Кофе

      Детдом оставил ей не так много вещей, которые не вызывали бы саркастической улыбки в стиле «я видела некоторое дерьмо, а теперь расскажи мне снова, как сильно тебя обидела жизнь»: пара хороших друзей, плеер, подаренный на восемнадцатилетие, умение отвечать за свои слова, способность врать так, что сама начинала верить, и любовь к кофе. Этот напиток, этот дар богов, она была готова употреблять литрами. Принять кофейную ванну. И искупаться в кофейном океане.       Хоть она и начинала каждый свой день, начиная с 13 лет, с чашечки кофе, сваренного в турке с палочкой корицы — именно к такому её приучила повариха, но истинной её страстью стали кофейные напитки: капучино, латте, макиато, раф, глясе, ристретто, мокачино, морачино, романо, гильермо… Список она могла продолжать до бесконечности. А также различные их вариации: сироп, корица, лимон, лайм, мед, специи, взбитые сливки — в ход шло всё, что под руку подвернется. И это она еще даже не добралась до бара с крепким алкоголем.       Ребята часто шутили над ней:       — Она мать родную продаст ради кофе.       — Она ж сирота.       — Догадываешься, почему?       Конечно, это была гнусная ложь, по крайней мере она хотела в это верить. Но её одержимость кофе прочно заняла своё почетное место в притчах во языцех детского дома их городка. Возможно, она действительно была немного помешана.       Она даже смогла добиться того, что руководство пошло ей навстречу и разрешило подрабатывать в кофейне около детского дома (точнее, она их достала до такой степени, что они были готовы согласиться на что угодно, лишь бы она отстала). Оплата поступала ей на счет, которым она смогла воспользоваться только после того, как покинула детдом.       Однако вся эта ситуация с наследством, вампирами, обращением, Чашей как-то отвлекли её от кофейной ломки. Она есть-то забывала! Но как только всё устаканилось, вошло в более-менее размеренный рутинный ритм, её организм стал активно интересоваться, где же кофеин? Вплоть до дергающегося глаза, трясущихся рук и желания убить за чашку эспрессо. А уж за стаканчик латте она была готова продать Родину (как оказалось, её товарищи по несчастью из детдома как в воду глядели).       Поэтому запреты Владимира пошли лесом. Если нельзя, но очень хочется, то можно. И вообще, проще просить прощение, чем разрешение. Но по правде говоря, она даже и не думала обо всех этих оправданиях — Ей. Нужен. Кофе. Для неё имело значение только это. А не какие-то там правила каких-то там вампиров, которые, на секундочку, живут в её доме и смеют ставить ей, хозяйке этого дома, какие-то там условия. И плевала она на то, что некоторые живут тут почти восемнадцать лет. О том, почему Владимир живет в доме её родителей столько же времени, сколько её родители мертвы, она старается не думать. Ни к чему хорошему это точно не приведет.       И вот уже на протяжении нескольких недель она покидала замок незадолго до заката, добиралась до рядом расположенной деревушки и покупала заветный стаканчик. Конечно, это не кофе, который готовила она в той кофейне, где подрабатывала (точнее, практически жила), но тоже довольно неплохо. И бариста очень симпатичный и обаятельный. Такому и чаевые не жаль оставить. И поболтать немного, прежде, чем он закроет кофейню, и они разойдутся по домам.       Но в этот раз они заболтались. И когда она подходила к замку со стаканчиком фреддо — летняя новинка — вампиры уже не только проснулись, но и обнаружили её отсутствие. Внутренний проблемометр мгновенно зашкалил. А жопа почуяла огромные неприятности. Встречали её всей общиной. Или стаей. Или… чем там вампиры живут?       И как только Владимир открыл рот, слух тут же отключился, взгляд остекленел, мысли унеслись в далёкие края.       «Бла-бла-бла, ответственность, бла-бла-бла, запретили, бла-бла-бла, правила»       Большую часть его экспрессивной речи она пропустила мимо ушей. Что столетний вампир, что воспитатели в детском доме — смысл их нотаций не менялся ни на йоту. Она могла подхватить с любого момента и продолжить эту ебл…хмм… занятие церебральным сексом вместо них, настолько они повторялись.       «Так и будешь молчать? Может, хоть что-то скажешь?»       Она задумчиво отхлебнула кофе.       «Слишком сильная обжарка. Или сорт кофе не тот — слишком горчит.»       Возможно, это было совсем не то, что они хотели услышать. Но, ребят, вам для жизни нужна кровь, ей — кофе. У каждого свои предпочтения.       И проходя мимо Владимира к лестнице, она одарила этого сноба предупреждающим взглядом. Не надо вставать между ней и кофе, и все будут счастливы.       Конечно же, её наказали. Как какую-то малолетку. Запретили выходить из комнаты. И основательно заперли и окна, и дверь. Так что она действительно сидела под домашним арестом четыре дня. Но на пятый день её выпустили и провели на кухню. Где ей торжественно продемонстрировали новенькую профессиональную кофемашину, толстенную книгу с рецептами и тумбочки, забитые пачками кофе.