Габриэль

      Всё когда-либо заканчивается. Пожалуй, даже исключений не найдется, не могу знать наверняка. Но в чем абсолютно уверен сейчас — так это в том, что сегодня последний день Габриэля-кадета. Пришло время делать новый важный выбор.       Солнце заходит за горизонт, окрашивая все вокруг в разные оттенки желтого и красного. Отличная погодка для того, чтобы, вытянув ноги, развалиться на цветочном лугу. Но это только в мечтах. В реальности горстка кадетов 121 корпуса любуется только листьями, которые сметает в кучу при уборке территории. — Ты действительно не хочешь пойти в Королевскую Полицию? — Имир смотрит на меня тоскливо-щенячьим взглядом, медленно махнув метелкой. Она спрашивает чисто номинально, ведь ответ ей прекрасно известен. — Мы уже говорили об этом не раз. Ты сама знаешь.       Я буду разведчиком. Но не из-за отца с матерью. Они оба никогда не давили на меня с этим, не пытались как-то манипулировать. Это мой собственный выбор. Я хочу действительно служить на благо Человечества. Но вместе с тем…       Завтра я потеряю лучшего друга. Точнее, подругу: Имир вернется в столицу, ведь ее подготовка закончена. А дальнейшая судьба, скорее всего, будет определена Королевой Хисторией. Осознание этого разрывает мое сердце на части. Но я не отступлюсь от своего пути. Не знаю, каким он будет, не знаю, правильная ли это дорога. Но знаю, что это мой путь.       Когда мама с папой впервые услышали о моем намерении служить в Разведкорпусе, они молчали. Лишь через минуту отец сказал: — Любое слово, дело, решение влияет на жизнь. И часто не только на твою собственную. Но ты строишь ее сам, и другие должны уважать это.       Помню, как мама тогда поджала губу, но кивнула: — Мы с папой поможем в твоих начинаниях. Куда бы ты не пошел, семья тебя не бросит.       Наверное, они хотели бы уберечь меня от опасности, от боли потерь, от неприятных картин, которые жизнь солдата пишет кровью. И я могу понять их желание. Но не могу позволить себе сидеть спокойно за стенами, зная, что однажды один из них или даже они оба могут не вернуться домой. Я хочу быть рядом. Ведь мы семья…       Я сжимаю в руках свою новую куртку с нашивками Крыльев Свободы, которую только что получил, и буквально кожей чувствую на пронзительные взгляды со стороны. Повернувшись направо, как и предполагал, вижу мать и отца, стоящих рядом друг с другом метрах в пятнадцати от меня. Их лица спокойны, но в глазах обоих читается одно: «Это твой выбор, и мы принимаем его». Я благодарен им за это. — Эй, дурила, а ну-ка посмотри на красавицу!       Меня пихнули кулаком в плечо, я обернулся, и первое, что увидел — широченная сияющая улыбка Имир. — По-моему, мне идет даже больше, чем тебе.       Взгляд сам собой опускается ниже, бродит по ее куртке, но вместо единорога на нашивках я вижу… крылья. — Имир… Какого… какого черта?! — А что? Все, как положено по форме разведчика. — Вот именно! РАЗВЕДЧИКА! — А ты чего орешь? — подруга прищурилась. — Думаешь, раз больше не кадет, то и по яйцам схлопотать от меня не можешь?       В голове полный, абсолютный разброд. Почему она здесь? Почему не рядом с матерью? Почему ее лицо выражает то, что все в порядке, и ничего неправильного не произошло?! — Я решила присмотреть за тобой, — подруга, немного смягчившись, подмигнула. — Все же знают, что вместе мы — убойная команда. Ни один титан не устоит! — Ты сумасшедшая, — это вырвалось из меня шепотом, а в горле отчего-то мгновенно пересохло.       Неизвестно, в какую сторону бы повернул наш дальнейший диалог, если бы на мое плечо не опустилась теплая ладонь. Повернувшись в сторону, увидел подошедших мать и отца. — Ну что, ребятушки, как ощущения в новом качестве? — мама улыбается так, словно сегодня один из лучших дней ее жизни. — Повзрослели детки так быстро, аж слезы подступают.       Отец, слышавший эту тираду, неприкрыто фыркнул и закатил глаза. И я его отчасти понимал. — Готовы служить человечеству! — Имир показательно отсалютовала, с громким шлепком приложив кулак к груди.       Поджав губу, капитан обвел нас с моей подругой внимательным взглядом и, выдохнув, негромко, но веско произнес: — Не хочу портить вам настроение, но придется. Надеюсь, вы не строите иллюзий о том, что все будет даваться легко, раз всему научились. Мертвецы не могут служить человечеству, уж постарайтесь не пополнить их ряды.       Мама громко цокнула языком и, пихнув отца в бок, возмутилась: — Умеешь ты настраивать, великий оратор! Как будто они этого и сами не знали! — Пусть держат в уме, когда покинут стены.       Вздохнув, будто от глубокой усталости, доктор Аккерман повернулась к нам снова и, положив ладони на плечи и мне, и Имир, по-матерински мягко произнесла: — Леви прав, конечно, и никто не может вам обещать, что все будет хорошо. Но вы должны верить в это и сделать все возможное, чтобы оно так и было всегда.       Переглянувшись, мы с Имир хором ответили: — Есть!       Когда мои родители покинули нас, и я уже хотел снова обратиться к принцессе-бунтарке, как заметил в толпе бывших кадетов кое-что странное. — А этот упырь почему здесь?!       Разговаривая со своими дружками, Шефер громко смеялся — наверняка очередной тупой шутке. И все бы ничего, вот только и на нем была куртка Разведкорпуса.       Имир проследила за моим взглядом и проведя ладонью по своему лбу, едва заметно скривилась: — А, это… Ну, как видишь, он тоже подался в разведчики. — Он же все время гудел о том, что пойдет в Полицию, разве нет?       И почему мне кажется, что подруга что-то скрывает, настолько виноватой она выглядит сейчас. — Не уверена, но, возможно, это из-за меня. Он все допытывался, где я буду служить. И, узнав, что я пойду в Разведкорпус, похоже, передумал.       Вот так сюрприз. — А с какого перепуга он узнал об этом раньше меня?!       Ответа на вопрос я не получил, но допытываться не стал. Черт с ним, с Рихардом и всей их дебильной кодлой. Моя подруга осталась рядом со мной, и мне, наверное, стоит радоваться этому? Только вот отчего внутри пробудилось странное беспокойство, а на душе как будто стало тяжелее в два раза?

***

— …Человечество во многом заблуждалось не единожды. И это не зависело от того, в какой части Земли эти люди жили. Быть может, нас на большой земле считают монстрами, достойными только истребления. Но несмотря на то, что их больше, чем нас, это не означает их правоту! Мы, которые не должны были расплачиваться за грехи наших предков, протянули ладонь, надеясь на разумное решение и то, что мир воцарится. Но получили только лишь презрение и новую волну крови и ненависти! И даже если миру не суждено воцариться никогда, мы должны защитить то, что нам дорого, и показать, что огонь внутри каждого из нас неугасим! Посвятите свои сердца! Защитите свою родину!       Сверкнул клинок, поднятый главнокомандующим Смитом, отряд отозвался громким ревом, закрепляя боевой настрой. И мой голос был в их числе.       С громким звоном и грохотом поднимаются тяжелые ворота, отделяющие нас от призрачной безопасности. Начинается очередная экспедиция, которую, наверное, уместнее было бы назвать зачисткой. Наши воины уничтожали титанов одного за одним, но враги с большой земли год за годом подбрасывают все новые и новые проблемы, пытаясь уничтожить Элдийцев с помощью представителей их же собственного народа. Безумных титанов, каждый из который мечтал бы вернуть себе человеческий облик, ища способного подарить своей смертью такую возможность. — Вперед! — рявкнул командир, и мы устремились на свет, лившийся из конца туннеля в стене.       Я слышу цокот лошадиных копыт, ветер дует в лицо. Свет впереди из голубоватого становится серым и тусклым. Скоро начнется дождь.       Мы скачем через огромное поле, но уже приближаемся к лесополосе. Лошади, которых вывели специально для миссий Разведкорпуса, сильны, быстры и выносливы, и мы преодолели такое большое расстояние за поразительно короткий срок.       Как я и ожидал, дождь не заставил себя ждать, и уже спустя полчаса после того, как мы покинули стены, небо затянуло хмурыми серыми тучами. Капли, пока еще мелкие, неприятно бьют по лицу, несмотря на то, что на каждом из нас надет плащ с капюшоном. Что ж, Габриэль, пора привыкать к суровым солдатским будням. Детство официально закончилось еще три дня назад.       Согласно схеме построения, разработанной командором, мы разделились на три небольших отряда. Я и Имир оказались слева. Но не успели мы отдалиться от общей колонны как впереди послышался голос одного из офицеров: — Титаны на одиннадцать часов!       Вслед за криком в небо тут же одна за другой взметнулись три красные ракеты. Странно, почему только три, ведь, присмотревшись, я сумел разглядеть как минимум пятерых. Сердце забилось в два раза быстрее: живого титана вижу впервые в жизни. — Центральный спереди! — громкий голос Смита раскатом грома проносится вдоль рядов бойцов. — Левый и правый заходят с тыла!       Следуя приказу, отряды окончательно разделились. Я пришпорил коня, ускоряясь, и последовал за направляющим, которым оказался капитан Аккерман. Увидеть его в настоящем бою я тоже смогу впервые. И что-то подсказывает мне, демонстрация на тренировках покажется чушью собачьей по сравнению с этим.       Дождь усиливается, но пока еще видимость более-менее нормальная. Титаны все ближе и, судя по их поведению, все пятеро — девианты. Но не только это стало сюрпризом: с стороны лесополосы бегут еще трое. Дело дрянь, но с этим придется справляться.       Мы окружаем пятерых титанов слева, я успел разглядеть их уродливые морды, когда-то бывшие обыкновенными человеческими лицами, но тут же одернул себя, еще раз стеганув лошадь — нужно сосредоточиться. И вот уже могу видеть спину крайнего гиганта.       Раздались два щелчка, жужжащий звук, потом еще и еще. Капитан Аккерман перешел на УПМ, за ним последовало еще несколько бойцов, атаковавших соседних гигантов. Мое же внимание было приковано к отцу, но даже несмотря на это его движения казались мне смазанными в пространстве: скорость была действительно невероятной. Я слышу звон, сталь будто поет в его руках. Взмах, другой, капитан перемещается вверх, вбок, вниз, снова вверх, рассекая мышцы девианта. И последний удар, точно в шею, добивает титана, который рухнул на землю, пропахав коленями и ладонями, упершись в землю, несколько метров. Конь подо мной подскочил чуть выше, ведь мы оказались слишком близко, и дернулся назад. Стряхнув в полете кровь с клинков, отец встретился со мной взглядом. И в этот миг в моей голове словно раздался громкий щелчок, ломающий все барьеры. Проснись, Габриэль, проснись! — Гэб!       Имир скачет чуть впереди, жмурясь от бьющего в лицо дождя, капюшон спал с ее головы. Я приподнялся в седле, упираясь ногами в стремя и, коротко кивнув подруге, прицелился и запустил тросы в ближайшего титана.       Сейчас.       Стремительно приближаясь к титану, вижу слева Имир. Которая через секунды после меня также выпустила тросы в того же титана. — Команда! — рявкнула она это даже слишком грубо для девушки. — Команда! — эхом отозвался я и, поднимаясь к плечам титана, мы с подругой синхронно подняли правые руки вверх, вырывая тросы из плеч и перемещая их на затылок девианта. — Понеслась!       Имир рванулась вперед, я с помощью газа приподнялся на метр выше и устремился за ней. Расстояние сокращается, задерживаю дыхание, вынув лезвие…       Девиант неожиданно резко развернулся, натянув тросы своей уродливой башкой. Нас тряхнуло в стороны, мы с Имир едва не столкнулись друг с другом, и большие желтые зубы клацнули в опасной близости от ноги моей напарницы. И только в последний момент мне удалось выдернуть ее, схватив за руку. — Новый заход, ускоряемся!       Все летит к чертям. Тренировка ничего нам не дала. Реальность хуже в два раза. Но сейчас не время думать об этом. Вытянув тросы из титана, я разворачиваюсь в полете, увеличивая скорость с помощью газа в баллонах. Новая попытка. — Есть!       Принцесса радостно прищурилась, улыбнувшись. Титан, из которого мы только что вырезали кусок плоти, рухнул на колени, но, как ни странно, упал не на живот, а на спину, запрокинув голову назад. Вот только и нам двоим досталось, ведь ни я, ни Имир не учли, что девиант был нашей точкой опоры, и мы оба свалились на мокрую траву, кубарем прокатившись по паре-тройке метров каждый. — Твою мать!       Подруга придерживает рукой колено, которое обнажилось из-за разодранных штанов. А я оглядываюсь вокруг, пытаясь оценить обстановку.       Титаны рядом с нами были повержены, и от их тел исходили густые клубы пара. Видно стало хуже, но слышно, как недалеко перемещаются наши сослуживцы, очевидно, устремившиеся к гигантам возле леса. — Черт подери, мы потеряли лошадей!       Поднявшись на ноги, я протянул руку подруге, помогая встать, и первое, что пришло мне в голову — громко свистнуть, призывая коня, ведь все лошади Разведкорпуса были дрессированы. Последовав моему примеру, Имир стала делать тоже самое. Лошадь к нам все-таки прибежала спустя минуту. Но только одна. — Это ж надо, так пролететь в первой же экспедиции! — подруга огорченно нахмурилась, усаживаясь позади меня на коня. Я ничего не ответил, но внутри все сдавило от осознания ее правоты: пока еще мы почти ничего не стоим как бойцы.       Пришпорив коня, мы устремились вслед за остальными. Вдалеке у горизонта сверкнула молния, и до ушей донесся первый раскат грома. А в моей душе уже вовсю бушует буря…

***

      Пламя костра дарит ощущение уюта, пусть и совсем легкое. Дождь закончился, а воздух стал тяжелым и прохладным. Солнце, даря последние лучи, почти скрылось за горизонтом. Впереди чернеет лес, за спиной — все то же большое незасеянное поле. — Чего не ешь?       Имир, кутаясь в плащ, поежилась, неспеша жуя вечерний паек, толкнулась в мое плечо своим. Кругом слышны разговоры солдат, а мне не хочется и слова произносить. Да и кусок в горло не лезет. Не помню, когда чувствовал себя так погано в последний раз. — Не хочу. — Это ты зря, — принцесса протянула мне булочку, добродушно улыбаясь. — Жуй давай, а то силенок не будет. Нам еще людей защищать.       Да уж. Спасать человечество, когда себя едва можешь уберечь. Защитничек хренов.       Нехотя приняв угощение, я поднял глаза и почти сразу столкнулся взглядом с капитаном, стоящим с стороне и что-то обсуждающим с командором. Сказав еще несколько слов, отец кивнул ему и, повернувшись, пошел в нашу сторону. Сердце в моей грудной клетке неприятно кольнуло. — На пару слов, — он говорит без всяких церемоний, оказавшись передо мной.       Вздохнув, поднимаюсь на ноги, отходя от остальных разведчиков на довольно приличное расстояние, следуя за капитаном. Наконец, остановившись, отец развернулся ко мне всем телом и, зыркнув исподлобья, коротко выдал: — Завязывай с этим.       Что-то не уверен, что понимаю. — О чем вы, капитан?       Взгляд, который был брошен на меня, мог бы с легкостью пронзить какого-нибудь титана, не меньше. — Аккерман — это не ярлык. Это всего лишь долбанная фамилия. И ты никому, кроме себя, по большому счету, ничего не должен.       Мне нечего сказать, поэтому просто слушаю. — Никто не может устанавливать планку для тебя. Ты делаешь это сам, — отец вдохнул глубже. — Заканчивай жрать себя изнутри и реши сам, на какую высоту хочешь подняться.       Не ожидая, видимо, ответа от меня, капитан повернулся, уходя обратно к офицерам. Я же стоял как вкопанный, глядя ему вслед. — Аккерман — не ярлык. Это мое призвание…