Напрасное ли это спасение?

Это были мои, пожалуй, самые быстрые полгода. И самые насыщенные из всех, что я помню. Никогда не ощущал в своих руках столько власти над человеческой жизнью, учитывая, что я врач. Но нести ответственность, как доктор, мне не хочется, проще наслаждаться убийствами, словно садист, среди таких же садистов, как ты. Отсюда следует понимать, что мы не страдали от скуки с Аки и Алексом. И не прилагали особого труда, чтобы избавить себя от нее. Что-что, но найти следующую жертву было проще простого. Если бы я знал, что опущусь до такого, может мне и не стоило учиться на врача? Кажется, мне уже начинают приходить нелепые мысли в голову. Не будь я врачом - я бы не спас Аки. Не спасся его - я бы не узнал о Кларке. Не узнав о Кларке - я бы не познал всю свою истинную сущность. Не нес бы труп в лес, вместе с мальчиками, которые чувствовали не меньшее возбуждение, чем я. Разве это не прекрасно? Быстро разобравшись с телом, мы снова вернемся в обычную и невинную жизнь. Но от обычных жителей нас троих отличало одно: мы искусно заметали следы. На протяжении полугода полиция считает этих несчастных девушек просто пропавших, иронично, не так ли? Вначале мы долго думали, что сделать с ненужной Миллер. От нее осталось тело с головой и отрезанные руки, и ноги. Для начала мы уехали подальше, в лес за городом и выложив тело на сырую землю, облили кислотой. Получился очень неприятный запах, вперемешку со звуком, словно что-то плавится. Так оно и было, на наших глазах медленно растворялось кровавое тело Миллер. Было ни капельки не жаль. Напротив, даже познавательно. В фильмах и больнице такое не увидишь, будет о чем вспомнить. Как мы "избирали" тех счастливиц, чьи останки сейчас разносятся по ветру в лесу, а большая часть и вовсе сожжена кислотой? Все довольно просто. После Миллер я предложил найти и избавиться от той самой Вероники, что обтерла об меня ноги четырнадцать лет назад, жалко унизив. Выбор был весьма... соблазнительным. Она так кричала, ах... Пыталась сопротивляться, как же забавно! Неужели все они думали, что сумеют выбраться и сбежать, когда мы все так превосходно продумали? Точно уж не те дуры, которых мы выбирали. Одна педофилка, другая изнасиловала друга и еще полно случаев, по которым мы решали выбрать именно этих тварей. Даже мерзко становилось, смотря на них. Но от мысли, что они заслуживают этого, приводила в себя - ведь они как никак не больше, чем мусор. А от мусора нужно избавляться и даже неважно кому это предстоит делать. Каждый раз так мы и избавлялись от трупов. Полиция в нашем городе обострилась, выезжать из города стало сложнее, но что нам оставалось? Мы ведь не можем держать тела у себя, так что каждый раз приходилось изо всех сил стараться делать вид, что ты чист. Что ты с благими намерениями. Что ты, хах, не маньяк. И каждый раз я думал, смотря в лица полицейских, еле сдерживая смешок: "Черт, да вы убийц у себя перед носом не замечаете. Об этом стоит задуматься, учитывая что вы - охрана такого опасного города. Хотя кого они пытаются обмануть, проверяя наши документы? Разве мои документы покажут вам, убийца я или нет? Хах, это просто лишний раз заставляет меня почувствовать куда больший азарт, чтобы похитить кого-нибудь и прикончить, также нагло смотря вам в глаза, и даже не моргнув соврать в очередной раз. Дело в том, что... я просто Джек Стюарт, ничем не примечательный хирург." Ложь бывает красивой, она всегда красива, так почему мне не нравится то, как звучит эта?... Но в один момент я понял, что лучше было бы и дальше продолжать врать и не жаловаться, ибо я... был пойман. Моя история начинается с того, что я был в больнице. Верно, те три недели моего отстранения давно прошли и я как ни в чем не бывало продолжил ходить на любимую работу. Так как миссис Миллер по неизвестным обстоятельствам пропала, в ее убийстве заподозрили ее любовника, с которым она была в ночь своей пропажи. Ха, я даже не думал что ее смерть будет очень удобна. Вся честь досталась тому глупцу, которым меня хотели заменить. Сказать, что я был в приподнятом настроении, когда узнал это, - ничего не сказать. Да что уж там, я был невероятно счастлив. Первое убийство и такое удачное, как такое может не порадовать? Я был в больнице, заполнял отчеты о больных и на этот раз без подстроенных "ошибок". Странно, в тот день меня впервые к себе вызвал директор. За год мы с ним видимся всего-то пару раз, но теперь от зовет меня к себе в кабинет? Либо я снова что-то "не то сделал", либо меня хотят совратить. Как бы то ни было, я пошел, как прилежный работник. И как тот, что не имеет выбора и просто должен подчиниться. Открыв дверь, директор сидел в своем кресле, записывая что-то в блокнот, но заметив меня он отложил свое занятие. Закрыв дверь за собой, я заметил что в углу комнаты стояла медсестра моего отделения - молоденькая девица, недавно у нас. Я думал о том, что за ее милое личико честь попасть в наш так называемый капкан, может достаться ей, но реализовать эту идею мы еще не успели, после этого самого разговора с начальником особенно. Я кивнул ей, а сам сел на кресло, стоявшее рядом со столом директора, напротив него. Он снял свои очки и устало посмотрев сначала на меня, а потом на медсестру он начал: — Ты наверно знаком с Ханной, медсестрой в твоем отделении. — Да, а что? — спросил я. — Дело в том, что... она заметило кое-что странное, касающееся тебя. Я повернулся к девушке, и она робко посмотрев на меня, так же неуверенно сказала, старательно отводя от меня взгляд: — Заполняя отчет об инвентаре больницы, я заметила... что не хватает хирургической пилы. В последний раз пользовались ею именно вы, доктор Стюарт. — ... отсюда появляется вопрос, Джек, — сказал директор и я ошарашено посмотрел на него. — Где она? Я поджал губы, думая над ответом. Черт возьми... Да, я признаюсь, что позаимствовал ее, ибо трупы разрезать на мелкие кусочки не очень удобно кухонным ножом, которые еще и затупились! Но мне же не говорить им об этом... С вашей стороны может показаться, что это было довольно самонадеянно и глупо похищать вещи, принадлежащие больнице, так еще и такие, однако зная свою больницу и то, как ведутся и заполняются отчеты, касаемые инвентаря, я был твердо уверен в том, что никто не узнает! Я так думал... а теперь, я сижу в кабинете директора и должен как-то придумать отговорку, которая не вызовет подозрений. В конце концов, я ведь всего лишь Джек Стюарт, ничем не примечательный хирург. Что может вызвать подозрения? — А, вы об этом... — протянул я, отводя взгляд на окно, что стояло позади моего начальника. — Я не знаю, честно признаться. Если там указано, что я последним ею пользовался, то это ведь не значит, что я ручаюсь за нее и обязательно знаю о ее местонахождении? Я поднялся с кресла и развернувшись неторопливо пошел к двери, параллельно говоря: — Больше не вызывайте меня по пустякам, сэр. Просто позвоните и спросите по телефону. Полностью проигнорировав мои слова, директор сказал мне вслед, отчего я остановился около двери, в незнании что и думать: — Раз уж тебе нечего скрывать, ты не против, если полицейские, которых я заранее позвал, сделают небольшой обыск у тебя дома? Я резко повернулся и с лицом, полным шока и недоумения, выдавил из себя лишь: — Что?... В момент и дверь распахнулась двумя парнями в форме, от которых у меня побежали мурашки. — Джек, не обижайся, но ты ведь знаешь всю эту ситуацию с убийствами. Лишний раз проверив, я буду спокоен, что мой работник не является серийным маньяком, которого все сейчас боятся, — сказал директор. Я отчаянно водил глазами из стороны в сторону, чувствуя как мои руки трясутся. Один из полицейских спросил меня: — Так вы не против обыска, мистер? Я повернулся и посмотрев на свои дрожащие руки, под нос сказал себе: — Это я взял пилу. Для того, чтобы убивать. Все, кто были в комнате спохватились и голос офицера нервно спросил меня: — Повторите! Вы сказали, что это вы стоите за всеми убийствами?! Смерти двадцати жертв на вашей совести?! Двадцати?... Вот это да, а я и не считал. Пока я думал над количеством этих жертв, я почувствовал, как кто-то тычет мне пистолетом в висок. Краем глаза посмотрев, я понял, что это тот самый полицейский. Я бы мог как-нибудь отреагировать, но был занят кое-чем другим. Пока офицер заводил мои руки за спину и обездвиживал наручниками, хах, которые были смешны мне, учитывая, что я тоже умел ими пользоваться, я думал о том, как обезопасить Аки и Алекса. Снаружи кабинета все уже возможно недоуменно стоят и думают "чего это туда двое полицейских сунулось?". Значит, среди них должен быть Алекс. Если он не глупец, то он должен догадаться, что нужно делать, как только меня уведут. Он должен добраться до моего дома раньше копов и спрятать Аки, чтобы и его не поймали. Ключи у него есть, остается надеяться только на его реакцию и сообразительность. Не подведи меня, пожалуйста. Все как я и думал. Весь персонал словно выстроился меня провожать, с этими дурацкими взглядами, словно им жаль меня. И среди таких взглядов я нашел и Кларка. Мы смотрели друг другу в глаза и я просто еле заметно двинул головой, намекая, чтобы он убирался подальше. Первую секунду Алекс стоял в оцепенении, но позже он побежал к выходу. Я облегченно выдохнул, что тот не затормозил и мог уходить в неизвестность спокойно. Аки не тронут. Теперь у меня полно времени, чтобы подумать. Подумать, еще раз подумать и в конечном итоге сойти с ума. Выберусь ли я? Я, можно считать, самоубийство совершил лишь для того, чтобы не раскрыли где находится Аки и то, что это я его скрывал у себя. Черт... я думал все будет идеально, так ведь и было! Но... в какой момент все пошло не так? Вроде бы еще вчера мы втроем лежали вместе, обдумывали о следующей жертве. Я прижимал Аки к себе, чувствовал его теплое тело рядом со своим, а теперь?... Неужели мне правда остается гнить за решеткой из-за любви? Я настолько далеко зашел? Или просто сошел с ума, что готов дать удерживать себя, как какого-то зверя? Но я не зверь, а человек. Все мы люди испорченные, порочные и любим, хотим делать то, чего почему-то нельзя. Почему мы все должны подчиняться какому-то никчемному закону не убивать, который придумал какой-то святоша, "посланник Бога"?! А потом сидеть запертыми в камере и рассуждать о такой несправедливости, огражденными от мира, как будто бы я умею убивать одним лишь взглядом, посмотрев на кого-то? А если я хочу видеть перед собой того, кого тоже должны по сути упрятать далеко-далеко? Если я люблю его, делаю такие безумные вещи ради него? Почему я не могу законно целовать его и гулять на свободе, держа за руку и не ловя кучу презрительных взглядов? И дело здесь не только в том, что мы с ним оба убийцы. Мы брали ответственность за то, что делали, но кто сказал что мы обязаны отвечать за все, что сделали? Тем более я ни капли не жалею обо всем том, что сделал и с кем. Как я уже и говорил - все эти стервы заслуживали быть устраненными самыми болезненными способами и они этого получили. Мне остается лишь надеяться, что все быстро закончится и неважно как - моим побегом или же моей смертью.