Часть 1
14 июля 2020 г., 15:08
- Почему вы решили совершить самоубийство?
- Мне стало скучно жить.
- И вы решили, что самоубийство Вас развеселит?
***
Последний раз ему было так плохо, когда он по ошибке смешал алкоголь с препаратами, явно не предназначенными для таких головокружительных открытый. Это было в далекие девяностые, но чувство ностальгии, увы, не принесло должного удовольствия. Как раз наоборот. Тони закашлялся, чувствуя, что блевать ему уже нечем, но желудок, продолжая сокращаться, заставлял мелко вздрагивать всем телом. - Хф, - попытался сказать Тони. Пальцы в его глотке вновь надавили на корень языка, и Тони дернулся в сухом приступе тошноты. Он замычал. Пальцы наконец выскользнули из его рта, оставив на языке привкус желчи и спирта. Тони прикрыл глаза, ложась подбородком на ободок унитаза. Стоило ему поморщиться – воняло оттуда не розами, - как вода тут же зашуршала, унося с собой по трубам последствия этой ночи. - Вам нужно умыться, давайте, - сказали ему откуда-то сверху, и Тони покачал головой, так и не открывая глаз. Сверху терпеливо вздохнули, а потом его подняли на ноги с нечеловеческой силой и, право слово, как котенка, сунули мордой под струю воды в раковине. Холод взбодрил. Тони неохотно умыл лицо, прополоскал рот, тщетно пытаясь избавиться от привкуса рвоты. Хоть и медленно, но плывущее сознание выползало из-за алкогольной пелены. И только в тот момент он понял, кто перед ним стоял. - Паучок, - прохрипел он ошарашенно, не веря своим глазам. Поверить и правда было трудно – он не видел это лицо уже черт знает сколько, если только не считать свои кошмары. - Это я, - сказал Питер таким тоном, будто знал, что Тони сомневается, а не глюк ли это. Даже если и глюк – черт возьми, он только что спас ему жизнь. Либо же Тони уже был в раю. Хотя вряд ли заслуживал там место. Тони вновь прикрыл глаза, опираясь на раковину. Ему не хотелось смотреть на свои дрожащие пальцы или, уж тем более, на свое отражение в зеркале. - Что ты здесь делаешь? – спросил он в итоге. Вопросов крутилось много, но начать стоило с чего-то безопасного. Питер не ответил, обнял его за талию, впиваясь сильными пальцами в бок, и повел на выход из ванной комнаты. Черт знает, каким чудом он вообще оказался в ней. Скорее всего, Паучок его туда принес, но попытка что-то вспомнить сулила жуткую головную боль. Глаза закрывались, дико хотелось спать – просто отрубиться и, возможно, вообще больше не просыпаться, но Питер упрямо волок его по коридору. Ох, его упрямство – ну хотя бы чуточку – совсем бы не повредило Тони в его попытках наладить свою жизнь. - Паучок, - полувопросительно произнес Тони, когда его тело опустилось на кровать. Он не чувствовал кончиков пальцев, затылок холодно щекотал приближающийся обморок. - Все хорошо, - заверил его Питер, опускаясь рядом с кроватью на колени. Его теплые пальцы, пахнущие мылом, накрыли лоб Тони. Стало хорошо. Действительно хорошо. – Я позвонил доктору Беннеру сразу, как увидел вас. Он в пути. Вы только не отключайтесь, ладно? Тони слабо кивнул, хотя он не мог пообещать что-то столь же невыполнимое. Что ж, он в очередной раз нарушит свои обещания, не страшно. Сквозь накатывающую дрему он слышал почти истерический голос Питера. Не самый плохой исход событий, стоило признать. Он очень долго не слышал, как кто-то столь же трепетно, столь же благоговейно произносит это «мистер Старк». И то, что в трепет и благоговение добавились слезы, вовсе его не расстраивало. Разве что капельку. Тони позволил себе погрузиться во тьму.***
Если он думал, что на этом его кошмары закончатся, то... о, нет. Тони чувствовал себя так, будто его выдернули с того света, причем не самым ласковым способом. И вот ведь смех, он никому нахрен был не нужен почти целый год, а теперь смотрите-ка – притащились всей гурьбой. Заняли его гостиную, запрягли его ПЯТНИЦу, чтобы та, видите ли, включила для них кофеварку, и создали отличную атмосферу для еще одной попытки самоубийства. Команда мечты, чтоб их. Тони, замерзший после ледяного душа, которым его окатили, и завернутый в плед, закатил глаза. Тишина и укоризненные взгляды его утомляли. - Ну что, Мстители, общий сбор? – в полушутливом тоне спросил он. - Я бы убила тебя собственными руками, - заговорила Наташа одновременно с Роджерсом: - Старк, ты вообще понимаешь, что творишь? Тони выставил перед собой ладони в защитном жесте. - Что-то я не помню, чтобы вы и раньше так сильно волновались о моем похмелье? – он осмелился поднять взгляд на тихо сидящего Питера – и зря. Тот выглядел так, словно это он случайно чуть не угробил Тони, а не сам Тони. Отошедшее на второй план чувство стыда накатило на него оглушающей волной. - Тони, перестань строить из себя глупца, - попросил Брюс вежливо, но твердо. – Мы все понимаем, что это была не пьянка, а попытка суицида. И слава богу, неудачная. Он благодарно похлопал Питера по плечу, и тот сжался еще сильнее, чем до этого. Тони поморщился. У него жутко болела голова. - Я не пытался покончить с собой, я просто запил водкой аспирин. Как же много прошло времени с тех пор, когда люди смеялись над ироничными вещицами, вроде этой. Сейчас, по ощущениям, перед ним сидели не люди, а не иначе как каменные статуи, если бы статуи только могли излучать столько негатива. - Старк, мне глубоко насрать на то, какие душевные раны ты пытаешься запить время от времени, но это, - выделила Наташа последнее слово, - проявление эгоизма. - Ах, эгоизма, - Тони спрятал за усмешкой то, как сильно ему стало больно на мгновение. – И где же вы, мои друзья не-эгоисты, были все это время? Когда я, блять, по стенкам ползал в одиночестве? В комнате воцарилось молчание. Тони захотелось рассмеяться от того, какой картинно-дебильной стала его жизнь. - Так я и знал, - фыркнул он, собираясь встать и свалить подальше от этого разговора. - Ну уж нет, - Роджерс подошел чуть ли не вплотную, ткнул пальцем ему в грудь, заставив пошатнуться. – Мы все потеряли там своих друзей, Тони. И я, поверь мне, прекрасно понимаю, что значит терять любимого человека. Но ты ушел первым. Ты сделал этот выбор сам: делить боль с нами или ползать по стенам в одиночестве. И то, что ты делаешь с собой сейчас... - Стоп! – закричал Питер, вскочив на ноги. – Перестаньте. Вы накинулись на него, словно животные, вам должно быть стыдно! Тони прикрыл глаза. Он не мог отвечать за остальных, но ему было. Все еще было. - Я хочу отдохнуть, - прохрипел он, сглатывая комок в горле. – Можно мне хотя бы полчаса отдохнуть от вашей неприязни ко мне? - Где нам искать тебя через полчаса? – язвительно отозвалась Наташа. – На краю крыши? Питер громко скрипнул зубами и встал между ними и Тони очень злобной стеной. - Я с ним побуду, - сказал он, на удивление, спокойно. Его контроль над эмоциями, должно быть, прилично вырос за это время. Впрочем, как и он сам. Спустя несколько минут, когда все остальные разошлись кто куда – и дальше мучить его кофеварку или «незаметно» убрать ножи с видимого пространства, что было просто смешно, - Питер присел рядом. - Мне... жаль, что так вышло, - сказал он неуверенно. Тони лениво повернул к нему голову. Питер выглядел, как чья-то мечта: юное поджарое тело с точеными мышцами, что не мудрено – сколько ему? девятнадцать? двадцать? сколько времени прошло? – посерьезневший взгляд и четкая линия подбородка со шрамом. Мечта, пришедшая из его кошмаров. Тони отвернулся. - А мне нет, - сказал он, пожав плечами, и почувствовал на себе вопросительный взгляд Питера. – Есть очень много вещей, о которых я жалею, и эта – не одна из них. - Мне не стоило уезжать, - сказал Питер с грустью, которой раньше не было так много в его голосе. - Нет, стоило, - строго ответил Тони. – Ты уехал учиться, это важно. Питер помолчал какое-то время, продолжая смотреть на его профиль. - Это не совсем та причина, - сознался он в итоге, и Тони, не выдержав, фыркнул. О, будто он не знал! Будто он не знал, что в Нью-Йорке или, чтоб его, Массачусетсе полно отличных колледжей, куда Питера бы приняли за милую душу, но он выбрал чертову Англию. Будто он не знал, что Питер просто хотел уехать подальше от него. - Все в порядке, карапуз, - излишне оптимистично сказал Тони. – Я знаю, что со мной тяжело. Не оправдывайся. Они посидели молча еще какое-то время, а потом Питер, очевидно не выдержав, развернулся к нему всем корпусом и сжал в объятиях так сильно, что Тони показалось, будто его ребра опасно затрещали. - Так, ну хватит, - неловко сказал он, когда Питер не отстранился спустя какое-то слишком долгое для объятий время. – Ты слишком силен для моих старческих костей. - Я так соскучился, - прошептал Питер ему прямо в ухо, совершенно не собираясь отстраняться. Тони его понимал – он тоже ужасно, смертельно, просто невероятно соскучился. Так что он осторожно положил руки Питеру на спину, наконец ощущая, как впервые за долгое время его окутывает настоящим теплом. Наташа была права, он был эгоистом всю свою жизнь. С чего бы ему не быть им сейчас?***
- Я не собираюсь извиняться, - сказала Наташа, присаживаясь рядом с ним на диван и передавая ему одну из чашек, с которыми пришла. Ну надо же, в его собственном доме они сжалились над ним и сделали ему кофе. - Я и не ждал, - мотнул головой Тони, впрочем, охотно принимая подношение. Время подходило к пяти утра, и его отношение к тому, чтобы оказаться в мире живых без чашки кофе до полудня, вся команда знала на «отлично». Кстати, ха. Как забавно выходило с миром живых. - Но помни, что ты разбила мне сердце, - добавил он, сделав глоток. Сразу стало чуточку лучше – пустой измученный желудок с радостью принял что-то жидкое и горячее, а голова заработала чуть усерднее. - Я бы поверила, если бы оно хотя бы у тебя было, - отбрила Наташа. - Ауч, - скривился Тони. Они замолчали, время от времени прикладываясь к своим чашкам. За то время, что они не виделись, Наташа вновь покрасилась в рыжий, очевидно, в попытках вернуть образ роковой красотки, но, если честно, еще больше подчеркнула свою затянувшуюся усталость. Когда над ними повисла эта не проходящая черная туча? И когда эта туча начала так больно бить молниями? - Тони, я не понимаю, - сокрушенно выдохнула Наташа. - Я устал, Нат, - ответил он. – От чувства вины. - Ты не мог спасти и ее, - вставила Наташа жестко, и Тони поморщился. В комнате слоном повисло несказанное «тоже». Ты не мог спасти и ее тоже, потому что ты спас кого-то другого. - Думаешь, я сделал неправильный выбор? – спросил он, ожидая в ответ только правду. - Может быть, и неправильный, - абсолютно не разочаровала его Наташа. – Но этот выбор, как видишь, себя оправдал. Раз ты здесь сидишь. Тони сжал двумя пальцами переносицу. - Иногда я не хочу этого, - сказал он в итоге. – Было бы лучше, если бы мне нужно было выбрать тогда не между ними, а между собой и ними. Наташа кивнула. - Я знаю, - заверила она, стиснув его плечо сильными пальцами. – Но ты ничего не исправишь, если умрешь сейчас. Как всегда, женщины в его жизни были умными и очевидными там, где Тони был непроходимым глупцом. Так что он не был удивлен, когда она сказала: - Кстати, может скажешь ему уже? Он не был удивлен, но это совершенно не значило, что он собирался целовать ей ноги за догадку. Притворяться тупицей у него никогда не получалось, но Наташа ему бы и не поверила. - Тебе придется объяснить, я все еще под колесами. - Питеру, - бросила Наташа. – Сказать Питеру, что ты к нему испытываешь. Это перестало быть тайной уже давно. Тони вздохнул. Они не виделись почти год, и он даже думал, что немного соскучился, но вот, стоило ей появиться и открыть рот на полчаса, как чувство тоски испарилось, как ни бывало. - Раз это перестало быть тайной, какой смысл мне об этом говорить? Что изменится, если Тони, допустим, скажет Питеру, мол, Паучок, я испытываю к тебе чувства вовсе не отеческие? Он сильно сомневался, что тот немедленно и с восторгом прыгнет к нему в кровать. Или хотя бы в объятия. - Потому что люди это делают, разговаривают, - закатила Наташа глаза. – Сделай что-нибудь наконец. - Пытаешься уличить меня в социофобии? – картинно оскорбился Тони. Такие разговоры его веселили и, чего греха таить, отвлекали от дурных мыслей, хотя признавать это он не любил. - Нет, всего лишь в привычке избегать ответственности. - По-твоему, я избегаю ответственности? – на этот раз Тони оскорбился вполне искренне. – Я? Наташа не впечатлилась его эмоциями, вскинув аккуратную бровь. В ее палитре реакций данное выражение лица означало что-то типа «не пытайся ускользнуть от темы», и, к сожалению, у Тони действительно не было шансов. - Поговори с ним, Старк, - холодно сказала Наташа, ощутимо поставив точку в конце их беседы. У него не было, блять, ни единого шанса.***
Когда Тони вошел в свою спальню, Питер уже был там; стоял у стеллажа за кроватью и рассматривал фотографии. Вероятно, он услышал звук его шагов, потому что мотнул головой в его сторону, показывая, что знает о присутствии, но не отвлекся от изучения. - Я построил этот дом задолго до случившегося, - объяснил Тони. – Перевез сюда все, необходимое для жизни, в том числе и фотографии. Рука не поднялась убрать их потом. Ему не хотелось смотреть на них, он и так прекрасно знал, что на них и кто – каждый день, просыпаясь, он видел их. Тони смотрел на Питера, пока была еще такая возможность. Наверняка у того была своя жизнь где-то, где он жил сейчас. И в ней не было для Тони места. - Это хорошо, - кивнул Питер, вопреки его ожиданиям. – Когда мои родители погибли, Мэй постоянно говорила о них. Она боялась, что я просто забуду их, или типа того. Я был ребенком. Тони улыбнулся. Питер нечасто говорил о своих родителях раньше, вероятно из-за того, что у него были Мэй и Бен, когда-то заменившие ему их. То, что Питер едва ли не впервые поделился с ним кусочком своих воспоминаний о них, было приятно. - Я точно не забуду, не переживай, - сказал Тони в итоге. – Разве что, чуть позже, когда меня сразит старость и синдром Альцгеймера. Хотя ждать осталось не так долго… Питер резко развернулся к нему лицом. Выглядел он так обиженно, будто Тони оскорбил лично его. Хотя, зная Питера, он скорее обидится за соседского котенка, чем за себя. - Не говорите так! – воскликнул он резко. – Ну какая вам старость? Тони критически осмотрел себя сверху вниз и сокрушенно качнул головой. - Пора признать, что я уже не тот красавчик, что раньше. Это не было ложью. Первое время после смерти Пеппер он пытался убить себя работой: распустил совет директоров, впервые за долгое время самостоятельно распоряжаясь активами компании, ночами работал в мастерской. Он начал душить Питера заботой, потому что ему нужно было как-то оправдать себя за свой странный, удививший и его, и всю команду поступок. А когда он распознал природу чувств, толкнувших его на это, Питер уже собирал вещи. Тони потерял кого-либо, о ком он мог бы заботиться, и самое главное – он потерял всех, кто когда-либо заботился о нем самом. Сначала это было даже интересно. Словно вызов – как долго ты продержишься на одном кофе, Тони? как долго сможешь выживать на энергетиках? что, если добавить к виски немного обезболивающего, Тони? может сердце будет болеть чуть меньше? Так что, когда он обнаружил себя в зеркале исхудавшим и посеревшим, он подумал – а неплохо, я мог бы умереть и раньше. - Глупости, - убежденно заявил Питер, подходя к нему ближе. Теперь между ними оставалось меньше метра. И куда как меньше причин не рассказывать Питеру правду. – Вы очень красивый. Клянусь, мне есть с кем сравнивать. Тони поморщился. Он давно не рассматривал себя в зеркале, но он был уверен, что кембриджские фанатики академический гребли точно дали бы ему прикурить. - Не нужно этого, Паучок, - со смешком попросил Тони, неловко потирая мягкий живот. – Со мной необязательно сюсюкаться, я не жажду повторения. - Я не сюсюкаюсь, - возмущенно взмахнул руками Питер. – Я говорю, как есть: вы самый сексуальный мужчина, которого мне приходилось встречать, и то, как меняется ваш вес из-за… - он покрутил кистью, намекая на произошедшее, - этого не изменит. Тони прикусил изнутри щеку. Он так невыносимо давно не слышал таких искренних комплиментов, что ему эгоистично хотелось еще. Чтобы Питер не замолкал вообще. Говорил и говорил – о том, какой Тони красивый, какой сексуальный, как нужен ему. Если бы только Тони заслуживал такое всерьез. - Сексуальный, да? – не удержался он. Питер очаровательно порозовел, на его повзрослевшем лице румянец выглядел немного диковинно, но красиво. - Не смейтесь, - попросил он негромко, смущенно улыбаясь. - Возможно, я смеюсь впервые за очень долгое время, не отбирай у меня эту радость, - улыбнулся Тони в ответ. Впрочем, дразнить Питера он не собирался. Тот наверняка и так заставлял себя говорить ему это все, просто чтобы не заставлять его грустить, или что там обычно делают милые добрые мальчики вроде Питера. - Вы заслужили это как никто другой, - не разочаровал его Питер. - Это вряд ли, - качнул головой Тони. - Вы спасли мне жизнь, - напомнил Питер с легкой обидой. И он был прав – не стоило обесценивать это так, будто его жизнь ничего не значила, потому что это было точно не так. Тони кивнул, стараясь не смотреть на шрам, который так и не сошел с лица Питера, несмотря на всю его регенерацию. Этот шрам несомненно был виной Тони и неисправности костюма, который он спроектировал за пятнадцать минут или около того. И чем он думал, черт побери. - Тогда я рад, что ты здесь, - благодарно кивнул Тони. – Кстати, почему ты здесь? Питер замешкался. Ему явно было неловко. Интересно, почему же? - Я вроде как немного… следил за вами, - объяснил он неуверенно. Тони вскинул брови. Вот тебе новости. - Дай-ка угадаю, - хмыкнул он, осматривая комнату по углам. – Карен? Питер смущенно кивнул. - Простите! – проникновенно воскликнул он тут же. – Я не хотел вторгаться в вашу жизнь, я не подключался к камерам или что-то такое, честно! - Но разведывал обо мне информацию через ПЯТНИЦу, - закончил за него Тони, на что Питер согласно пожал плечами. Тони мог бы разозлиться – вероятнее всего, ему бы и следовало, но почему-то лишь польщенно улыбнулся. - Да, мистер Паркер, - сказал он в итоге. – Не ожидал такой заинтересованности. И как ты успел прискакать ко мне на паутине из Англии? Питер замялся еще сильнее. Он весь покраснел, втянув в рот нижнюю губу, и от напряжения разве что не искрил в разные стороны. - Вы не будете рады это услышать, - выдал он сокрушенно. - Но очевидно я должен, - ровно сказал Тони, предчувствуя что-то нехорошее. Питер помолчал какое-то время. О, кажется, Тони уже знал, в чем дело. - Я не был в Англии, - пробормотал Питер на грани слышимости. - Прости, Питер, видимо у меня что-то со слухом, потому что мне показалось, ты сказал, будто не был в Англии? – спросил Тони, сжимая зубы. - Я не был в Англии, - повторил Питер более уверено. Тони выдохнул. Все самые ужасные догадки ворвались в его голову подобно цунами. - Как давно ты в Нью-Йорке? – спросил он. - Не так долго, - произнес Питер с намеком на извинение в голосе, но как только Тони вскинул на него взгляд, потускнел. – Несколько месяцев. - Вот как, - выдал Тони. Он не знал, что еще сказать. Вероятно, дело было в слабости, но его мозг не мог собрать информацию для анализа воедино. Питер уже черт знает сколько находился в Нью-Йорке, но не давал о себе знать. Скорее всего, остальные Мстители были в курсе, раз никто из них не высказал удивления при его появлении. Почему ПЯТНИЦа не сообщила о его прибытии в город? Почему молчала о слежке? Тони мысленно хлопнул себя по лбу. Пора признать, что ответом на все его вопросы был алкоголизм и полное отсутствие заинтересованности в происходящем за пределами дна его бутылки. - Что ж, не скрою, я разочарован, - поджал губы Тони и развернулся в сторону выхода из спальни. Кажется, такими темпами алкоголизм из его жизни уйдет не скоро. - Мистер Старк! – позвал Питер в отчаянии. – Тони! Тони скрипнул зубами, выходя в коридор. Забавно, что первый раз, когда Питер назвал его по имени, произошел при таких обстоятельствах. - Мы поговорим позже, Питер, - пообещал он негромко, прежде чем Питер побежал бы за ним. Тони не собирался его игнорировать, в конце концов, он был уже достаточно взрослым человеком, чтобы проговаривать проблему. И хотя Наташа бы двести раз сказала «ха» на это заявление, что-то кому-то доказывать было не в его интересах. В его интересах было напиться.***
- Что ты с ним сделал? – с таким вопросом к нему подсел Клинт, держащий в руках миску с кукурузными чипсами. От них остро воняло химическим ароматизатором сыра, и Тони, который уже вторые сутки принимал в пищу только бульоны, сморщился. - Если ты про Роджерса, то я всего лишь напомнил ему о том, что в его возрасте няньку уже нужно из себя не строить, а нанимать, - спокойно пояснил Тони. Поморщившись еще раз, он все же отодвинулся на самый край дивана. - Ты знаешь, что я говорю о мальчишке, - не повелся Клинт. Он тут же фыркнул. – А с Роджерсом все и так понятно. Тони пожал плечами. Разговаривать про Стива у него желания не было, а про Питера… если честно, желания было еще меньше. - Он выглядит так, будто ты растоптал его песочный замок, - будто вскользь сказал Клинт, облизывая пальцы, оглянулся в поисках пульта, а затем крикнул в потолок: - ПЯТНИЦа, громче! - Если из нас двоих кто-то что-то и растоптал, то точно не я, - проворчал Тони. Он не злился на Питера, но ему было не по себе от мысли, что для потери построенного между ними доверия потребовалось так мало времени. - Старк, когда ты стал таким сентиментальным? – поморщился Клинт. - У меня было много причин и пятьдесят с лишним лет жизни, - Тони все же запустил руку в миску на коленях Бартона. Чипсы воняли отвратительно, но невольно навеивали воспоминания о временах еще до – когда Питер наведывался в башню с рюкзаком, набитым учебниками, запасной одеждой и чипсами. Тони иногда приходилось ругать его. Холодильник базы всегда был набит до отвала, а ПЯТНИЦа, осведомленная о вкусовых предпочтениях всех, кто хотя бы заглядывал в башню в качестве гостя, по щелчку могла бы заказать что угодно из любого ресторана. Ребенок – часто напоминал он себе. Упрямый ребенок. - Как долго вы знаете, что Питер в городе? – спросил он, смотря в плазму пустым взглядом. - Он обозначил себя сразу, - спокойно ответил Клинт. – Где-то в июле. Тони кивнул. Сейчас был октябрь. Как он и думал. - Ты обвиняешь его в том, что он не показался тебе, - без намека на вопрос сказал Клинт. - Я его не обвиняю, мне непонятна эта клоунада. - Господи, - выдохнул Клинт устало и отложил миску на тумбу. – Клоунада, Старк, это ваши с ним танцы возле бензопилы, будем честны. Ты то спасаешь его, притягиваешь к себе, то отталкиваешь, отрицаешь… Обидно то, что он берет с тебя пример и делает все тоже самое. Но знаешь, что самое смешное? Он делает все тоже самое с тобой. - Я знаю, что неидеален, вопреки расхожему мнению, - Тони слишком часто подавал себя как эгоцентричный и самоуверенный человек, что в итоге сыграло с ним злую шутку. – И я виню во всем, что случилось, исключительно себя. Но он был мне нужен. Тони замолчал в легком потрясении. Он не собирался говорить это вот так. - Отлично, - медленно произнес Клинт, тоже слегка ошарашенный. – Ты сдвинулся с мертвой точки, теперь просто скажи это ему, и дело в кармане. Кстати, звонил Фьюри. Наверное, прямиком из преисподней. Что там за хрень с этими галактическими клоунами?***
Пожалуй, впервые за долгие годы своей жизни Тони не хотел знать слишком много. Ему было неинтересно, что происходило с этой компашкой Звездного придурка, что творилось в ЩИТе в целом и у Ника Фьюри в частности. Если честно, ему даже было почти плевать на происходящее в собственной корпорации – он давно вверил экономические вопросы совету директоров, а на производстве у него трудились лучшие умы Америки, которых он отбирал лично в свое время. Впрочем, он прекрасно знал, что акции Старк Индастриз упали, и они потеряли сумму, губительную для экономики маленькой страны. Но он ничего не мог с собой поделать. Он отрицал это слово, но пришла пора произнести его хотя бы в своей голове: депрессия. У него была чертова депрессия, и все предположения насчет сомнительности этой болезни летели бы к чертям собачьим. Тони никогда так долго не лежал на диване раньше. Он даже не был уверен, что за всю жизнь пролежал на нем столько часов, сколько за последние несколько дней. У него не было сил даже на то, чтобы принять участие в обсуждении… каких-то там планов Мстителей. О, кого он обманывал, плевать он хотел на их планы. Не дети малые, и без него справятся. Справлялись же как-то. - ПЯТНИЦа, мне нужны симптомы депрессии, - произнес он достаточно тихо, чтобы сидящие на кухне Мстители этого не услышали. - Среди множества симптомов самыми распространенными считаются: чувство подавленности; потеря интереса к вещам, которые прежде нравились; усталость, отсутствие энергии; постоянное чувство вины, а также склонность к саморазрушению, - отрапортовала ПЯТНИЦа так же негромко. – Сэр, смею заметить, что большинство симптомов… - Знаю, - отмахнулся Тони. – Большинство симптомов мне подходит. Отлично. Просто, блять, отлично. Как я это пропустил? - Вероятно, дело в алкоголе, - услужливо подсказала ПЯТНИЦа, и Тони вздохнул. – Но, полагаю, это был риторический вопрос. - Тогда зачем ты на него ответила? – проворчал он. – Чтобы еще больше погрузить меня в депрессию? Я думал, что создал себе помощницу, а не врага! - Сэр, большинство изученных мною источников советуют начать с восстановления прежнего темпа жизни, - проигнорировала его выпад ИИ. – Занятия спортом и умственной деятельностью в этом могут помочь. Также советуют не закрываться в себе, быть искренними. - Охренеть советы, - скривился Тони, а затем, подумав, накрылся одеялом с головой. – Начну как-нибудь потом. Одеяло тут же улетело в другой конец комнаты, с такой яростью его с Тони сдернули. - Ну уж нет, - сердито сказал ему Питер, стоящий за подлокотником, на котором Тони лежал головой. – Уж простите, но как бы вы ни старались скрыть ваш с ПЯТНИЦей разговор, я все слышал. Она права, нам нужно что-то делать с этим. - Кому это – нам? – лениво поинтересовался Тони, скрывая легкий испуг от того, как неожиданно в комнате появился Питер. - Нам – это нам, - твердо ответил тот, присаживаясь рядом. – Мистер Старк… Тони. Мне очень стыдно за то, что я не сообщил тебе о переезде обратно. Я боялся быть навязчивым. Ты так заботился обо мне… тогда, ну. Мне хотелось, чтобы ты позаботился о себе, и… Питер эмоционально всплеснул руками. - Боже, я же не думал, что все обернется вот так, - подвел к своей мысли он тускло. – Я был уверен, что ты справишься с этим. Что если я не буду отвлекать тебя, напоминать о том дне, светить этим тупым шрамом… я думал, тебе станет лучше! Думал, что тебе нужно пространство. Клянусь, Тони, я не хотел, чтобы ты хотя бы один день чувствовал это все. Прости меня, я… Под конец своего монолога Питер сбился на частые всхлипы, у него покраснели глаза, и он в целом выглядел так, будто сейчас разревется, и Тони не мог это вынести. - Так, ну все, - сказал он, притягивая к себе Питера в объятия. Тот упал лицом ему на плечо и задрожал. Тони погладил его по горячей спине. – Паучок, почему же ты такой глупый? Ткань хенли на плече намокла. Тони краем глаза уловил движение сбоку. Он аккуратно скосил глаза в сторону кухонного проема – Наташа тихонько наблюдала за ними, прислонившись к косяку. Встретившись с Тони глазами, она кивнула ему и скрылась обратно в кухне. - Прости, - всхлипнул Питер, обхватывая его плечо и талию крепкими пальцами, очевидно, желая укрепить объятия. – Карен сообщала о участившихся случаях приема алкоголя, но я не воспринял это всерьез. Я должен был предположить… - Питер, - позвал Тони. – Не нужно хоронить меня, все хорошо. Все… будет хорошо. Питер поднял на него опухшие глаза с мокрыми стрелками слипшихся ресниц. - А что, если ты снова попытаешься… - высказал он свои опасения, но не смог договорить из-за сорвавшегося с губ рыдания. - Нет, - покачал Тони головой, ласково поглаживая Питера по голове. – Обещаю, нет. Я не знаю, что на меня нашло в тот раз. Я не совсем осознавал, что делаю, потому что уже был жутко пьян. Питер закивал, тяжело дыша ему в плечо. У Тони сердце ломило от того, как хотелось, чтобы Питер никуда не уходил. Никогда. Чтобы провел остаток жизни Тони у того на плече. - Пит, - позвал Тони спустя какое-то время. Тот перестал вздрагивать и шмыгать носом. – Кажется, мне нужна помощь. - Да, - кивнул Питер с готовностью, чуть отстраняясь. – Мы сделаем все, что необходимо. Я перевезу сюда кое-какие вещи, и… - Я люблю тебя, - внезапно сказал Тони. Питер распахнул глаза, замирая с несказанным на губах словом. – Я должен был это сказать. Питер выдохнул. Закрыл рот, открыл обратно и снова подвис. Тони горько усмехнулся. - Ты не обязан ничего отвечать, - сказал он твердо и улыбнулся. – ПЯТНИЦа посоветовала мне быть искренним. - Ох, Тони, - выдохнул Питер. Он выглядел таким растерянным, что все надежды Тони на хороший исход событий медленно вылетали в форточку. - Расслабься, Паучок, - похлопал Тони его по спине. – Я не умру, если ты мне откажешь. Питер от этих слов вздрогнул, и Тони поморщился. Да, не лучший оборот. - Я серьезно, все нормально, - еще раз сказал он, глядя Питеру прямо в глаза. - Тони, я не понимаю, с чего ты взял, что я скажу «нет», - растерянно покачал тот головой. – Я люблю тебя, наверное, с тех пор, как увидел сидящим в своей квартире с финиковым пирогом в руке. Тони моргнул. - Ты забавно выглядишь, когда пытаешься сделать вид, что тебе нравится еда, - скромно улыбнулся Питер и снова посерьезнел. – Я хочу сказать, что не понимаю, как так вышло, что это взаимно. Как там выразился Клинт? Танцы возле бензопилы? Тони хотел зааплодировать. - Да, Паучок, - вздохнул он. – Глупый-то я, как оказалось. Питер ничего не ответил, он осторожно сглотнул, приближая свое лицо почти вплотную к Тони, а затем медленно и очень бережно оставил сухой поцелуй в уголок губ. - Что ты делаешь? – глупо спросил Тони, потому что Питер не предпринял попыток сделать что-то еще. - Целую тебя, - также глупо ответил Питер. - Ладно, - пожал Тони плечами и, притянув его обратно к себе пальцами за подбородок, поцеловал по-настоящему. Он задрожал от пробирающих его ощущений, чувствуя, как Питер аккуратно забирается на него сверху всем телом. Боже, как же давно он не испытывал такого удовольствия просто от прикосновения чужого влажного языка к своему. - До этого момента я думал, что поцелуи переоценивают, - поделился Питер негромко, смотря на Тони своими огромными проницательными глазами. Его пальцы – и как только там оказались – гладили кожу живота под футболкой Тони. - Я тоже, - усмехнулся Тони. Питер хитро улыбнулся. - А сейчас? - А сейчас я чувствую себя Спящей красавицей, - проворчал Тони. Питер захихикал. - Мой волшебный поцелуй любви тебя пробудил? - Точно взбодрил, - Тони уверенно кивнул. Он не верил в хэппи-энды, в сказки с хорошим концом. Но пока внутри что-то радостно сжималось от чувства всепоглощающей нежности, стоило попытаться еще побороться. К тому же, он был не один. - Я не собираюсь на этом останавливаться, - заявил Питер, и это было оно. Доказательство того, что у Тони Старка есть сердце.
Примечания:
Прости, Пепс.
