Тайна мрака Лондона.

- О, это было просто потрясающе! – прокричала белокурая особа. Смеясь, она прыгнула в фонтан, обрызгав стоящих неподалёку прохожих, совершенно не ожидавших такой подвох. Выругавшись на французском, ни капли непонятном для яркой блондинки, они отбыли в неизвестном направлении. - Амелия, смотри, как надо веселиться! – Маргарет неустанно показывала своей старшей сестре, что нельзя вечно тосковать по дому. Даже если она и оставила там своего любимого. Вспомнив о нём, Мэг сжала кулаки, в злобе ударив по воде. Хоть та и не напала в ответ, боль почувствовалась сразу. Вскрикнув, девушка прижала кулак к щеке. Это хоть и не помогало, но успокаивало неплохо. Этот Джон Кэмпбелл, будь он неладен. Хамоватый, наглый, бесчувственный тип, ни в грош не ставящий любимую сестрёнку. Единственный его плюс – внешность. Глаза такие добренькие, миленькие. А душа чёрная. Но сколько не билась Мэг, она не могла убедить Амелию, что нужно забыть о нём. Та просто восклицала, что это невозможно, и запиралась в своей комнате, хлопнув дверью в лучших традициях качественной мелодрамы. Встряхнув мокрыми, немного вьющимися волосами, мисс Коупленд собиралась выйти уже из прохладной воды фонтана, но наткнулась на неожиданное препятствие в виде платья. Лёгкая, почти невесомая ткань надёжно прилипала к телу, показывая точёную фигурку хозяйки во всей её красе, а бледная расцветка решила куда-то деться и исчезла, превратив платье в некое подобие прозрачного целлофанового пакета. Поняв, что выбираться на улицу «в чём мать родила» не очень-то и приятное задание, Мэгги дрожащим голоском позвала единственного знакомого человечка в этой стране. - Амелия, дорогая моя, солнышко ненаглядное наше, подойди к своей любимой младшей сестрёночке, прошу. - Ох, Мэг, что опять натворила? – нахмурив брови, Ами подошла к этой вечно влезающей в неприятности непоседе. - Я? Да ты что? Я само умиление с щенячьими глазками и ангельской улыбкой, - пролепетала белокурая красавица. С таким заявлением было трудно поспорить. Глаза у милой сестрички были само загляденье: светло-серая, почти светящаяся радужка у зрачков переходила в тёмную резко, яркая граница цветов была удивительна, при этом на самом краю радужки был заметен узкий светлый круг. Эти глаза притягивали, завораживали и просто вопили о приятном характере и чудесной внешности хозяйки. - Ладно, ладно, - недовольно пробурчала Амелия, - чего тебе, чудо ты моё французское? - Милая моя, понимаешь, я тут… В общем, я вылезти не могу. Платье намокло. - Что? Ах ты зар... То есть я хотела сказать, что ты ужасно, просто невыносимо опрометчива, – отчеканила Амелия, гордо вздёрнув подбородок. – Хорошо, я сейчас схожу в магазинчик, он тут неподалёку, и куплю тебе самый безобразный балахон, в который ты и оденешься. - Нет, нет, нет, - простонала потерпевшая. – Ты не можешь так поступить! Амелия Коупленд, быстро вернулась и забрала свои слова обратно. Я не шучу! Эй! Но докричаться до сестры было уже невозможно, она гордо шла по тропинке, ведущей к выходу. Поняв, что её план провалился, Маргарет возвела глаза к небу, с грустью представив, что может купить эта выдумщица. *** «Чёрт, о чём она только думает? Вечно хлопает ушами, не следит за окружающими её вещами, она просто невозможна! Ещё эти её вечные разглагольствования на счёт Джона. Чем он ей так не угодил? Ну да, может, он не душка или что-то вроде того, но зато есть амбиции и чудесная внешность. Вот же курица однолапая!». Прохожие с удивлением смотрели на яркую рыжеволосую особу, несущуюся по улицам Парижа. Лёгкое платье кремового цвета развевалось на ветру, туфли на шпильке цокали по асфальту, сливаясь с общим гулом улиц. Аромат Idylle «Tear of Love», подаренных Робертом на её день рождения, смешивался с запахом улиц. Это было чистой воды расточительство, не говоря уже о том, что глупость девушка совершала ужасную. Одни из самых дорогих духов в мире были использованы в обычный, ничем не примечательный день. Ароматы розы, пиона, фрезии, лилии и белого мускуса гармонично сочетались в одном флаконе, стоящим дороже, чем сам запах, но Амелия не обращала внимания на такие обыденные вещи, как деньги. Они были для неё сродни воздуху: она их не замечала, но пользовалась постоянно. Свернув за угол, рыжевласка посмотрела на маленький, можно даже сказать, крохотный магазинчик. Вывеска гласила «Vêtements simples», что она с трудом перевела как «Простая одежда», но её это совсем не волновало. Наоборот, девушка обрадовалась такому потрёпанному заведению. С радостью и предвкушением улыбнувшись, она вспорхнула на лестницу. *** Побледневшие от времени обои говорили о том, что ремонт давно не делали, а трещины на потолке и ободранный пол подразумевали, что его не делали очень давно. Уставшая продавщица, усатая миссис Вилье де Лиль-Адам, а именно так гласил её бейджик, с подозрением уставилась на радостную девушку. Весь вид красавицы говорил о дороговизне вещей, имеющихся на ней. Так что же привело её в эту… Не обратив особого внимания на продавщицу, мельком только подумав, что фамилия не совсем вяжется с внешним обликом и профессией, она быстрым шагом пошла к полкам. Что именно Амелия Коупленд надеялась найти, было не совсем понятно даже ей самой, но спустя мгновение она увидела его. Яркоё, пёстрое, пошитое из грубой ткани платье. Оно было ужасно. Разноцветные лоскуты сшиты неровно, нитки никак не состыковывались с материалом, сам фасон мало отличался от мешка с прорезями для рук. Вот оно. Быстро пройдя к вешалкам, Ами нашла подходящий размер в мгновение ока и, улыбнувшись, гордо развернулась на каблуках. Резкий удар, и девушка уже готова приземлиться на грязный, изъеденный, пожалуй, грызунами пол, как чьи-то руки подхватывают её, прижимая к себе сильнее, чем это позволял этикет. - Девушка совсем не смотрит по сторонам или просто заигрывает со мной? Ай, какая жалость, что я не интересуюсь цаплями, - прозвучал над ухом чей-то въедливый и надменный голос с чистейшим английским акцентом. Вспыхнув, Амелия резко подняла голову, и, неожиданно для обеих сторон, волевой подбородок парня и, видимо, достаточно прочная макушка девушки встретились. Рыжевласка почувствовала, как парящие в воздухе звёзды немного задевают её, а пение птиц никак не помогало сосредоточиться. С трудом сфокусировав взгляд перед собой, она поняла, что хамоватому типу досталось чуть больше, и злорадно ухмыльнулась. С победоносным видом она гордо вздёрнула подбородок вверх, предусмотрительно снизив скорость перемещения. Готовясь произнести пафосную, полную сарказма речь, Амелия запнулась на полуслове. Глаза. Она с восхищением смотрела в эти прекрасные серые глаза. Тёмные серовато-бурые крапинки разбавляли серебро радужки, превращая глаза в произведение искусства. - И что это мы застыли? Ведьмочка настолько глупа, что и пары слов связать не может? Внезапно серебро превратилось в сталь. Добрый взгляд стал злым, холодным, отстранённым. Кривая усмешка изменила лицо до неузнаваемости. - А ничего, что какой-то наглый тип, по-хамски обращающийся с девушками, сам схватил меня и до сих пор, кстати, не отпустил, - поинтересовалась Амелия, стараясь влить во фразу как можно больше яда. Спохватившись, незнакомец понял, что допустил промах, стоящий гордости. Немного поразмыслив, юноша понял, что легче всё обернуть в лёгкий флирт на грани хамства. Обняв «огненную» девушку второй рукой, красавец нежно прошептал на ушко: - А вы знаете, что в Средневековье рыжих девушек сжигали на кострах, считая, что они ведьмы? Охнув, Амелия оттолкнула парня, не выдержав подобного обращения с собой. Незнакомец не ожидал такого отпора и рухнул на пол, захватив с собой несколько вешалок, за которые попытался безрезультатно ухватиться в последний момент. Сообразив, что только что произошло, он зло посмотрел на лучезарно улыбающуюся рыжевласку. Девушка, поняв, что бить её не будут, по крайней мере, сейчас, уставилась на человека столь бесцеремонного и невежественного. - И что же вы разлеглись, мсье? Позвольте поинтересоваться, всё ли у вас в порядке? - Ох, ну не волнуйтесь вы так. Я понимаю, ваше сердечко забилось быстрее, но ведь не стоит показывать симпатию настолько рьяно, вам так не кажется? Парень уже поднялся с пола и, стоит отметить, выглядел чертовски привлекательно. Атлетично сложенный, в костюме Vanquish II от Brioni он смотрелся потрясающе. Нахмуренные брови придавали ему даже некоторое изящество, а манеры выдавали человека из высшего общества. Обмен колкостями привёл Амелию в замешательство, она поняла, что он прав. Прав, чтоб его. Вздохнув и успокоив нервы, мисс Коупленд с достоинством прошла мимо наглого и притягательного парня, кинув уничтожающий взгляд, направленный на устранение конкурента. Уже на выходе, расплатившись с усатой и грозно нависающей продавщицей, незнакомец её окликнул. - Эй, мадам, 2:0 в мою пользу, - ироничная улыбка. - Почему это 2:0? Когда вы насчитали себе два очка? – возмутилась было Амелия, слишком поздно поняв, что тем самым приняла правила игры на его поле. - Один бал за ваш ужасный, граничащий с безумством вкус. – Сказав это, незнакомец ушел, будто его и не было никогда. «Что за?... Про какой вкус вообще речь идет? Или он сумасшедший какой-нибудь», - но рассуждения прервались шуршанием пакета в правой руке. Платье. Игра только начинается. *** Ночной Париж манит, притягивает, успокаивает, дарит ложные надежды и несбыточные мечты. Эйфелева башня сверкает всеми огнями, напоминая рождественскую ёлку, наряженную детьми и их беззаботными родителями. Архитектура старых построек навевает грустные мысли. Сидя на крыше Лафайет, удивительного и потрясающего магазина, кажется, что можно охватить весь мир. А бродя по нескончаемым, бесконечным улицам старого города всегда есть шанс наткнуться на чудные личности. К примеру, на странную, ноющую, но роскошную блондинку в нелепом балахоне. Возможно, дизайнер сшил это платье, будучи изрядно подвыпившим, одной рукой держа иголку ужасающих размеров, а другой стряхивая пепел с сигареты на ткань будущего шедевра. Сейчас никто не узнает этой страшной тайны пошива, но оно и к лучшему. Рядом с белокурой красавицей шла не менее симпатичная девица, огненно-рыжая, улыбающаяся ослепительной голливудской улыбкой. Непонятно, что произошло между этими двумя, но второй явно нравилось быть победительницей. - Ами, - проныла Мэг, - как тебе не стыдно? - Ничуть. - Ты мне больше не сестра! - Пожалуйста. Больше не заигрывай у меня косметику, одежду, книги, игры, ноутбук… - Ой, нет, я хотела сказать, что ты прелесть! – умиленно прокричала Мэгги, крепко обняв сестру. Она, конечно, дочь того же отца, но всё же не наследница. Да и такого отменного вкуса у неё нет, к огромному сожалению. – Слушай, ты помнишь, что нам завтра по магазинам? Отец не простит, если на приёме мы будем выглядеть хуже, чем сестрички Мари и Ирен, а мать так вообще лишит наследства и в Сибирь сошлёт. - Не волнуйся, милая, у меня есть план.