Be my pain.

Какова вероятность того, что ты в своей новой жизни, увязшей в говне, похоти и крови, встретишь самого чистого человека из всех тех, кто когда-либо тебе попадался? Хорошие дети попадают в рай. А вот послушные — обеспечивают себя нормальной жизнью. Те самые дети, которые на отлично учатся и в школе, и в универе, идут, как полагается, ровной, красивой дорожкой. Чонгук же сдался ещё когда был на третьем курсе медицинского. Он просто не выдержал, не смог быть правильным, не выдержал напора этой притворной идеальности. Сломался, превратившись в монстра, который крушил на своём пути всё. И вот та самая картина идеального мира рушится перед глазами - всё кажется настоящей фальшью. Не было никогда идеалов, не было послушных детей. Просто кто-то всё ещё держится, боясь стать по-настоящему свободным, а кто-то сломался, увязнув в своей личной свободе, которую очень трудно принять. Чонгук смеётся, глядя на побитого Тэхёна, и остановиться никак не может. Он смахивает несуществующие слезы и присаживается на колени перед омегой, оглядывая его внимательно, со всех сторон, пытаясь отыскать трещины, которые ведь, на самом деле, такие явные. Чонгук знал, что когда-нибудь Тэхён сломается, но он верил, что омега слишком слаб, чтобы выжить в мире, где Чонгук стал главным монстром. Тэхён бы не справился, он ведь был весь такой правильный, даже подумать не мог ни о чём неверном. Особенно для него были остры темы секса и алкоголя - он так боялся этого всего. Интересно, а Тэхён всё ещё «чистый» или уже успел заляпаться в том дерьме, в котором Чонгук варится уже лет пять? — Как жизнь, идеальный Ким Тэхён? — Чонгук хватает омегу за подбородок, заглядывая в некогда любимые медовые глаза, и удивляется, что те самые искры, которые держали Чонгука на плаву, всё ещё горят в глазах напротив. Тэхён ещё не сломлен. Он всё ещё живой в своём закрытом мире, где-то глубоко в груди. Чонгук его доламывать не хочет. Он немного успокаивается, понимая, что его некогда любимый Тэхён мог и вправду оказаться сильнее его самого и выдержать весь ужас, который произошёл со времени его рабства. — Как давно он здесь? — задает вопрос Чонгук, но явно не Тэхёну. Да и при желании Тэхён бы не ответил, просто сил нет, ведь единственное, что он сейчас понимал — это Чонгуково лицо напротив: его черные глаза, которые всегда горели адским огнём, эти кукольные губы, что улыбались с самой простой шутки, этот запах… Который под кожей, в каждой клетке, приходящий во сне и выламывающий кости. — С неделю, — слышится где-то со стороны и Чонгук стискивает зубы, поглаживая омегу по щеке. — Его трогали? — Нет. Он был слишком буйным, решили сначала немного приручить, — голос становится ярче, на что Тэхён переводит взгляд немного в сторону, цепляя того самого альфу, что забрал его из дома под душераздирающие крики матери. Тот самый: свирепый, сильный и отвратительный. Он завязал Тэхёна в морской узел, бросил, как мешок с картошкой, на железный пол транспортера и плюнул в след. Тэхён лишь слегка хмурится, пытаясь показать весь спектр эмоций, но не находит сил и устало прикрывает глаза, ощущая успокаивающий запах Чонгука. Того самого Чонгука, живого. — Нам избавиться от него? — Нет. Я его сам заберу. Уберите его из всех списков, он теперь моя собственность. Чонгук подхватывает омегу на руки, оглядывая толпу своих людей, и кивает охране, чтобы всех остальных пока закрыли до его следующего приезда. Грязно Чонгук играет, ой как грязно. Он ведь знал, что его люди пойдут в тот самый район, и почему же тогда не решился остановить? Стало интересно? Неужели? Чонгук, лживый монстр, надеялся ведь, что ему на блюдечке Тэхёна принесут, вот только думал из него душу всю выпотрошить, а не на руках нести в свой особняк. Где он вновь оступился? Почему вновь перед Тэхёном на колени упал? Как Тэхён им управляет? Тэхён заметно вырос: стал ещё более краше, более сексуальнее. Когда они вместе учились, Чонгук с ума сходил по одному только имени омеги. Тот внушал ему правильность жизни, показывал, где добро и зло, внушал, как правильно, а как — нет. «Людей нельзя обижать! Насилию - нет!» — кричал всегда Тэхён, но Чонгука удержать так и не смог. Так и не внушил альфе где хорошо, а где плохо. Чонгук своих демонов спустил с цепей и более приковывать не собирался, хватит, он этой «идеальной» жизни до блевоты нахавался.