашивали подозрительных личностей. – А они? – Спросил Леви, кивая на толпу за забором. Смит не ответил. В помещении была семья из пяти человек. Все они коренные мексиканцы, но владеющие английским языком. У одного из детей обнаружили признаки ОРВИ. Согласно недавнему постановлению власти, всех подозрительных и больных людей нельзя пропускать на территорию страны без должного осмотра и освидетельствования врачей. Смит протянул Леви респиратор и резиновые перчатки. Аккерману не слишком нравились эти голубые резинки на кистях рук, в них жутко потеют пальцы и ладони, но таковы правила. – С какой целью вы едите в Нью-Йорк? – В который раз спросил другой пограничник, Майлз. На нем так же были средства индивидуальной защиты. – Чтобы переждать там болезнь. – Повторила избитый ответ женщина, держащая на руках грудного малыша. – Но у вашего ребёнка нездоровый вид, мы не можем вас пропустить. – Майлз покачал головой и хмыкнул, когда мексиканка набычилась и опять завела свою избитую тему о том, что у ребёнка просто простуда и ничего более. – Сеньора, мы вынуждены доставить вас всех в больницу, чтобы провести обследования. Это просто процедура, вас отпустят сразу же после результатов анализов. – Пояснил Майлз, отходя в сторону с телефоном. – Ими займётся СКИЗ*? – Подал голос Леви, держась от чихающего мальчика подальше. Его мама любовно вытирала нос и изредка успокаивающе целовала сына в щеку. Это пугало Аккермана. Эрвин пожал плечами. – Отвезут в ближайшую больницу, а там посмотрят, звать ли им скизов*. Леви боялся, что всё это может выльется в более крупное дело, чем просто сдача анализов мелкого пацана и всей его семьи. Сейчас, когда на ушах весь мир, любой чих кажется смертельно опасным. – Сажаем их в машину и везём в больничку. Там уже договорились об экспресс-анализах. Если у этого парня кордицепс, то и нас могут закрыть на карантин. – Сообщил Майлз, вернувшись из ушла помещения. Леви недовольно цокнул языком. – Этого ещё не хватало.. В фургоне жарко и шумно: играет радио, а на заднем сиденье рыдает грудной ребёнок. Леви, да и Эрвин с Майлзом подметили, что начинает странно себя чувствовать всё семейство. Сеньора и сеньор уже кашляют, а сын так вообще изнемогает. Майлз любезно вручил ему коробку с салфетками. В один миг мелодия кантри в радио сменилась звуком, что оповещал начало новостей. Эрвин сделал погромче. – Добрый день, дорогие слушатели! Мы в прямом эфире с Дином Аленом, который два дня назад вернулся из Южной Африки. Дин, как слышишь? – Добрый день, Мэнни. Слышу хорошо и я готов рассказать о своей теории появления этой ужасной болезни. Итак, предположительно люди могли заразиться кордицепсом при поедании мучных изделий. Возможно, в зерно, из которого потом сделали муку, попали заражённые насекомые, ведь насколько нам всем известно, кордицепс до марта этого года поражал только этих ползующих существ. – На мгновение корреспондент замолк. Все в машине старались переварить услышанное. – Правда, эта теория не подтверждена, но учёные по всему миру не могут отрицать её. Так же я готовлю лекцию, с которой выступлю в университете Вашингтона на следующей неделе. Я изложу свои мысли касаемо введения карантина и запрета на полёты, общественные мероприятия и другие события, которые могут помочь распространению инфекции.. Леви выключил радио, потому что машина припарковалась напротив больницы. На улицах вокруг кипела радостная и беззаботная жизнь, а вот в самой больнице все стояли на ушах. Двумя часами ранее – И что ты собираешься делать? – Спросила Марлин, поправляя пушистые волосы на макушке. Ханджи неопределённо пожала плечами. – Не знаю, может, закажу китайской еды, куплю бутылку вина и приглашу его на киновечер. – Ханджи мечтательно улыбнулась, прижимая к себе медицинские карты. Марлин хохотнула. – На киновечер с продолжением? – Хо-хо! Кто знает.. Спокойствие в регистрации прервал бездомный, забежавший в больницу и зажимающий порванное предплечье. – Помогите, Господи Боже! Пожалуйста! – На пол с руки стекала кровь, мужчина еле сдерживал стремительный багровый поток. Ханджи подскочила сразу же, Марлин только и успела нацепить на голову подруге респиратор. – Что случилось? Пройдёмте в смотровую. То, что услышала Ханджи, пока вела мужчина в смотровую, никак не могло уложиться в голове. Человек, такой же бездомный, как и этот мужчина, напргынул на него и укусил, вырвав кусок плоти из руки. Что за чертовщина? – Эрик сказал звонить в СКИЗ, ещё звонили с границы, сейчас привезут семью мексиканцев для анализов. – Буркнула Марлин, вбегая в смотровую. Её взору предстала ужасная картина: на руке бездомного зиял рваный укус. У Ханджи все перчатки в крови, даже халат заляпан. Пациента оставили в отдельной палате на время. У него так же взяли кровь на анализ, чтобы выявить, получил ли он инфекцию после укуса. Результат, к сожалению, положительный. Ханджи поместили в другую большую закрытую палату, где сидели ещё несколько врачей, имевшие не сладкую долю работать с больными кордицепсом. Спустя несколько часов в эту большую палату зашли Эрвин, Майлз и Леви. Ханджи встрепенулась, а Аккерман уселся рядом с ней. – Пиздец. – Буркнул, лениво опустив голову на женское плечо. Ханджи слабо потрепала пограничника по голове. – Полностью согласна. Я приняла сегодня укушенного. – Шёпотом сообщила врач, вздыхая. Как же всё это не кстати. Поочерёдно кровь взяли у всех, кто контактировал с потенциальными заражёнными, а так же сообщили позже, что та мексиканская семья и бездомный всё-таки переносчики инфекции. Дальнейшее решение их судеб возлежит на СКИЗе. Спустя долгих два дня жаркого бреда, воспоминаний и не слишком светлых мыслей Леви пришёл в себя. От Денвера до Солт-Лейк-Сити не так уж и долго идти, они быстро нагонят Цикад. – Эй, сопляк, рюкзак мне дай. – Леви попросил сухо и глухо, потому что ещё был немного слаб. Эрен махнул головой и дал в руки Аккерману только пистолет. – Не дождешься ты тяжести. Ты не выздоровел ещё, и даже не думай говорить, что засранец не может решать за тебя. – Строго проговорил пацан, открывая двери на улицу. Леви хмыкнул. – Именно это я и хотел сказать.