ʙᴇᴀᴛɪɴɢ ʜᴇᴀʀᴛ

Намджун, будучи проницательным маленьким демоном, замечает, что что-то изменилось, когда видит, как они входят в его лабораторию. Он с любопытством смотрит на Юнги, но не задаёт вопросов, пока Чимин не подсоединяется к компьютеру и не отключается. То, насколько он доверяет им обоим, трогательно. — Хочешь взглянуть на его сердцевину? — шепчет Намджун, анализируя данные на экране. — Ты просто отброс человеческого общества, — Юнги говорит в полголоса, зная, что Намджун его проверяет. — Итак, — начинает Намджун, но тут же останавливает себя, — Я даже не понимаю, хочу ли я это знать. — Тебе лучше этого не знать, поверь мне, — Юнги вздыхает. — Так хорошо? — Ещё лучше, — напевает Юнги в ответ. Брови Намджуна поднимаются чуть ли не к линии волос. — Теперь мне действительно интересно, — Намджун скрестил руки на груди, широко ухмыляясь. Прежде чем Юнги успевает отчитать его, их прерывает писклявый звук. «Я вас слышу», — написано на экране компьютера, оба мужчины одновременно смотрят на неподвижное тело Чимина. — Ой, — бормочет Намджун и выключает микрофон. Большой красный знак, сопровождаемый писком, начинает мигать на экране. — Думаю, твоё любопытство подождет ещё немного, — Юнги пожимает плечами, подталкивая локтем другого мужчину. Намджун вздыхает и возвращается к своему анализу. Несколько часов спустя Чимин сидит на кровати с милой гримасой на лице, глядя на этих двоих. Намджун неловко смеётся, умоляя его о прощении, и подкупая обещаниями вылечить лучше, чем Юнги. Они составили список необходимых деталей и вещей, которые понадобятся, и отправили его нескольким торговцам, чтобы те могли переправить их рейдерам. Всё идет на лад. Но надолго ли?

***

Юнги должен был догадаться, что они, так или иначе, найдут его. В глубине души он всегда знал, что чёрный рынок — не только место для жуликов. В одну секунду он проклинает проводку конечности, которую заказал клиент, и в следующую секунду уже знает, что окружен солдатами и стоит лицом к лицу с единственным человеком, с которым надеялся никогда не встретиться. Создатель Чимина, его вкатывает в гараж один из солдат, лицо которого являет собой идеальную картину терпения и доброжелательности. Доктор улыбается ему, как измученный родитель, и спрашивает о Чимине. Юнги притворяется тупым целых 5 минут, пока солдат не загружает чертёж Чимина на свой компьютер. Доктор многозначительно смотрит на него. — Скажи мне, что с ним всё в порядке! Пожалуйста, скажи мне, что ты заботился о нём! Юнги молча кивает. Меньше всего он ожидал такого эмоционального всплеска. Доктор заметно расслабляется, нервно потирая руками парализованные ноги. — Я боялся, что ты его разберёшь на запчасти и продашь. Рад, что ты этого не сделал. Ты же знаешь: я его создал и знаю его тело вдоль и поперёк. Было не так уж трудно найти запасные части, которые подошли бы ему. Я хоть и под впечатлением, но не думал, что кто-то поможет ему, особенно после этой новости, — он устало вздыхает, — Я очень рад. Я думал, что потерял его навсегда. Юнги, на самом деле, не слушает, что говорит этот человек. Он пытается найти выход из этого затруднительного положения, но с учётом более чем дюжины ружей, заряженных и готовых стрелять, не уверен, что сможет это сделать. — Я вижу, что ты нервничаешь, — говорит доктор, положив руки на колени. Он тяжело вздыхает, и его лицо искажает несчастная гримаса, — Я здесь не для того, чтобы заставлять тебя что-то делать. Я просто хочу знать, что с Чимином всё в порядке, — он смотрит на Юнги с грустной улыбкой, — Я знаю технологию, доступную в этих краях и просто хочу убедиться, что это не… причинение боли. Юнги кусает щеку изнутри. — Ах, — неуверенно вздыхает профессор, — так оно и есть, не так ли? Юнги виновато смотрит в пол. Даже с помощью Намджуна они не смогли починить Чимина, не принеся ему страданий. Они перепробовали все способы перекалибровки и замены деталей, но чем больше они старались, тем хуже становилось состояние Чимина. Юнги знает, что андроид скрывает это, но становится всё более и более очевидным, что Чимин приближается к точке «разрыва». Самое обидное, что Чимин всегда говорит, что с ним всё в порядке, он «не жалуется» и отвлекает Юнги нежными поцелуями — это сводит его с ума. — У меня есть… предложение. Юнги стискивает зубы. Он знает, какими будут следующие слова этого человека. — Чимина я никогда не соглашусь вернуть на базу, но.....если бы вы только позволили мне увидеть его. Я постараюсь поговорить с ним. Он должен вернуться для надлежащего ремонта, иначе он совсем сломается. Ты тоже можешь пойти, если хочешь. Доктор обещает сделать его частью своих исследований — механик всегда нужен, и вознаграждение будет немаленьким. Он чуть не расплакался, когда заговорил о Чимине. Просто это слишком ценное, слишком важное, собственное творение для него как сын. Юнги знает, что любить Чимина совсем не трудно. — Подумай об этом. Ты не обязан давать мне ответ прямо сейчас. Просто, пожалуйста, подумай. Ради Чимина. Юнги оцепенело кивает. Лицо доктора вспыхивает, глаза снова наполняются слезами. Когда Юнги возвращается в подземную лабораторию, Чимин приветствует его широкой улыбкой и сразу же начинает говорить ему на ухо о том, как Намджуну удалось исправить заклинившую лодыжку, и что сустав ноги работает более гладко, чем раньше. Юнги пытается вникнуть в его слова, но ему трудно сосредоточиться, когда его напряжение так заметно. — Пожалуйста, перестань, — говорит Юнги, заставляя Чимина закрыть рот с громким щелчком. Напряжение становится более заметным, когда он молчит. — Мне очень жаль, — Юнги извиняется с мучительным выражением лица, — Я знаю, что тебе больно. Не нужно притворяться, — Чимин вздыхает и улыбается ему. Он берёт лицо Юнги в свои руки и нежно целует его в губы. — Я бы лучше развалился здесь с тобой, чем вернулся туда, — говорит он безмятежно, — я так давно не был счастлив. Юнги не понимает, что это значит, но знает, что не может позволить Чимину сломаться, если есть шанс починить его. Кроме того, они смогут остаться вместе. В ту ночь, когда Чимин лежит в его объятиях, Юнги не может уснуть. Он чувствует себя настолько противоречиво, что становится тошно. Он ждёт целую неделю, наблюдая, как Чимин улыбается, чтобы скрыть свою боль, и, наконец, звонит.

***

На следующий день доктор со своей маленькой армией телохранителей появляется у Юнги, и он, не теряя времени, ведёт их к дому Намджуна. Он прекрасно всё спланировал — Намджун занят своими делами. — Мне очень жаль, но так будет лучше, — говорит Юнги, когда дверь открывается, и появляется Чимин, поливающий растения Намджуна. Андроид застыл у цветочной клумбы, его лицо медленно исказилось в ужасе. Юнги вот-вот скажет: «Всё в порядке, наконец-то, тебя починят», — придёт надлежащая помощь и запчасти, но звук выстрела обрывает его. Он кряхтит от боли и смотрит вниз на багровое пятно, которое расцветает на его животе. — Что… — он пытается, но задыхается, теряя равновесие, потому что тело перестаёт его слушать. — Ну, это оказалось легче, чем я ожидал. С другой стороны, люди действительно сочувствуют бедным старым калекам, не так ли? — говорит доктор и безо всякого напряжения встаёт с кресла-каталки. Чимин издаёт душераздирающий крик и бросается к Юнги, падает на пол сразу после того, как солдаты забрасывают его тело выстрелами из электрошокеров. Но они радуются слишком рано. Чимин издаёт напряжённый металлический стон и бьёт кулаком по земле, оставляя вмятину. Он медленно встаёт, к большому удивлению всех присутствующих, и, стиснув зубы, вырывает электроды, бросая их на пол. На мгновение воцаряется тишина, прерываемая паническим «О, чёрт» одного из старших солдат, знающим, что сейчас произойдёт. Чимин бежит к ним, размахивая рукой по широкой дуге и врезаясь ею в первого попавшегося солдата. Тошнотворный хруст ломающейся шеи человека и брызги крови и мозгов на стене — это сигнал, который заставляет весь Ад вырваться на свободу. Ещё три человека падают на землю, прежде чем остальные, наконец, бросают электрошокеры и начинают стрелять пулями. Один из солдат умудряется попасть Чимину в живот, от чего тот отшатывается и спотыкается. Громкий крик сопровождается хрустом, когда Чимин отрывает ему руку. — Ты что, совсем с ума сошёл?! Не стреляйте в него, идиоты! — профессор сердито кричит, но никто его не слушает. Все заняты борьбой за свои жизни, а Чимин злобно разрывает их, окрашивая стены лаборатории в красный цвет. Он дерётся, как дикий загнанный в угол зверь. У солдат нет ни единого шанса. Юнги смотрит на кровавую бойню полными слез глазами. — Почему? — он прерывисто дышит, когда Чимин бьёт человека кулаком в грудь. — Почему у тебя идёт кровь? Он должен остановить его. Он должен сделать что-то, что не позволит Чимину продолжать в том же духе — это не то, чего хотел Юнги. Он зажимает рану в боку и пытается встать, но его останавливает ствол, прижатый к затылку. — Прекрати это безумие, Чимин, или этот человек умрёт. Угроза действует как заклинание. — Отпусти бедного солдата и иди сюда, — приказывает доктор. Чимин тяжело дышит, оскалив зубы и вызывающе глядя на него, но слушается, медленно отпуская шею мужчины, позволяя тому упасть на пол. — Посмотри, что ты наделал, — говорит доктор, тыча пистолетом в голову Юнги, — Посмотри, что ты заставил его сделать. И что мне теперь делать с тобой? Ты так хорошо позаботился о моём Чиминни, что он ест с твоей руки. Он поворачивается к андроиду. — Я расстроен, Чимин. Я думал, что ты любишь меня. Чимин смотрит на него в ответ, всё его тело дрожит от напряжения. Он прижимает ладонь к ране в боку, покачиваясь из стороны в сторону. — Я никогда не любил тебя и никогда не полюблю, больной ублюдок. Доктор прищёлкивает языком и качает головой. — Вот видишь! Это та благодарность, которую получаешь, когда даришь неблагодарному отродью идеальное тело. Я сделал его бессмертным, и вот как он отплатил мне. — О чём ты говоришь? — Юнги прерывисто вздыхает, пытаясь сморгнуть слёзы. — Ты превратил меня в чудовище! — Столь драматичный ещё с тех самых пор, как мы были детьми. Заберите его! — доктор щёлкает, заставляя солдат двигаться. Они толпятся вокруг Чимина, надевая ему на шею чёрные кандалы, как будто он животное. Секунду спустя его бессознательное тело рушится в их руки. Доктор поворачивается к Юнги и, наклонившись, шепчет ему на ухо: — А вы знали? У него в груди бьётся сердце, — говорит он с ликованием, — Точно так же, как у тебя и меня. Я даже сохранил его позвоночник. И ещё кое-какие детали. Юнги сжимает руки в кулаки. — Я могу тебе показать. А потом всё погружается во тьму.

***

Юнги просыпается с головной болью. Холодные белые огоньки, как бритвенные лезвия в его глазах, делают боль ещё сильнее. Он моргает целую минуту, пока зрение, наконец, не привыкает к этому, и оглядывает белую комнату. Высококлассное оборудование, высокие полки и роботизированные руки, отполированные до совершенства, точно говорят ему, где он находится. Он пытается пошевелиться, но оказывается полностью парализованным: всё, что он может сделать, это оглядеться. Юнги, кажется, привязан к какой-то раме, вертикально подпертой как манекен. Его глаза мечутся по комнате в поисках чего угодно, что могло бы помочь, но всё напрасно: он вообще не может двигаться. Он скрипит зубами и смотрит на стол в другом конце комнаты, изучая очертания тела, лежащего под белой простыней. — Я был очень удивлён, когда узнал, что Чимин смог получить помощь, — голос пугает. Доктор встаёт перед ним, закрывая обзор, — Я думал, что все предупреждения, транслировавшиеся в течение нескольких недель, заставят всех держаться на расстоянии и бояться его. Ты действительно особенный. С другой стороны, мой дорогой Чимин всегда хорошо умел убеждать людей. Такой добрый и сострадательный. И честный тоже! Любимец всех. Неудивительно, что он сумел настроить против меня часть моего собственного персонала. Надо было от них избавиться. Юнги вспоминает первое сообщение, которое он увидел: старый отчаявшийся человек, предупреждающий людей об опасном андроиде на свободе. Что за дурацкая шутка! — Значит, ты убил их всех и свалил вину на него? Доктор пожимает плечами. — Ну конечно! Я должен был убедиться, что его секрет не просочится наружу. Представь себе реакцию! «Без шуток», — с горечью думает Юнги. — Чимин никогда никого не обижал, никогда! — мужчина возбуждённо улыбается, — Но посмотри, что он сделал ради тебя: убил половину моих солдат только ради твоего спасения. Так вот, это и есть любовь, — он кивает сам себе и похлопывает Юнги по щеке иссохшей рукой. Юнги хочет рвануть прочь, но не может, и на мгновение впадает в панику, в отчаянии обводя взглядом комнату. Доктор это замечает. — О да, — он прищёлкивает языком и делает шаг назад, оглядывая его с ног до головы удовлетворённым видом, — Он никогда никого не позволял себе любить, — говорит мужчина, понизив голос и скривив лицо в усмешке, — его сердце было слишком велико, чтобы выбрать только одного. Это было немного неприятно: ведь я так старался! — он мечтательно вздыхает, — Но мне просто необходимо было его заполучить, понимаешь? Он был так драгоценен и прекрасен, что мне было невыносимо думать о том, как он однажды увянет, — он улыбается про себя, — Звучит как монолог злодея, верно? Мы просто тянем время, чтобы у героя был шанс освободиться. — Вы не собираетесь уходить куда-нибудь. — Нет, пока не закончу с тобой, — он улыбается и тянется куда-то рядом с Юнги, таща за собой огромное зеркало. Мозгу Юнги требуется некоторое время, чтобы переварить то, что видят его глаза, и когда это, наконец, происходит, его дыхание выбивается из лёгких. Его голова кружится, зрение туманится, мозг балансирует на грани потери сознания. Он смотрит на отражение собственного тела, точнее, того, что от него осталось. Его грудь распахнута, открывая безумно бьющееся сердце. Пищащая машина — та, к которой подключены его органы. Он сходит с ума. — Почти такая же реакция была у Чимина, когда он впервые увидел это. Хотя он был немного более красноречивым, — совершенно невозмутимо говорит доктор, — Сначала я забрал его ноги, чтобы он не мог бежать. Потом руки, чтобы не мог драться — он стал совсем уж надоедливым после первой операции. Потом мне пришлось менять ему лёгкие: он был чертовски близок к тому, чтобы задохнуться, а я не мог этого допустить. Он начал чахнуть через несколько лет и вдруг стал таким уродливым. Так что я медленно снял с него всю его гниющую плоть, пока не создал то, чем он является сейчас, — совершенство! — он заканчивает широким жестом, глядя в небо, — Он никогда не состарится. Всегда будет безупречен — точно так же, как будешь ты. — Вы больны, — Юнги сплёвывает. Наконец-то нашлись слова. — У меня никогда не было с ним шанса, — говорит мужчина, как будто вообще не слышит его, — Но теперь, когда ты здесь, я так и сделаю! Он отворачивает зеркало в сторону. Юнги, наконец, складывает два и два вместе. — Ты такой красивый парень: неудивительно, что он влюбился в тебя. Я так благодарен, что ты взял его к себе, правда! Теперь у меня есть такая прекрасная возможность — всё благодаря тебе. Я не могу ждать! Он ничего не заметит, если мы просто уйдём… Это тело довольно старое и уродливое, но твоё… Наконец-то он полюбит меня. Наконец-то он будет моим! Возможно, потребуется некоторое время, чтобы полностью покончить с тобой, но я терпелив. Я ждал этого 53 года. Смотри, — он достаёт из кармана фотографию, — видишь это? Это же мы сами. Юнги отчаянно хочется кричать и метаться. Сейчас Чимин выглядит точно так же, как и тогда, даже лучше. Но только потому, что доктор сделал его таким. Человек на фотографии, стоящий рядом с ним, определённо доктор, намного моложе, но не до неузнаваемости. Он смотрит на Чимина так, словно тот — единственное, что существует на свете. — А теперь, — доктор засовывает фотографию обратно в карман и хлопает в ладоши, — Всего лишь небольшая поправка к позвоночнику, и это… — он поднимает крошечный круглый диск, — маленький имплантат в твоём мозгу, и всё будет готово! Ты даже сможешь посмотреть! Разве это не потрясающе? А теперь закрой глаза, пожелай спокойной ночи, и в следующий раз, когда ты проснёшься, мы будем «соседями по комнате» Когда доктор поворачивается к своему компьютеру и начинает печатать, Юнги, наконец, издаёт тот крик, который сдерживал. Он рычит в гневе так громко, как только может, чувствуя, как горло горит, а зрение медленно погружается в черноту. Последнее, что он помнит — это как что-то мокрое брызнуло ему в лицо, и как затряслась металлическая рама, удерживающая его на ногах.

***

Когда Юнги просыпается, он чувствует себя оцепеневшим — полностью отключённым. Что-то прижимается к его боку, прижимается к нему, но он не чувствует этого как следует. Никакого тепла, ничего такого. Он поворачивает голову и видит Чимина, прижавшегося щекой к его плечу. Он чувствует, как его глаза наполняются слезами. Неужели этот ублюдок преуспел? Контролирует ли он своё тело? Может быть, он сейчас где-то в своей голове смеётся над ним, держа Чимина в объятиях Юнги и притворяясь им? — Юнги, — голос Чимина внезапно оборвал гнетущую череду мыслей. Андроид моргает, глядя на него снизу вверх слезящимися глазами. Юнги ждёт, не зная, двинется ли этот сумасшедший ублюдок? Не воспользуется ли он своим телом, чтобы вытереть влажные щёки Чимина? — Мне так жаль, — всхлипывает Чимин, его руки тянутся к щекам Юнги. Это он может чувствовать, — Мне очень жаль. Это всё моя вина. Юнги поднимает руку и убирает чёлку с глаз. В его голове нет голоса. Нет никакого безумного смеха, издевающегося над ним. Это всего лишь он. Только он и Чимин. Его собственное тело кажется ему чужим, но этого и следовало ожидать, поскольку конечности у него не такие, как у Чимина — искусственные и холодные. — Мне очень-очень жаль. Я не хотел, чтобы это случилось. Юнги вздыхает с облегчением и успокаивает его, поворачиваясь на бок. Он игнорирует верёвки, тянущие его назад за позвоночник. — Всё в порядке, — хрипит Юнги, — всё в порядке, — он закрывает глаза и прижимается губами к губам Чимина. Он обхватывает его руками и сплетает их ноги вместе. Это нормально, потому что теперь они похожи. — О боже мой! — их прерывает громкий голос. — Почему я всё время застаю вас в таком виде? — кричит Намджун, вскидывая руки в воздух, — Я беспокоился, что что-то случилось, с тех пор, как у тебя участился пульс, но ты…! Юнги вслепую отмахивается, ухмыляясь прямо в губы Чимина. — Ладно, ладно, я понял. Не забывай, что вокруг полно камер, — ворчит Намджун, наконец, покидая комнату. Они целуются ещё некоторое время, но любопытство Юнги берёт верх. Он откидывается на подушки и притягивает к себе Чимина. — А как же ты… Что случилось? — Юнги обшаривает комнату взглядом: там ещё пять кроватей, стол с цветами и столб для плюща рядом с ним. Похоже на больницу. Он слышит гулкий голос Намджуна, перекрикивающий жужжание бормочущих голосов, и не понимает, что всё это значит. Чимин устраивается поудобнее головой на груди и вздыхает. — Ты забыл упомянуть, что у Хосока есть свой собственный рейдовый отряд, — Чимин хихикает, — Они ворвались сюда прежде, чем этот псих успел закончить свою работу. Намджун тоже помогал. Им удалось убить его прежде, чем он успел сделать… тебе ещё больнее. Юнги вздыхает с облегчением. Пока Чимин с ним и в безопасности, он может справиться с этим. — Он прославился теперь, — говорит Чимин. — Намджун позаботился о том, чтобы все файлы и журналы были обнародованы. Все знают о преступлениях этого сумасшедшего. — А сейчас он играет роль нашего адвоката? Чимин пожимает плечами. — Вроде того. Он пытается не подпускать журналистов, Хоби играет роль его телохранителя. Из них вышли бы неплохие актеры. Юнги издаёт слабый смешок. — Какой сказочный конец! — бормочет он, — Почти не похоже на правду. Он прижимается щекой к макушке Чимина и отворачивается в сторону.

***

Они то погружаются в сон, то просыпаются бог знает как долго, но после того, как медсестра приходит их проведать, Юнги обнаруживает, что больше не может заснуть. Он толкает Чимина локтем, пока тот не издаёт сонный вопросительный звук. — А что вы сделали с другим телом? Чимин ёрзает рядом с ним, тихо выдыхая. — Какое тело? — В комнате был труп. На столе у стены. Неужели Намджун его забрал? Чимин издаёт ещё один неопределённый звук. — Там были только ты и доктор Юнги сглатывает комок в горле. — О… Он чувствует губы Чимина на своей щеке.  — Ты в порядке? Юнги кивает, глядя широко раскрытыми глазами на пустой белый потолок. — Да, хорошо. Он крепче обнимает Чимина, успокаивающе поглаживая его поясницу. — Всё в порядке.