Фетиш.

      - Как ты понял, что любишь его?       Все началось с этого вопроса.       Кацуки прекрасно помнил, те первые быстрые удары сердца, когда Эйджиро истощал себя на стадионе. Всегда пытался превзойти не то чтобы Алого Бунтаря, а себя. Это были по настоящему сильные и мужественные поступки героя. И этим он отличался от других. Был не таким как все. Он сделал из обычной и неуклюжей причуды - боевую. Это достойно похвалы, но даже на нее Эйджиро, хоть и мягко смущаясь, отрицал правду и говорил, что мало делает для своего улучшения. Мало сил, мало извилин, мало мощи. Ему всегда было мало и, возможно, именно его ненасытность и жадность привлекло внимание Кацуки.       Бакуго заметил его лишь на совместном бое против Деку с Круглолицей. Это все потому, что он крутился в компании «тупиц и недоносков», но, видя его в действии, у Кацу замирало сердце. Когда множество ударов или осколков от зданий прилетало в его сторону казалось, что его сейчас вот-вот размажут, но черт тебя дери! Он с улыбкой на лице сокрушал своих противников, вне зависимости от их мощи. Поэтому Кацуки смотрит на него по-другому. С опаской и осторожностью, с восхищением и любопытством, с усмешкой и радостью. Да, блондину было радостно смотреть на него. Настолько, что, забываясь, мило улыбается ему прямо в лицо, тем самым заставив весь класс врасплох. Но вместо того, чтобы поиздеваться над чувствами своего, на тот момент, друга, Эйджи лишь переводит тему, чтобы класс не начал выливать на него свои издевки. Опять же еще один мужественный и добрый поступок. К великому счастью, это не единственный раз, когда Киришима спасает его с передряг. Очень часто Кацу вспоминает тот случай на острове, когда они отделились от своих одноклассников и попали прямо к лапам злодеям. Он тогда спас его, но сам получил сильные увечья. Влетел в стену, оставляя на ней небольшой кратер. Кацуки тогда выпал из реальности и с невероятной злостью наносил беспорядочные взрывы на этих мудаков. Скорей всего, после этого случая Кацуки перестает смотреть на него как на «братана»...       Холодное утро сочится сквозь стены госпиталя, где заплаканный Кацуки держит перебинтованную руку «несокрушимой стены». Сероватые стены от старости и точно такой же плинтус нагоняют еще большую тоску. В палате только одна занятая кровать, металлический стул, аппараты для жизнедеятельности пострадавшего и две трубки обеспечивающие воздух в легкие. Операция прошла успешно - он сможет дальше быть защитой для Кацуки. Но ему до сих пор страшно. Страшно потерять его. Страшно снова увидеть его неудачное сопротивление. Все его тело в белых лентах, местами запачканных кровью. Одно лицо остается чистым, без ушибов. Кацуки нежно проводит рукой по щеке, задевая уголки губ. Потрескавшаяся кожа нагоняла ужас, будто причуда все еще работала от страха, что он испытал за те мимолетные секунды. Но со временем она успокаивается от теплоты блондина и теперь казалась не такой черствой, а скорее как малиновое желе. Щечки так и хотели «провалиться» от небольшой тяжести пальцев. От такого Бакуго чувствовал облегчение, думая, что даже сейчас Эйджи пытается его защитить и успокоить от лишних переживаний. Поэтому, как думает блондин, это и есть причина почему поцеловал его в губы через свою ладонь. Он не выдержал всей этой ситуации. Ему нужно было выпустить пар. Тем более Киришима сам виноват, что так неосознанно манипулирует им. Бакуго отдергивается и, шатаясь, падает на пол, а после с цоканьем убегает с палаты, сбивая все углы больницы.       Он давно заметил, что даже небольшие ямочки на этих щеках могли сделать или сказать больше, чем сам красноволосый. Не обладая особым острым умом или невероятной силой, он заставлял затаивать дыхание блондина лишь своей дикой волей к победе и миру. И это касается не только геройства, но и к другим вещам. Например, даже самая обычная готовка Эйджи была невыносимой. Он не умел готовить, но для Кацуки смог сделать охренительные блины. Невероятный запах, чистая посуда и горячий травяной чай в постель блондина. Тем утром Кацуки не пошел на занятия из-за температуры и остался в общежитии, а после пяти часов дня Киришима приносит ему свое творение с улыбкой на лице. Красноволосый ошибочно думает, что пунцовый друг обретает еще более красные оттенки на щеках из-за температуры, не подозревая, что дело в нем. Поэтому, не зная никаких границ личного пространства, садиться на пол перед кроватью ближе к голове блондина и кормит его с помощью вилки. Тогда Кацу не мог и слова в отрицании промолвить, делая самый очевидный вывод - он по уши влюблен.       Часто, задумываясь на скучных уроках об остроте его клыков, Кацуки неосознанно трогает свои зубы, не замечая заинтересованного взгляда сбоку. Он настолько увлекся, что прикусил свой палец и зашипел как кошка. От такого Киришима смеется в кулак, а когда Кацу поворачивается на него с удивленным взглядом и со стекающей кровью на пальце, меняется на глазах. Он поднимает руку и говорит Айзаве, что Кацуки нужно выйти обработать царапину. И вот опять он проявляет свою защиту и заботу к нему. У блондина не остается выбора кроме как принять ее...       - С тобой все хорошо? - Эйджиро задает вопрос, замечая его затупление взглядом во время совместного выполнения домашних работ в комнате блондина. Поднимает руку к его лбу, с интересом заглядывая в глаза. Черт! Кацуки уже не может этого терпеть. Столько намеков, столько эмоций, столько Эйджиро, что он не выдерживает и срывается. Срывается прямо в его губы и, перехватывая руку, тянет на себя. Сразу просовывает язык к нему в рот, не давая опомниться. Он не смотрит на удивлённого Эйджи и лишь сильнее тянет на себя. И, чувствуя как рука Эйджиро в ответ сжала его затылок, встает и ударяется об край стола. Введёт за собой в кровать позади, опрокидывая на себя и все так же стараясь изучить его клыки до последнего. Они оказались настолько колючими, что обычное касание привело за собой кровь. Она не успевала стекать по глотке Кацу, ведь Эйджи умело слизывал ее ловким движением языком. У них никогда не было отношений, никогда не целовались и уж тем более не занимались сексом, но они будто на протяжении всех этих лет представляли этот момент и пытались взять первенство. Соревновались они всегда. В техниках, в боях, в задержке дыхания и в «кто быстрее сорвет эту чертову футболку». Они пытались стянуть ее друг с друга, нагло смотря хищными глазами. Эйджиро отрывается от схватки и, запыхавшимся голосом, произносит, снимая свой свитшот:       - Сними. - Кацуки понимает и, приподнимаясь ближе к груди Эйджи, пока тот сидел на его пахе, скидывает с себя чуть порванную футболку. Кацуки видит как Эйджи сладко облизывает свои губы от его крови. Видит чумовой взгляд, который хотел сожрать его. Видит возбуждение. Видит шрамы и недавние ушибы. Видит как тот лишь одной своей аурой говорит, что выиграл. Это новая сторона Киришимы, которая впервые открылась, нравилась Бакуго больше чем сам Киришима.       - Ты хочешь заняться этим? - спрашивает Кацуки и тянет его за талию на себя. Переключается на шею и, нежно целуя, облизывает чуть соленные от пота ключицы. Подмечая, что это действительно очень чувствительное место его друга партнёра, кусает его, чтобы тот дал ответ.       - Ты... - Киришима весь трясется, толкается пахом в его сторону. Тяжелым дыханием ошпаривает его ухо и, ухватываясь за его плечи, прижимает их как можно к сильнее матрасу. Вид смущенного и в тоже время настырного Бакуго поставил все точки над «и». От такого Эйджи рычит, растегивая свой ремень:       - Я только об этом и мечтал, Бакуго.       Спустя каких-то 60 секунд они лежали на боку, продолжая неумело снимать свою нижнюю одежду, кроме боксеров. Что-что, но сделать это намного сложнее, чем сказать, поэтому нетерпеливый Кацуки первый дотрагивается до него. Одно чертового движения хватило для того, чтобы Эйджиро кончил ему в руку, пачкая одеяло.       - Тц, скорострел. - Кацуки усмехается и уже жалеет об этом. Эйджиро как подменили - теперь он развернул блондина к себе спиной, просовывая руку к заднему проходу, предварительно смочив его своей слюной. Он не давал Кацуки двинуться и лишь сильней прижимал его своим телом к матрасу, пока тот пытался убить Эйджи матом. Но спустя прилично долгое время красноволосый просовывает второй палец до конца и достает до стимулирующего бугорка, тем самым заставляет Кацуки заткнуться и уткнуться в подушку.       - Тебе нравится? - Эйджиро целует его спину, оставляя мельком засосы. В ответ он получил сдавленный и тихий стон. - Я знал, что тебе это понравится, Бакуго.       - Заткнись. - Кацуки прохрипел и понял, что занял место пассива. Черт! Он хотел трахать Эйджиро, а теперь его будут. Только этот милый и добрый на вид мальчишка мог сделать так. Только, блядь, он мог так нагло манипулировать им и заставить пойти на такое. Но это даже к лучшему, ведь оказывается, это намного приятней чем обычная дрочка. Он только опустил свое счастье! Блондин сильнее выгибается и полностью расслабляется. Он как бы показал «зеленый свет» для проезда машинки.       - Нужна защита. - Произносит красноволосый, снимая свои боксеры и смотря на приподнятую бледную задницу.       - Тц, даже сейчас пытаешься защитить меня. - Огрызается Кацуки, радуясь внутри себя, что ничего не изменилось. - Под кроватью пачка лежит.       - А кто, если не я? - Эйджиро распаковывает пачку и достает один презерватив.       - И то верно. - Кацуки кладет подбородок на подушку и смотрит на спинку кровати, задумываясь о всех ситуациях, в которых Эйджиро спасал его. И его интерес к одному очень важному вопросу возрастает.       - Слушай, Эйджиро, - Кацуки закусывает губу. - Ты ко всем так проявляешь заботу?       Эйджиро как током пришибло. Он закончил надевать презерватив и уткнулся в его дырку, понимая, что он слишком большой для него.       - Нет. - Киришима отвечает сухо и даже немного злясь, будто это такой вопрос, который нельзя было задавать. И, смазывая член своей слюной, запускает головку внутрь. Кацуки выгибается и сжимается.       - Расслабься. - Эйджиро наклоняется к нему и целует ушко, а после шею и спину. - Мне нужно войти дальше.       И Кацуки делает это, прикусывая подушку от боли. Эйджи вошел наполовину, но этого достаточно, чтобы начать двигаться. И теперь комнату заполняли тихие стоны двоих в перемешку с матными криками блондина. Ему было чертовски ахуено. Настолько, что сам начинается долбиться в его сторону. Конечно же, Эйджиро понимает его намек и переворачивает его тело, параллельно целуя в губы. Трогает все его рельефное тело, томительно приближаясь к паху. Он все так же продолжает насиловать его дырочку, но теперь еще начинает и дрочить ему. Спустя три минуты они кончают. Эйджиро тяжело дышит над ним, держа руки по бокам от блондина.       - Кацуки... - Эйджиро произносит это, задыхаясь, с закрытыми глазами, но его перебивает Кацуки.       - Я люблю тебя, Дерьмоволосый. - Кацуки смотрит на него невинным детским взглядом, сжимая в ладонях покрывало. Эти слова намного интимнее того, что было до этого.       - И я тебя, Дырочка. - Эйджи мягко улыбается ему и сваливается рядом на кровать.       - Ты че охренел? Не называй меня так! - Кацуки толкает в плечо.       - Хорошо, Дырочка. - Красноволосый тянется за поцелуем, но в ответ получает сильный толчок, из-за которого он с грохотом падает на пол.