Габриэль

      Это так странно. Я засыпаю и просыпаюсь здесь уже пятый год, но каждый новый день кажется первым. Кадетский корпус стал моим вторым домом с тех пор, как мне исполнилось одиннадцать. Мама с отцом долго сомневались, стоит ли их сыну с головой погружаться во всё дерьмо, что они сами когда-то испытали и продолжают это делать. Но я принял решение сам. Так, как всегда учил отец — взял ответственность за будущее на себя. И пока не знаю, правильным ли был этот выбор. Время покажет…       Что можно сказать обо мне в целом? — Если кратко, то: меня зовут Габриэль, мне шестнадцать лет, и, к сожалению, внешне я очень похож на отца. Разве что ростом высок, как мама, и от неё же мне достались темно-русые волосы и зеленый цвет глаз. Почему сожалею о внешнем сходстве с папой? — Потому что часто слышу: «А, это же сын Леви!».       Да, капитан Аккерман — мой отец. И нет, ничего плохого сказать не хочу — я очень люблю и уважаю обоих своих родителей. Всё дело в том, что люди, узнав мое имя, сразу же ставят невидимую планку: сын Сильнейшего Воина — значит, такой же способный. А может, даже лучше. Если бы…       Сам не знаю, чего от себя ждать. Всё, что пока могу — это показывать хорошие результаты в обучении. Поскольку я только кадет, выезжать на зачистки и различные экспедиции мне ещё не приходилось. Также, как и видеть настоящего титана вживую. Наверное, это звучит жалко? — Может быть, я бы согласился, но понимаю, что всё впереди. И потому каждый новый день начинаю с новыми силами. — Эй, Габ! Иди сюда, я заняла тебе место!       Как всегда. Имир, широко улыбаясь, машет мне рукой, сидя в столовке, за пока ещё свободным столом. Здесь уже слышится оживленный гомон: утренняя тренировка только что закончилась, и можно хоть ненадолго вздохнуть с облегчением. Держа поднос в руках, я сажусь напротив Имир. Хоть она и моя подруга, не могу не признавать, что для старшей дочери Королевы Хистории она ведет себя совсем не по-королевски. Или по-принцесски? — Ого, как это Шефер ещё не прикатил сюда свои яйца?       Тряхнув густой копной длинных черных волос, Имир со смехом хрюкнула в кулак. Ещё бы — этот дегенерат постоянно за ней хвостом ходит, при этом пытаясь изображать из себя крутого. — Не волнуйся, если услышу их грохот, успею спрятаться, — отозвалась подруга, с жадностью откусывая свежую булочку. — Было бы о чём беспокоиться.       Похоже, сегодняшний завтрак пройдет вполне спокойно. По крайней мере, мне так казалось. — Кто бы сомневался, что ты окажешься именно за этим столом.       Мда, не было печали… — В чем проблема, Шефер? — смотрю на высокомерную рожу Рихарда, стоящего рядом и держащего в руках поднос. — Я могу сидеть, где хочу. — Ну конечно, — рыжая морда внаглую подсаживается к Имир, практически касаясь её плечом. — Тебе здесь можно всё. Тем более, такой шанс…       Он повернул голову к Имир и одарил её такой мерзкой и самодовольной ухмылкой, что даже моя подруга, обычно доброжелательная ко всем, не смогла скрыть отвращения и скривилась, отодвигаясь от Шефера. — Не знаю, что ты там городишь, — хотя вполне догадываюсь, — но сделай одолжение — свали в туман и дай пожрать спокойно. — Может, лучше ты не будешь мешать? Мне нужно перекинуться парой фраз с нашей принцессой. — Слушай, Рихард, — тц, зачем она пытается ему улыбаться? — давай поговорим позже, после завтрака?       Это скоро станет традицией, уверен: Шефер постоянно пытается меня зацепить на тему родства с капитаном и всяческих связей моей семьи. А то, что я дружу с дочерью Королевы, очевидно, уже который год вызывает у него несварение. Мне, конечно, плевать на его мелкие провокации, но иногда так хочется почесать кулаки об эту наглую физиономию. — Как скажете, принцесса, вам я всецело готов подчиниться.       И почему меня тянет блевать? Шефер с явной неохотой поднялся из-за стола и, прихватив свой завтрак, ушел за к своим приятелям, сидящим в другом конце зала. — И когда ему надоест? — Имир со вздохом облегчения покачала головой. — Никогда. Или это был риторический вопрос?       Мне-то давно не холодно-не жарко от подкатов рыжемордого, а вот чувствительной девичьей натуре он только добавляет плохого настроения. До этого с аппетитом завтракавшая Имир теперь медленно водит вилкой по тарелке, смотря на неё пустым взглядом. — Всё нормально? — А? Да-да, я просто задумалась… Как бы все обернулось, если б мы не были теми, кто есть?..       Меня уже давно не удивляют подобные вопросы с её стороны. И, учитывая ситуацию, в которой оказалась Имир, я со своими «проблемами Аккерманов» могу катиться к чёртовой бабушке.       Ведь восемь лет назад она унаследовала Атакующего и Прародителя от Эрена Йегера…

***

— О! А вот и мой любимый племянничек!       Майор Ханджи, весело гремя какими-то склянками в ящике, который безуспешно пыталась затолкать в один из шкафов, подмигнула. Не знаю, почему она так меня зовет, ведь кровного родства между нами нет. Но я привык — лучшая подруга моей матери (после майора Кирштайна, конечно) называет меня так, сколько себя помню. — Здравствуйте, майор. Хотел спросить, вы не видели… доктора Аккерман?       Ох, что сейчас будет… — Кого? — громко хохотнула моя «тетушка». — Мамку, что ли, потерял?       Хватит ржать, я не в первый раз так её называю. Сколько можно? — Да, если так понятнее. — Сейчас придти должна, понесла Эрвину кое-какие бумаги. А что такое? — Ничего. Так, ерунда.       Не получится разговора, пока майор тут пасется. Видимо, придется в другой раз… — О, господи, встанут посреди прохода!..       Ворча, как старый торговец, мама буквально впечаталась в меня и едва не свалилась, но я успел её придержать. — Габриэль? А ты чего здесь? — она удивленно хлопает глазами, мгновенно забыв об инциденте. — Что-то случилось? — Нет, просто хотел поговорить. Как-нибудь потом…       Тактично слинять не получилось, и мама схватила меня за плечо. — Погоди, чего сразу побежал? Пойдем на улицу, тут как раз перекур намечается.       Мы вдвоем вышли из корпуса и, зайдя за угол, скрылись в тени. Пошарив по карманам, мама достала сигарету. Сунув ее в рот и прикуривая, она вопросительно уставилась на меня. — Папа тебе голову намылит за это. — Ну-у… о чем папа не знает, того и не было, — она пожала плечами. — Давай рассказывай, что там у тебя за проблемы?       Интересно, почему она сразу подумала о плохом? Под вопрошающим взором матери мне стало неловко, словно я шестилетний пацан, а меня отчитывают за порванные штаны. — Это не то чтобы проблема… И она даже не моя, по факту… В общем, я хотел спросить насчет Имир.       Родительница недоуменно приподняла бровь, но не перебивает, продолжая дымить. Это оказалось тяжелее, чем я думал. — Всё то, что легло на её плечи, и эта история с наследованием титанов… Мне не хочется, верить, что ничего нельзя изменить! Знать, что ей осталось так немного… Она полна стольких идей и, я уверен, многое хотела бы увидеть и сделать, но…       Мое желание говорить об этом пропало также резко, как и появилось, когда наткнулся на сочувственный и понимающий взгляд матери. — Ты хочешь защитить её от этой доли и не знаешь, как?       Лучше б она не произносила это вслух. Потому что угадала на сто процентов. Тяжело вздохнув, мама бросила окурок под ноги, растоптав его, и ласково погладила меня по щеке. — Боюсь, ты ничем не можешь ей помочь, родной. Но и корить себя за это не стоит. Ведь твоей вины нет никакой.       Каждое слово камнем ложится на моем сердце. Я стою, как шпала, и тупо смотрю в землю. — Пока нет решения проблемы. Но раз эта девочка настолько дорога тебе, сделай так, чтобы эта ноша была хоть чуточку легче. Будь с ней рядом, не позволяй чувствовать себя одинокой и покинутой. В конце концов, — мама грустно улыбнулась, — она принцесса. А ты — Аккерман…       Сейчас это звучит как проклятье. Вот только что мне с этим делать?

***

      Что бы ни терзало кадета духовно, а похода на тренировку ему не избежать. Всей группой мы топаем на очередное занятие с УПМ. И нам снова предстоит увидеть полное вселенской печали лицо инструктора Микасы Аккерман. Многим известно, что она такая с тех самых пор, как не стало Эрена Йегера, к которому была сильно привязана. И, может, оттого часто с такой грустью поглядывает на Имир, которую, как она сама мне говорила, это несколько смущает. — Слушай, если мы будем упражняться парно, закрой меня как-нибудь, чтобы она не видела? — подруга на ходу шепчет мне на ухо, вся на нервах перед занятием. — Я больше не могу выносить этих её взглядов!       Это было бы смешно, может, но после разговора с мамой моё настроение окончательно свалилось в морские глубины. — Ты не сможешь всегда избегать её. Она должна оценить твои навыки.       Тут же получаю тычок в бок — Какой же ты все-таки зануда-отличник! Трудно помочь хотя бы сейчас?!       Я, наверное, могу понять чувства их обеих. Одна видит в другой утраченного дорогого человека (или, по крайней мере, пытается высмотреть знакомые черты). А другая просто хочет быть собой, не опираясь на чье-то прошлое, вдобавок ко всему, принимая на себя груз ответственности предыдущих поколений. — Хорошо, я постараюсь.       Ничего нового. Всё те же инструкции, всё те же предупреждения и комментарии, всё те же манекены титанов для упражнений. И всё тот же пронзительно-пустой взгляд, слишком часто обращенный на Имир. Последняя, в свою очередь, старается на Микасу не смотреть, лишь глазами сигналит мне, когда может, и я пытаюсь выкрутиться, мельтеша возле подруги. Это, ко всему прочему, изрядно нервирует Рихарда, скрип зубов которого, наверное, слышен до самой стены Роза. — Спасибо, — подмигнула Имир, когда я сделал очередной абсолютно ненужный круг. — Хорош улыбаться, смотри по сторонам!       Она, похоже, уже собиралась обидеться, но выскочивший из густой кроны дерева манекен заставил её на время об этом забыть. Сориентировавшись в последний момент и едва не впечатавшись в свою цель, наша принцесса всё-таки смогла вырезать заветный кусок из шеи псевдотитана. — Мог бы и прикрыть, балда! — ну да, я еще и виноват остался, пф.       Но и мне некогда препираться. «Нападения» ускорились, став более неожиданными, и спустя буквально пять минут за нашими спинами лежало уже восемь поваленных снарядов для тренировки. Что ни говори, а в тандеме я и Имир работаем лучше, хотя и поодиночке справляемся вполне неплохо. Замечаний к нам у инструктора на этот раз не было.       Иду к корпусу, неся в руке только что снятое снаряжение — надо бы осмотреть и прочистить на всякий случай. Отцовская привычка всё держать в чистоте и порядке передалась и мне. Мама частенько ворчит, что её «атаковали чистоплюи, никакой засранской жизни нет». — Смотри, куда прёшь, — случайно столкнулся с кем-то плечом, не заметив, и уже собирался извиниться, но, подняв глаза на того, кто это сказал, понял, что моя вежливость тут никому в рог не уперлась.       Всё тот же Рихард. Всё также не в духе. И, кажется, от ненависти сейчас искры из глаз посыплются. — Надо же, один-одинешенек, — выплюнул Шефер. — Это даже странно. — Твой контроль за моими передвижениями и кругом общения начинает немного напрягать. — Больно надо за тобой следить, жополиз.       Хм, стоит ли вообще что-то отвечать? — Думаю, нет. Поведя плечом, я повернулся, собираясь продолжить свой путь, но в ту же секунду ощутил, как меня схватили за локоть. — Что, даже ничего не ответишь? Косишь под немногословного папашку? — Рихард шипит почти у самого моего уха. — Ну тогда я сам скажу, а ты послушай: отъебись от Имир. Это не тот стул, на котором ты сможешь усидеть.       Что за хрень несет этот придурок? Дернувшись, вырываю локоть из цепких пальцев Шефера. — С каких это пор ты приобрел право указывать мне, с кем общаться? — Да мне посрать, с кем ты там дружбу водишь, — Рихард сплюнул, громко фыркнув — Но советую тебе держаться подальше от принцессы Хотя бы ради сохранности своих костей и зубов.       Сколько раз за эти годы я слышал от него нечто подобное? Каждый раз одно и то же: «Отъебись-получишь-она моя-бла-бла-бла…». И сколько не пытайся с ним нормально говорить — не действует. — Ты перепутал, — ладно, буду использовать его же оружие, — ради сохранности твоих костей и зубов я советую тебе держаться подальше от нас обоих. — Чего ты добиваешься, уродец? Она же всё равно подох…       Я даже не дослушал до конца, и кулак будто без моего ведома на большой скорости встретился с мордой Рихарда. Что-то от маминого характера во мне всё-таки есть. Я не так сдержан, как отец, и более импульсивен. Часто во вред самому себе. — Ах ты сука! — Шефер в долгу никогда не остается, и тут же пытается отправить мне ответку. У него это почти получилось, он неплох в рукопашном бое. Но мне удалось увернуться. Одно движение за другим — и вот мы уже метелим друг друга, поочередно валяясь в пыли и разукрашивая тела и лица будущими синяками. — Какого черта?       Этот голос мне знаком даже слишком хорошо…       Капитан Аккерман смотрит на нас поочередно своим фирменным давящим взглядом, но кроме первого вопроса не произнес больше ни слова. Очевидно, ждет объяснений от нас. Но ни я, ни Рихард с этим делом не торопимся. — Слушайте, сопляки, я не любитель играть в гляделки, — очевидно, есть предел и кажущемуся незыблемым терпению капитана. — И тому, кто всё объяснит, может быть, даже не заряжу по яйцам.       Шефер отвернулся, снова демонстративно фыркнув, но заговорил: — Ничего особенного, капитан. Просто Габриэль не принял к сведению доброго совета.       Вот скотина. С такими «добрыми» друзьями и врагов не надо, как говорится.       Отец молча перевел взгляд на меня. — Мне нечего добавить, — не собираюсь жаловаться, это не в моей привычке. — Только то, что и мой «совет» до Шефера не дошел.       Такая трактовка причин потасовки Леви Аккермана явно не устроила. — После ужина моете вдвоём всю посуду и драите столовую. Найду грязь — дам вам пару «советов» по уборке. Пошли вон.       Да уж, о чем папа не знает — того не было. А что видел — то ему не понравилось…