боже упаси.

У Хёнджина последняя нервная клетка отказывает, когда телефон в очередной раз оповещает его о сообщении от Феликса. Он чуть ли не с ноги выбивает дверь в соседнюю квартиру, чем сильно пугает сидящего на диване Ли. – Объясни мне, блять, – телефон из рук выхватывает и в сторону откидывает, Хвану сейчас наплевать на сохранность имущества Ли, да и его самого тоже, он просто устал. От вечных подкатов Ликса, от внимания, от заботы, ему это не нужно.– зачем эти комплименты?! Я тебе достаточно внятно объяснил, что между нами ничего не будет! – Тогда почему ты каждый наш раз мне в любви клянёшься и вообще это начинаешь?! –Феликс не сдерживает крика и слез, они с Хваном всегда вместе были, Хёнджин, хоть и менял девчонок и парней как перчатки, Ликса не бросал никогда, а тот наивный, влюбился. А Хёнджин ждал как-будто, воспользовался Ли пару раз и охолодел. Младший кулачками по сильной груди бьёт и в слезах захлёбывается. – Почему? – Как ты ещё не понял?! Мне плевать на тебя, тошнит от этого всего, пойми, блять! – Он младшего отталкивает от себя, ухмылку сдержать пытается. – Детка, ты мне интересен, я не скрываю, но только без одежды. Ли на полу в слезах захлёбывается, А старшему в кайф будто. Он на корточки садится, младшего за подбородок поднимает, заставляя в глаза смотреть. – Только без одежды, да? – Феликс чуть ли не рвет домашнюю футболку, стягивая её. Он спортивки после душа ещё не успел надеть, поэтому и оказался сейчас в одних чёрных боксерах перед Хваном. – Так вот я! Бери! Хочешь, чтобы я тебе отсосал? Да пожалуйста! Он охуевшего Хёнджина валит на мягкий ворс белого ковра и его бедра осёдлывает, ерзая. А старшему нравится. Он с садистским наслаждением на зарёваное лицо Ли смотрит, тот губу прикусывает, чтобы сдержать новую порцию рвущихся на волю слёз. Феликс уже чувствует внушительных размеров стояк и скатывается вниз, раздражая кожу на коленях, стягивает с Хвана домашние спортивки, освобождая орган. Старший в наслаждении голову назад откидывает, когда чувствует приятное тепло Ликсова рта, и блаженно стонет. Оба чувствуют, как головка в стеночку горла упирается. У Ли сил сдерживать слёзы нет уже. Ему больно, как морально, так и физически. Но, чёрт возьми, он готов терпеть это всё. Хван насаживает Ликса до упора, не давая возможности отстраниться, и изливается в горячий ротик младшего. – Глотай, – Приказывает парень, а Ликс повинуется, его хоть и блевать тянет, но держится. С красными глазами и высунутым языком, мол я всё проглотил, выглядит именно так, как Хёнджину нравится. Он Феликса за пару секунд на этом же ковре в коленно-локтевую ставит и на поясницу давит, заставляя ещё больше прогнуться. Старший из кармана штанов достаёт канцелярский ножик, а Ли слышит пугающий щелчок, за которым острое и холодное лезвие его спины касается. Хван надавливает, разрезая молочную кожу с россыпью веснушек. Кровь вниз скатывается, капая на белоснежный ковёр. Феликс кричит от боли, но ему до темноты перед глазами хорошо, когда Хван заполняет его и по комочку нервов с первым движением попадает. У Ли глаза красные, губы искусаны, на бедрах явно будет пара синяков, а по шее бежит нескончаемая струйка крови, что пачкает ковёр. Ему не раз говорили открыть глаза, увидеть, что Хенджин им пользуется. Но любовь настолько заложила уши и глаза, что обращать внимание на слова друзей казалось идиотизмом. Вот он уже один. Рядом с ним только Хван, и никого больше. Да, и тот оказывается не тем, кем Ликс его считал. Хвану хватает ещё несколько глубоких толчков в слабое тело, чтобы кончить. Он уходит. Снова. Но теперь уже навсегда. А Феликс остаётся в холодной квартире один. Никому ненужный неудачник. Скорее всего они виделись последний раз.