Святая земля

      Хлои обескуражена, растеряна и сломлена, и ей в тысячу раз хуже от осознания того, что у неё ни на что из этого нет времени. И сил тоже. Нет времени злиться на Дэна, нет времени осознать, что всё это время она была права, нет времени опасаться Люцифера…       Она скорее ощущает беспокойство за него, чем какой-либо страх, и она всё ещё видит его отчаяние, с которым он разрывался в клубе, нарываясь на пулю. Раньше она сочла бы его просто чокнутым, решила бы, что он делает это всё нарочно, привлекая внимание, потому что устал быть одиноким среди всей это блестящей толпы и кучи людских желаний… Теперь она знает, что это действительно правда и одиночество сводит Дьявола с ума — и уже от этого ей становится тревожно до слипшихся внутренностей. Ей нужно как можно скорее найти Малькольма и доказать, что Люцифер невиновен. И поговорить с ним для начала.       В конце концов, они считали друг друга друзьями… Несколько недель назад. Если Хлои не испортила всё окончательно, то сейчас самое время сохранить то, что осталось.       Она идёт в «Lux». Она без понятия, застанет ли там Люцифера, и куда идти, если его там не окажется, но Дэн говорит, что лучше бы она сосредоточилась на расследовании. Что же, отчасти именно это Хлои и делает.       Войти в клуб снова ни разу не проще, даже когда ею движет решимость и раскаяние. На этот раз в пустом помещении сидит Мейз, и это заставляет Хлои вздрогнуть и подстёгивает желание уйти побыстрее.       — Где Люцифер?       Мейз шумно ставит стакан на столешницу и совершенно не торопиться отвечать на вопрос. Она говорит мимоходом, нарочно задевая Хлои плечом.       — Даже если бы я знала, я бы не сказала тебе.       Хлои без понятия, насколько много Мейз знает о том, что произошло между ней и Люцифером, знает ли она о неслучившемся аресте пару часов назад и, что важнее, как она к этому относится. Но судя по всему, Люцифер ничего ей не говорил.       Хлои выдыхает, решая расставить хотя бы некоторые точки над «i».       — Я никогда тебе не нравилась. Почему?       Мейз усмехается, ядовито и горько.       — Пока Люцифер не встретил тебя, у нас было любое искушение, которое может предложить Эл-Эй, — тянет она, подходя ближе. — Вечерники, сделки, секс… Но каждый раз, когда ты приходишь случается всякая фигня.       — Значит ты считаешь, что я виновата в том, что вечеринка окончена?       — Именно! Ты просто жалкая человечешка, но прилипла к нему как фиговый лист, даже когда свалила.       Теперь Мейз почти хохочет, и Хлои замирает, гадая, собирается ли демон сделать что-то ужасающе весёлое. Но Мейз только скалится, и за этой улыбкой, полной опасности, выточенное из железа презрение и острая ненависть. Хлои думает, что если не сумеет завоевать расположение демона, то рано или поздно на её клинках окажется кровь Хлои и неважно, что по этому поводу будет думать Люцифер.       — Люцифера подозревают в убийстве, тогда как настоящий убийца разгуливает на свободе, и мне нужно найти Люцифера, чтобы он не совершил реальное преступление.       — Тогда зачем ты разговариваешь со мной? Похоже, теперь ты знаешь Люцифера лучше меня, — Мейз пожимает плечами так, словно не желала убить Хлои пару секунд назад, словно её слова не бесконечно важные.       Хлои судорожно втягивает воздух, борясь с подступившей истерикой. Она действительно знает Люцифера — и это осознание придавливает её камнем к земле за все те сомнения, с которыми даже бороться не было нужно — их не должно было быть с самого начала.       Она проглатывает «вот именно» и кивает:       — Люцифер пойдёт за наказанием. Значит, он тоже будет искать Малькольма.       Значит единственное, что она может сделать сейчас — это вернуться к Дэну и найти Малькольма, чтобы упечь его за решётку. И она уже собирается уйти, пробурчав что-то вроде «спасибо, Мейз», но та хватает её за локоть, и Хлои не дёргается лишь благодаря усилию воли.       — Ты что, думаешь, что я позволю тебе заниматься этим в одиночку?       Хлои мягко, но настойчиво освобождает руку от хватки Мейз.       — Во-первых, я работаю не одна, во-вторых, я детектив, а ты…       У неё не поворачивается язык, чтобы назвать Мейз хоть как-то, когда та… проявляет участие? Заботу?       — Заткнись. Если по какой-то неведомой мне причине ты важна Люциферу, мне придётся прикрыть твою спину, пока он где-то шляется.       Она морщится и подходит к стойке, чтобы выпить из горла бутылки, которую начала недавно.       У Хлои заполошно бьётся сердце в такт словам: «ты важна Люциферу», западая на мысли о том, что она всё же бросила его, когда он был так уязвим.

***

      Люцифер убеждает себя, что ему плевать. Ему плевать на просьбу брата, наконец принявшего свои грехи и пожинающего плоды за это, ему плевать на дуло пистолета, которое Детектив наставила на него, ему плевать, что будет с людьми. Он остаётся, чтобы выполнить свою работу — последнее наказание на Земле, а потом уберётся туда, где — все думают — ему самое место.       И всё же ему нравится. Люди — не полный отстой с их желаниями, душами, которые могут светить так ярко, так причудливо, путь и коротко на фоне вечности. И… он бы хотел остаться, чтобы погружаться в это глубже, чувствовать больше — наконец жить… И желание это становиться как никогда сильным, когда он вместе с Аменадиэлем надирает зад плохим парням, ловя их ошарашенные взгляды. Бессмертие снова в силе.       Люцифер думает, что сможет уговорить брата остаться — им обоим. И тогда он научит его пить, покажет чудеса Вегаса и «Лонг-Айленда» и обязательно сводит в секс-шоп только для того, чтобы наблюдать его кривую моську…       Когда Люцифер видит расплывающееся кровавое пятно и воткнутый в живот нож, его мир пошатывается, и вместе с Аменадиэлем приходится опуститься на пол.       — Опять ты всё испортил, — выдыхает Люцифер, пытаясь прижать рану, в которой и так торчит нож. Нож, выкованный в Аду. Люцифер не понимает, откуда он у Малькольма, и на секунду, пока Аменадииэль пытается прокряхтеть что-то глупое и бессмысленное, у него мелькает пугающая мысль.       А потом появляется Мейз, совсем не похожая на разъярённую фурию. Она падает рядом, и её руки неловко повисают в воздухе, прежде чем опуститься.       — Иди и найди его, — вторит она Аменадиэлю, пытаясь переложить его на свои колени. — Я разберусь с этим.       Люцифер издаёт истерический смешок.       — Как?       Как можно вылечить небожителя? На этом же не может всё закончиться? Люциферу кажется, что его руки закостенели и выпустить Аменадиэля — это последнее что он сможет сделать. Но брат и Мейз смотрят на него так, словно что-то знают, словно у них есть какой-то план, и как бы Люцифер не хотел самолично убедиться в том, что всё будет в порядке, он встаёт и оправляет пиджак, быстрым шагом направляясь в ту сторону, в которой скрылся Малькольм. Не то догоняя его, не то убегая от брата.       На мгновение глаза Люцифера сверкают красным и он не собирается сдерживать себя, когда встретит этого ублюдка, принесшего столько боли.       А потом он натыкается на Детектива и официально готов признать этот день худшим после своего Падения.       Она снова наставляет на него пистолет, и Люцифер поднимает руки по инерции, но взглянув Детективу в глаза, опускает их и фыркает, пытаясь пройти через неё без объяснений. Он не должен перед ней оправдываться, пусть думает, что хочет — это больше не важно.       Возможно, если он хочет остаться, ему придётся переехать в другой город, чтобы никогда больше не видеть в её глазах крик всего человечества, укоряющие взгляды братьев и сестёр и молчаливую ярость Отца.       Но Детектив его окликает как-то жалобно, и всё становится в тысячу раз сложнее.       — Люцифер, подожди…       Она опускает пистолет — убирает его в кобуру и смотрит в пол, будто носки её заурядных сапог куда интереснее Люцифера. Страшного и ужасного убийцы невинных проповедников и пожирателя младенцев. И всё же он останавливается, но только лишь для того, чтобы сказать, почему торопится.       — Я знаю, что ты считаешь меня плохим парнем, но сейчас мне нужно найти нашего друга Малькольма, чтобы выдрать ему руки и ноги, пока он не сбежал с кучей денег навечно.       — С этими деньгами? — Детектив, чуть улыбаясь, пинает сумку, что всё это время стояла у её ног, и теперь Люцифер не понимает. Ему же не почудилось? — Слушай, я знаю, что ты невиновен, что всё это дело рук Малькольма, — говорит она запальчиво, поднимая руки, точно в знак капитуляции, спотыкается о собственные мысли. Но она продолжает, робко смотря исподлобья, и её голос становится предательски дрожащим: — Что я повела себя как полная идиотка с тобой…       …И Люцифер не помнит, когда последний раз видел её такой, и внутри него сжимается нечто, с чем он приходил к Доктору из раза в раз…       А, когда она прострелила ему ногу и тогда, в больнице. Впрочем, это всё быстро прошло, оставив ему лишь тяжёлую пустоту и желание выпрыгнуть из собственного тела.       — Прошу прощения, Детектив, но у нас сейчас нет времени на раскаяние: преступник в бегах.       Она выглядит ещё более растерянной, но прочищает горло и привычным жестом поправляет пальто, возвращаясь мыслями к работе.       — Да, конечно, — она застёгивает сумку и вешает её на плечо и спрашивает, когда они наконец выдвигаются за Малькольмом: — А где Мейз?       — Мейз? — Люцифер даже останавливается на долю мгновения, удивлённый, и Детектив пытается придать себе непринуждённый вид. — Она занимается кое-чем очень важным.       — Очередная секретная миссия твоей супер-нинзя-барменши?       Он бросает на неё непонимающий взгляд. Шутки здесь абсолютно неуместны, но не может же с Аменадиэлем случиться что-то действительно плохое? Не может же быть Господь таким мудаком, чтобы позволить своему самому верному сыну умереть? Люцифер бы не сомневался, если бы дело касалось его, но кто-то же должен будет подавать пример, исполнять Его волю, затаскивать самого Люцифера в Ад, в конце концов?       Люцифер, конечно, не волнуется.       — Ничего секретного. Она просто исправляет то, что натворил Малькольм и мой брат.       Теперь стопорится Детектив.       — Стой, твой брат причастен к этому?       — Не так, как ты думаешь, и поэтому это не имеет значения.       Наверное, она переваривает эту информацию, прикидывая, кем на самом деле является Аменадиэль, которого она видела лишь раз, и как он вообще может быть причастен. Но по крайней мере она больше не останавливается.       — Тогда найдём Малькольма, чтобы доказать твою невиновность.       Люцифер не сдерживает смешка.       — Что? Зачем? Никому нет дела до того, что на самом деле натворил Дьявол!       И они снова останавливаются. Детектив снова смотрит на него тревожно и растеряно, собираясь сказать что-то, отчего люди имеют привычку вдруг брать друг друга за руки, касаться лица, а потом обниматься — но никаких поцелуев. К счастью, настоящее лицо Люцифера не даст Детективу сделать ничего подобного.       — Мне есть, — всё же говорит она, смотря на него пронзительно, и с его губ может слететь только недоуменный жалкий звук. — Мы должны восстановить твою репутацию, чтобы сохранить всё, что мы делали до этого.       Суть дёргается где-то глубоко внутри, и Люцифер совершенно точно должен что-то ответить. Удивиться этому желанию и проверить, нет ли у Детектива лихорадки, отвести её к Доктору, сказать, что…       — Доверься мне, ладно? — настаивает она, и Люцифер гадает, знает ли она, как глупо это звучит.       Ничего придумать он не успевает, когда их окружают копы и Детектив Придурок. Поразительно: ему хватило мозгов, чтобы сообразить, где их искать. Только слишком поздно.       Люцифер заводит руки за голову, понимая, что у него не осталось выбора.       — Ладно, Детектив. Поиграем по твоим правилам.       Он не сдаётся, к тому же, Детектив Придурок заявляет, что нашёл нужные улики. Но во всём этом чувствуется что-то хорошо знакомое, что-то пробуждающее желание остаться где-то близко к это чувству; будто можно протянуть руку и легко взять то, зачем Люцифер вообще пришёл на Землю.       С Детективом они больше не говорят, и она только бросает на него мимолётные взгляды, точно убеждаясь, что он не собирается выкинуть что-то ужасное, но Люцифер делает вид, что всё в порядке. Ведь всё в порядке. Сейчас его оправдают, они вместе найдут Малькольма и надерут его тощую задницу с порно-усиками, а Мейз тем временем залатает Аменадиэля, а потом…       Люцифер смотрит на Детектива искоса, чтобы она не заметила, но не может прочесть по её сосредоточенному лицу ни одной мысли; она сейчас вся в этой скучной процедуре — и он сам сказал ей оставить всё, неотносящееся к делу. Люцифер понимает, что не хочет с ней разговаривать. Ему бы хотелось просто отменить последние недели, просто вычеркнуть из жизни их, и эту церковь, и этого несчастного священника — от них и правда один вред! Люцифер знает, что это невозможно так же, как его возвращение в Рай, и понимает, что должен двигаться куда-то ещё, если желает не чувствовать в груди тошнотворную тяжесть.       Только проблема в том, что никуда двигаться он не хочет. Что же, он определённо придумал тему для следующего сеанса с Доктором.

***

      Люцифер не ожидал, что у Дэниэла окажутся стальные яйца, чтобы признаться перед всем участком в преступлении, да ещё и таком подлом и заурядном, — и того, что он был способен столько времени скрывать это, не наводя на себя никаких подозрений.       Впрочем, это всё не важно, когда сам Люцифер теперь оправдан и его честное имя восстановлено в глазах окружающих. Хотя бы одно из. Но им всё ещё нужно найти и поймать подлого Малькольма, и Люцифер вроде как обещал поговорить по поводу их сложных отношений, но сначала он разберётся, почему телефонный звонок так встревожил Детектива, что она решила уйти в одиночку с кучей денег.       Он давно мечтал сделать что-то весёлое с этими рациями, но Детектив, как всегда, не в восторге от его идеи, и Люцифер улыбается шире, чувствуя, что происходящее так похоже на них, что все тревоги тут же оставляют его, даже вероятность того, что Детектив отчитает его как мальчишку и отстранит от дела. А он вообще участвует в нём?       Но Детектив тяжело вздыхает и прикрывает глаза, собираясь с силами, и так отчаянно вцепляется в ремешок сумки с деньгами.       — Малькольм похитил Трикси, — выдыхает он дрожащим голосом, и Люцифер понимает, насколько всё на самом деле серьёзно. Детектив так привязана к своему маленькому человеку, что это до отвратительного мило, и девочка ещё ничего не могла противопоставить взрослому убийце... — Если я принесу ему деньги, то он отпустит её.       Правда, под действием эмоций Детектив умеет принимать абсолютно идиотские решения, и Люцифер всплёскивает руками в знак протеста:       — Конечно, ведь Малькольм у нас образец надёжности.       — Разве у меня есть выбор?       — Съездить туда с Дьяволом и пушкой для начала, — он указывает на себя, уже готовясь убеждать Детектива, что с его бессмертием снова всё в порядке, но она даже не рассматривает его предложение. Она слишком встревожена, чтобы обращать внимание хоть на что-то, что не касается ситуации.       — Если он увидит тебя, он убьёт её! — почти вскрикивает, и уже в следующий момент её голос становится предательски тихим. — Я не могу рисковать, когда на кон поставлена жизнь моей дочери.       — Что если он убьёт вас обеих?       — Ему нужны деньги, чтобы уехать из города, и я не отдам их ему, пока она не будет в безопасности.       — Но что насчёт твоей безопасности? — настаивает Люцифер, изо всех сил пытаясь защитить Детектива от необдуманного решения, но она действительно не собиралась его слушать.       — Трикси — это всё, что имеет значение!       — Детектив, я…       — Хватит, Люцифер, — отрезает она сурово, почти зло, и Люцифер понимает, что должен найти другой способ защитить её и её отпрыска. — У меня нет времени спорить с тобой. Я понимаю, насколько это опасно, но у меня нет выбора. Трикси — моя дочь. Пообещай, что позволишь мне пойти туда одной.       — Хорошо. У тебя есть моё слово.       Детектив перехватывает сумку и, не задержавшись взглядом на Люцифере ни секунды более, идёт к машине. Её шаги рваные, точно она держится из последних сил, и вряд ли в таком состоянии она будет достаточно хороша, чтобы выжить. Люцифер дожидается, пока она выедет с парковки, а потом идёт к своему корвету. Он пообещал, что даст ей пойти туда одной, не не обещал не приехать туда тоже.       Люцифер должен её защитить. Мир столько потеряет без Хлои, даже такой скучной, педантичной, непонимающей шутки и неведущейся на его очарование, столько времени боявшейся его Хлои.

***

      Как он и предполагал, ситуация совершенно вышла из-под контроля. И Детектив, сбегая от Малькольма, кажется совсем не против, что Люцифер пришёл и вмешался, не послушав её. Он уверен, что на самом деле она ждала его, но эта мысль до болезненного спорная, и сейчас у Люцифера нет времени её обдумывать и сокрушаться над ней.       Когда Малькольм, самоуверенный, склизкий говнюк Малькольм, стреляет в упор, у Люцифера не остаётся времени ни на что.       — Не знаю, входит ли это в Твой замысел, не знаю, слышишь ли Ты меня вообще… Но если Ты там, наверху… Отец… сделай одолжение… Я буду таким сыном, какого Ты хочешь, сделаю всё, что Ты скажешь, пойду туда, куда Ты хочешь… Я… Но взамен… я прошу одного… защити Хлои.       Он сам не верит, что говорит это, выдыхает слова, которые жгут глотку и лёгкие, распирают огненным грудь, пока под ним растекается лужа его собственной, Дьявольской крови… Думал ли он когда-нибудь, что будет умирать от человеческого оружия, от дурной пули и глупых, безнадёжных стремлений, что последней его просьбой, самым отчаянным желанием будет просьба защитить человека. Защитить Хлои.       Слышала ли она, что он говорил? Разве мог он причинить ей вред, желать ей зла — вот такой, распластанный и метафорически преклонивший колено.       Люцифер чувствует себя абсолютно беспомощным, и внутри, в пустоте разрастается ненависть к себе за это, к Малькольму, ко всему миру, к Отцу, но у Люцифера нет сил даже на пламя в глазах и яростный стон. Он проваливается в Ад. Ледяной, тёмный, который больше не примет его как своего короля, а раздавит столпами и тонной пепла…       — Дом, милый дом, — вяло тянет Люцифер, проходя по одному из миллиардов одинаковых коридоров, которые до этого момента мог различать; теперь он не понимает, где находится, не знает, что будет дальше, и ему хочется рассмеяться от этой жестокой шутки.       Он находит открытую дверь, и поначалу думает, неужели это его? Но потом замечает сорванные замки, погнутые прутья решётки и обрывки цепей на полу, и в его угасшее сознание медленно просачивается понимание. Только обдумать он всё равно не успевает.       Люцифер делает резкий вдох и обессиливающая боль отступает.       В конце концов, добро всегда побеждает зло, а ему так повезло быть на стороне Детектива. Побыть на стороне добра хотя бы раз.       Хлои переводит загнанный взгляд с трупа Малькольма на Люцифера, прижимает к себе дочь, и её лицо всё ещё искривлено в неверии от только что пережитого ужаса.       — Ты умирал, — выдавливает она из себя, её рука, оторвавшись от головы ребёнка, неловко повисает в воздухе, словно она хотела проверить, правда ли это Люцифер стоит перед ней, из плоти и крови и более не продырявленный. — А теперь ты жив.       Он разводит руками, широко улыбаясь и демонстрируя собственную целостность:       — С Дьяволами такое иногда случается. Правда, — он осматривает напрочь испорченную рубашку: а такое иногда случается с теми, кто ловит плохих парней, — сейчас это не очень заметно, но дайте мне полчаса, и я предстану во всём великолепии, и у тебя не останется сомнений.       Он улыбается маленькому человеку, которая выглядит чрезвычайно растерянной, и Детектив издаёт смешок, но кажется, она сдерживает истерику.       — Ты в порядке, Детектив?       — Это я у тебя должна спрашивать, — говорит она с надрывом и немного приближается, так, что ей приходится сильнее задрать голову. — Ты рисковал ради меня и моей дочери жизнью, зачем? Почему?.. После того, как я отнеслась к тебе…       Люцифер отводит взгляд.       — Я подумал, что не всегда должен оправдывать чьи-то ожидания, хотя… наверное я занимаюсь этим большую часть времени… Но, — он смотрит Детективу в глаза и тепло улыбается, стараясь успокоить её и себя заодно, — ты важна для меня по неведомой мне причине, но наверное, не так важно почему, важно, что я… что ты всегда можешь на меня рассчитывать, Детектив. У тебя есть свой собственный Дьявол и безлимит на желания. Буду рад исполнить те, что касаются…       — Люцифер! — восклицает она порывисто, но потом выдыхает на грани слышимого: — Замолчи уже…       И обнимает, крепко и осторожно, прижимается к его груди, пачкая собственную одежду в его крови. Люциферу не остаётся ничего, кроме как обнять её в ответ и гадать, что это значит.