Истинное влечение

Ученики плотным потоком хлынули в Большой Зал, наполняя помещение заливистым смехом и шумом разговоров. Драко сжал в ладони вилку и аккуратно вздохнул через рот, недовольно косясь на стол Равенкло. Даже с расстояния в несколько метров он смог уловить аромат Луны Лавгуд, которая только что опустилась за стол своего факультета. Сгнившая груша и нотки приторной корицы. Мерзость. «Видимо, на сегодня я наелся», — подумал Малфой, откладывая столовые приборы в сторону и делая глоток какао из кубка. Желание купировать свои обонятельные рецепторы преследовало его со дня восемнадцатилетия. Конечно, он всегда знал, что будет альфой, по-другому и быть не могло, ведь все его родственники по мужской линии таковыми и являлись. Но никто не рассказывал Драко, что, когда он обретет потрясающую фигуру, небывалую силу, скорость и трущихся вокруг него милых омег, его обоняние решит сыграть с ним злую шутку, и эти самые готовые на все омеги будут пахнуть настолько… невыносимо. Если от девушки пахло цветами, то всегда присоединялся запах сухой затхлости, а если фруктами, то Малфой, не напрягаясь, ощущал сладковатые нотки гнили. Тео и Блейз, которые также раскрылись альфами, уверенно заявляли, что Драко просто придирался. Они-то с завидным удовольствием проводили время в компании омег-однокурсниц, при этом не высказывая ни капли недовольства. Малфой же чувствовал себя неполноценным. Он не понимал, что с ним не так, почему ему становились так отвратительны омеги, стоило только вдохнуть их резкий, приторный запах. Конечно, Драко пытался не обращать на свое извращенное обоняние внимания, но добился лишь того, что после близости с Панси — слава Мерлину, не в течку — его затошнило так сильно, что разболелась голова, а потом он едва не упал без сознания. Благо Паркинсон, увидев, как он завалился на кровать и весь побелел только лишь от ее запаха, перевела их и так свободные отношения в полностью дружеские. Поэтому Драко, глядя на своих друзей и однокурсников альф, начинал терять надежду на светлое будущее с милой чистокровной омегой. Он уже готовился к одиночеству, несмотря на вопящие инстинкты, и периодическому ублажению своего желания с помощью девушек-на-одну-ночь и затычки для носа. Драко сделал еще один глоток какао. На лице все то же самодовольство, а внутри скребущее душу уныние. Сбоку послышались быстрые шаги, а затем Малфой ощутил дуновение ветра. Аромат кислой вишни с явными гнилостными нотками ударил в нос, и Драко едва заметно поморщился. «Панси». — Привет, милый, — обратилась к нему усевшаяся рядом слизеринка. — Ты сегодня что-то рано. Вслед за Паркинсон за стол опустились Тео, Блейз и Дафна, от которой как обычно пахло увядшим жасмином. — Не спалось, — пожал плечами Драко, не желая посвящать друзей в свои проблемы. Ну а что он мог им сказать? Было так одиноко и холодно в кровати, что сон никак не шел, а трусики какой-то омеги в мантии храпящего напротив Блейза заставляли болезненно пульсировать виски от запаха гнилых абрикосов? «Ага, как же». Малфой знал, что он ненормальный альфа, ущербный, но вот остальным во всех подробностях об этом было знать не обязательно. Драко не хотел жалости, он просто хотел найти свою омегу, от которой не пахло бы настолько приторно, что хотелось бы содрать с себя кожу.

***

— Правильно-правильно, мисс Грейнджер, два раза против часовой стрелки и два раза по часовой. — Хорошо, — кивнула Гермиона, нахмурив брови. — А то в одном из учебников было написано, что надо мешать только два раза против и один по часовой. — О, ну есть, конечно, и такой вариант изготовления зелья, но он считается не таким сильным, а вы ведь хотите добиться максимального эффекта. Я бы еще добавил толченый корень чемерицы. — Да-да, конечно. Спасибо, профессор. Гермиона скромно улыбнулась добродушному Слизнорту, продолжая помешивать бледно-голубое зелье в котле. Ей однозначно повезло, что профессор предоставил нужные ингредиенты и место для изготовления «глушилки». «Будь неладно это разделение на альф, бет и омег». Гермионе в сентябре исполнилось девятнадцать, а это означало, что с ее раскрытия, как омеги, прошел ни много ни мало год. Ужасный, полный различных событий год, за который Гермиона проклинала свою омежью сущность столько раз, что пришлось выучить парочку нецензурных слов, чтобы не повторяться. Все это время скитаясь по Англии, разыскивая крестражи, сражаясь с Пожирателями и голодом, Гермионе приходилось переживать то из-за внезапно нахлынувших течек, то из-за мелькнувших на горизонте альф из вражеского стана, которые могли подчинить себе ее слабую омежью сущность. Благо все обошлось, и Гермиона, так же как и волшебный мир, выжила в этих неравных схватках. Однако попав в Хогвартс, переполненный восемнадцатилетними раскрывшимися альфами, гриффиндорка поняла, что к такому была точно не готова. Она приехала в замок учиться. У-чить-ся. А не как большинство ее омег-однокурсниц трахаться направо и налево. В обычные дни избегать различного рода подкатов было вполне легко. К тому же за ее спиной постоянно стоял Гарри, который раскрылся альфой и отпугивал своим грозным видом всех покусившихся на его подругу. Но вот предстоящая первая течка в Хогвартсе, набитом парнями, способными ее ублажить, могла бы стать началом конца. Поэтому, проштудировав учебники, Гермиона нашла выход из ситуации — зелье, способное заглушить аромат феромонов от альф и ее собственное подсознание от поиска объектов для секса. Профессор Слизнорт, выслушав проблему девушки, с удовольствием согласился помочь, высоко ценя такое стремление юной ученицы к учебе вопреки личной жизни. По подсчетам Гермионы, до течки оставалось два дня, и она, как могла, торопилась, нарезая пахучий корень чемерицы, когда, постучавшись, в кабинет вальяжно зашел Малфой. — Профессор Слизнорт. — О, мистер Малфой, проходите. Едва завидев Драко по возвращении в Хогвартс, Грейнджер поняла, что слизеринец, как и его друзья, раскрылся альфой. И нет, узнала она это отнюдь не по запаху — девушка вообще пыталась не обращать внимания на окружающие ее запахи, какими бы вкусными они ни были, — а по его внешнему виду. Обычно тощий Малфой теперь обладал горой упругих мышц, спрятанных под школьной формой, а черты его лица заострились, стали более грубыми и мужественными. Он, как и все альфы, двигался плавно, словно хищник на охоте, а скользящий с привычным самодовольством взгляд был полон голода, которым Драко и окинул девушку. Гермиона тут же напряглась, на секунду осознавая, что ее омежья сущность, даже не чувствуя его запаха, тихо заскулила где-то глубоко внутри. Девушка чертыхнулась про себя и с удвоенным усердием начала нарезать чемерицу, аромат от которой, слава Мерлину, заглушал всевозможные запахи. «Только еще Малфоя в своих влажных омежьих фантазиях не хватало». — Как декан вашего факультета, я бы хотел опять сделать выговор. Я, конечно, понимаю, что должен был быть готов ожидать такого всплеска гормонов, когда в замке столько восемнадцатилетних, но, мистер Малфой, драки — это не выход. — Угу, — безразлично произнес Драко, скрещивая руки на груди и морщась от ядренного аромата чемерицы. «Что вообще Грейнджер делает здесь во внеурочное время? Хочет сдать ЖАБА на «Превосходно» еще до Рождества?» Слизнорт продолжал распаляться насчет драк, будто то был первый случай за этот месяц. Большое количество альф, разделенных на соревнующиеся между собой факультеты, создавало кучу неконтролируемых стычек. Драко не лез ни в одну из них, так как обычно все эти драки происходили из-за омег, но сегодня довольно тупой хаффлпаффец полез к Дафне, и ничего не оставалось, кроме как защитить честь подруги и отправиться на вечернюю отработку, которую проводил Слизнорт. Наконец закончив с разбором полетов, профессор открыл дверь кладовки и рассказал, что предстояло сделать за несколько длинных часов Малфою в качестве своего наказания. Тяжело вздохнув и опять фыркнув от резкого запаха зелья, Малфой шагнул в кладовку, готовясь к «веселому» времяпрепровождению.

***

Гермиона вылила в котел экстракт белладонны и, откинув несколько волнистых прядей со лба, оперлась бедрами о позади стоящую парту, смотря на то, как зелье медленно приобретает нужный оттенок небесно-голубого цвета. «Готово», — радостно подумала гриффиндорка, надеясь, что это зелье и правда поможет ей пережить предстоящую течку. Конечно, Гарри, как понимающий друг, предлагал себя в качестве облегчения этой самой течки, но Гермиона отказывалась даже думать об этом. Во-первых, она не представляла, как бы потом посмотрела в глаза Джинни, которой осталось не так много времени до раскрытия. Во-вторых, стоило подумать об их трио. Рон, раскрывшийся бетой, вряд ли оценил бы секс двух его лучших друзей. Ну и в-третьих, Гарри был ее другом и, несмотря на приятный запах альфы, исходящий от него, у девушки внутри ничего даже не екало. Гермиона часто задумывалась о странностях своего организма. Она уже несколько раз замечала, что большинство альф замка, с которыми Грейнджер приходилось пересекаться, не вызывали в ней никакого восторга. Да, в течку ее мозг сходил с ума от желания, но в остальное время, если парни не применяли на ней свои альфа-штучки, Гермиона вполне могла с ними контактировать без желания наброситься и заняться сексом. Это, наверное, было странно для омеги, но Грейнджер, сколько бы об этом ни думала, все же понимала, что ее вполне устраивала эта необычная невосприимчивость. Послышался скрип двери, ведущей в кладовку, и Гермиона тут же подпрыгнула, начиная рыться в сумке в поисках стеклянного флакона, заранее приготовленного для зелья. Грейнджер уже и забыла про присутствие в соседней комнате Малфоя, а если он уже закончил, то надо было поскорее убираться отсюда, чтобы не оставаться с ним в помещении один на один. Она его, конечно, не боялась, но предусмотрительно брала во внимание тот факт, что он альфа, а у нее через два дня должна была начаться течка. — Грейнджер, — резко бросил Малфой, к которому девушка стояла спиной. — Где Слизнорт? Гриффиндорка едва сдержалась, чтобы не закатить глаза на его приказной тон. «Сейчас лучше поскорее уйти отсюда, а не вступать с ним в перепалки по поводу его невыносимого поведения». — Вышел куда-то, — пожала она плечами. — Сказал, скоро придет. Подхватив половник и стеклянную емкость, Гермиона начала переливать зелье, придирчиво разглядывая его на свету и пытаясь понять, точно такой ли оно консистенции и цвета, как описано в рецепте. «Бледно-голубое с перламутровым отблеском и мягкими переливами, напоминающее...» — Что это? Гермиона вздрогнула, отчего зелье из половника выплеснулось обратно в котел. Голос послышался ближе, чем можно было предполагать, поэтому, вскинув голову и обернувшись, Грейнджер наткнулась на взгляд серых глаз в паре метров от нее. — Зелье, Малфой. На что еще похоже? — буркнула Гермиона, внутренне съеживаясь под его пристальным взглядом. — И я спрашиваю, что за зелье? — процедил Драко, сощурив глаза. — Не твоего ума дело, — бросила она, покрепче обхватывая половник пальцами и стараясь быстрее перелить зелье во флакон, чтобы как можно скорее уйти отсюда. Воздух в помещении еще не очистился от резкого запаха чемерицы, а потому Гермиона поблагодарила Мерлина, что не почувствовала аромата альфы, исходящего от Драко, который наверняка за два дня до течки заставил бы Грейнджер напрячься. Сегодня уже даже аромат, исходящий от Гарри, начинал ее волновать, а это было явным знаком приближающегося сумасшествия. Руки стали подрагивать от волнения, но девушка, собравшись с мыслями, как могла старалась игнорировать это. Она вылила последний половник во флакон и закупорила его, продолжая озадаченно смотреть на оставшееся в котле зелье, которое не поместилось в пузырек. — Корень чемерицы, придающий этому зелью перламутровый оттенок, входит в небольшое количество рецептов, и все эти зелья не из школьной программы. Что, за неимением личной жизни перечитала все книги из библиотеки и теперь взялась за задания повышенной сложности? Его голос послышался еще ближе. Гермиона, сцепив от раздражения зубы, закинула в сумку флакон и резко обернулась к Драко, замечая, что он и правда стоял слишком близко к ней, стараясь подробнее изучить зелье. Это было наглостью, вот так нарушать ее личное пространство. Гермиона собиралась высказать ему, что это вообще не его собачье дело, чем она занимается во внеурочное время, и глубоко вздохнула, набирая побольше воздуха для длинной тирады, как вдруг… В голове все взорвалось перезвонами ее сущности. «Альфа». Его запах окутал Гермиону, заставил подернуться пеленой глаза и неожиданно отяжелеть тело. Аромат его феромонов, отдающих хвоей, свежестью и какао, казался самым идеальным и приятным запахом на свете. Грейнджер ощутила, как подкосились колени, а тепло неожиданно разлилось внизу живота. Такого с ней еще ни разу не было. Мир внезапно сузился до размеров стоящего прямо перед ней Малфоя, а все ее существо потянулось к нему. Гермиона даже подумать рационально не успела, как почувствовала поток неконтролируемой влаги между бедрами. Подсознание начало медленно плыть и заполняться просьбами и мольбами, которые так и желали сорваться с языка. «Альфа, умоляю, Альфа, Альфа, Альфа». …Драко оцепенел. Он, казалось, только что взирал в глаза Грейнджер, собираясь поразвлечься, пока ждал Слизнорта, и влезть своим носом в ее дела, как она любила это делать, а уже стоял окруженный сбивающим с ног ароматом. Чернила и зеленый чай без мерзотного послевкусия гнили или затхлости. Свежий аромат с нотками бодрящей горечи, казалось, был создан для его чувствительного обоняния. Он как-то не задумывался до этого о Грейнджер и о том, кем она являлась, но сейчас его мозг был сосредоточен лишь на одной мысли — схватить омегу, утащить в укромное место и спрятать от всего мира. Помимо всего прочего, кровь с такой силой ударила в пах, что член почти за секунду встал, сигнализируя о счастливой возможности отлично провести время. Драко смотрел в широко распахнутые глаза гриффиндорки, разглядывал ее слегка приоткрытые губы, покрасневшие щеки и растрепанные волосы, с удивлением понимая, что его здравые мысли шустро покинули сознание, давая обосноваться там совершенно другим. «Моя омега», — урчал альфа внутри него, пока Малфой продолжал гипнотизировать взглядом Гермиону. Однако это было не все. У Малфоя еще не было опыта в близком общении с омегами, но его инстинкты уловили некие изменения в атмосфере и без него. Ее аромат, насыщенный до такой степени, что его член был готов вырваться из штанов, будто пел для него, подводя лишь к одной мысли. — Грейнджер, — хрипло вырвалось у Малфоя, когда он, не контролируя свое тело, сделал один шаг к девушке. — У тебя что, течка? Последнее слово он, не сдержавшись, прорычал, чувствуя, как жар удовлетворения разлился по венам, пока все внутри него ликовало. Гермиона неожиданно вздрогнула и схватилась за край парты, продолжая все так же пристально смотреть на Драко. Он будто на ладони видел ее метания. Малфой слышал ее учащенное сердцебиение, слышал ее загнанное дыхание, когда она втягивала его собственный запах сквозь ноздри. Смотрел в ее расширенные зрачки и неожиданно потемневшие глаза, сейчас кажущиеся совсем большими, и, главное, чувствовал ее запах, зовущий его взять ее, умоляющий его ублажить ее. О, он так этого хотел. Его разум поддался инстинктам, вынуждая по-другому взглянуть на мир. Сейчас он просто был альфой, который нашел свою омегу, а то, что он был Драко Малфоем, а она Гермионой Грейнджер для него не имело значения. Малфой сделал еще один шаг к Грейнджер, хищно разглядывая ее перед собой, такую беззащитную, хрупкую и, он был уверен, возбужденную, что сердце защемило от желания обладать. Ее аромат пел для него, заставлял жадно вдыхать его, наслаждаться им. Гермиона же тяжело сглотнула. Низ живота пылал, а вязкая смазка стекала по ногам с бешеной скоростью. Клитор начал пульсировать, завладев всеми разумными мыслями, а пустота внутри начинала медленно убивать. Гермиона почувствовала, как сознание необычайно быстро запуталось, а все мысли сосредоточились на Малфое. Она едва могла дышать от ощущения их взбунтовавшихся феромонов, витающих в воздухе. — Грейнджер, — вырвалось у Драко, который сделал еще один, последний шаг и навис над Гермионой, безотрывно следящей за ним. От его хриплого голоса все внутри скрутилось в узел, и Грейнджер тяжело вздохнула, едва осознавая, что происходит. Позвоночник напрягся, желая без ее воли выгнуться перед альфой, предоставить ему себя, а чувствительная кожа на шее, груди и бедрах запульсировала в такт биению ее сердца. — Малфой, я… — выдохнула Гермиона, но не смогла сформулировать мысль, потому что Драко неожиданно врезался в ее тело своим, вжимая гриффиндорку в парту, и поставил руки с двух сторон от ее тела, склоняясь к ней и закрывая весь обзор на кабинет. Гермиона резко вздохнула от неожиданности и поняла, что ее разум целиком и полностью утратил контроль над телом. Вблизи его аромат был еще концентрированнее, заставляя подчиняться его обладателю без остатка. Драко же прикрыл глаза, громко втягивая воздух рядом с ее головой. Совершенно неаппетитный аромат чернил и зеленого чая, который он по жизни терпеть не мог, заставили его рот наполниться слюной. Это было мощно. Так мощно, что Малфою пришлось закусить губу, лишь бы тут же не наброситься на Грейнджер. Однако когда он распахнул веки, Гермиону встретил такой голодный, потемневший взгляд, что все внутри рухнуло и оглушительно завизжало: «Альфа, прошу». Он выглядел настолько потрясающе для ее омега-подсознания, что невольно поджимались пальцы на ногах. Растрепанные после отработки платиновые волосы, подчеркивающая мышцы форменная безрукавка, расстегнутые верхние пуговицы рубашки, острая линия скул и слегка подрагивающие от напряжения губы. Соски до боли напряглись, а кожа почти что вспыхнула. Гермиона, как сумасшедшая, начала вдыхать его аромат, чувствуя, как все ее сознание стало тонуть в нем. Хотелось крикнуть, чтобы он взял ее прямо здесь и сейчас, чтобы оттрахал прямо на этом столе, но Гермиона молчала, не в силах вымолвить и слова. Драко не отрывал от нее взгляда, а она отвечала ему тем же. В принципе, у нее и выбора-то не было. Гермиона едва стояла на ногах, зависнув где-то между своей омежьей сущностью и самой собой, ощущая, как бешено колотится сердце и узел напряжения стягивает низ живота. Малфой в очередной раз громко втянул воздух через ноздри, и его глаза, если это вообще было возможно, потемнели еще на несколько тонов. Он медленно поднял руку, внимательно следя за выражением лица Гермионы, словно что-то проверяя. Но Грейнджер уже была не способна разумно мыслить. Его запах, его вид, его близость были слишком для нее. Она хотела его, так сильно, что едва сдерживалась, чтобы не заскулить. И то, что это был Драко Малфой, ее нисколько не смущало. Он виделся ей идеальным, и этого было достаточно, чтобы позволить инстинктам взять вверх. Когда рука Драко оказалась в нескольких сантиметрах от ее щеки, Гермиона не выдержала. Она резко дернулась и уткнулась носом в его ладонь, сразу потираясь о нее и вдыхая запах его кожи еще глубже, еще сильнее. Она безумно хотела лизнуть его, но, совладав с собой, лишь потерлась о его ладонь щекой, тут же заглядывая в его глаза и замечая, что на лице Драко расползлась улыбка. Все внутри восторжествовало и воспарило за грань реальности. «Альфа доволен». — Хорошая девочка, — хрипло произнес Малфой, поглаживая большим пальцем ее щеку. Гермиона почувствовала, как ее губы растягиваются в восхищенной улыбке, а затем он склонился к ней еще ближе и накрыл девичьи губы своими. Это было так остро и сильно, что мир перевернулся для обоих. Драко громко зарычал в поцелуй, посылая электрический импульс по телу Гермионы. Его ладони крепко обхватили ее талию, до хруста костей прижимая тело Грейнджер к своему. Терпкое возбуждение взбудоражило организм, и Гермиона заскулила от желания, скручивающего ее тело. Тепло внизу живота медленно преобразовалось в безудержный огонь, заставляя влагу еще с большей скоростью струиться между ног. Однако Гермиона была настолько поглощена губами Драко и его близостью, что едва воспринимала происходящее. Его язык мягко прошелся по ее губам и настойчиво вторгся в рот, вылизывая ее небо. Это было слишком хорошо. Так хорошо, что ее ноги подкосились, и Гермиона осталась в вертикальном положении только потому, что Драко еще крепче прижал ее к своему разгоряченному телу. Гермионе казалось, что от кожи Малфоя исходил жар. Он буквально плавил ее изнутри, заставляя расплываться лужицей. Перед глазами все плыло и кружилось, а Грейнджер тем временем надрывно стонала и хныкала в его рот, пока ее руки гладили его плечи. Соски болезненно терлись об одежду, моля о внимании, а промежность ныла, заставляя Гермиону извиваться. — Альфа, — не выдержав, простонала она, когда губы Малфоя обрушились на ее шею. Драко прорычал что-то бессвязное в ее шею, продолжая оставлять влажные жесткие поцелуи на ее коже, и Гермиона поняла, что трахать он ее явно не торопился. Грейнджер это не нравилось. Ей хотелось как можно быстрее стянуть с себя одежду, позволить Драко развести ее бедра в стороны и наконец войти в нее, заставляя ощутить блаженство под натиском его члена. Малфой блуждал руками по ее телу, облизывая горящую от его близости кожу, а Гермиона, давясь всхлипами и шумным дыханием, зацепилась пальцами за ткань его безрукавки. Грейнджер хотела показать, что хочет его. Она чувствовала прижимающийся к ней твердый член и не могла думать ни о чем больше, кроме как о нем внутри нее. Мышцы ее влагалища непроизвольно сжались от этих мыслей, и новый поток влаги заскользил между ног. Было невозможно это терпеть. Она и так пережила в одиночестве целых двенадцать течек, а сейчас… рядом с ней был самый потрясающий альфа, и она хотела, чтобы он занялся с ней сексом и оставил на ней свою метку. Какая-то часть разума от этих мыслей всколыхнулась, но Гермионе было не до этого. Доминирующая часть ее сознания, поглощенная инстинктами, была занята разгоряченным твердым телом, которое прижималось к ней, а также влажным языком, который скользил по ее коже, заставляя пальцы дрожать от желания. Гермиона сама не поняла как, но в одно мгновенье безрукавка оказалась в ее руках, а взъерошенный Драко в одной рубашке, расстегнутой на первые две пуговицы, стоял перед ней. Он выглядел как все, чего когда-либо хотела Гермиона. «Мой альфа». Устоять было просто невозможно. Она почувствовала, как влага добралась уже до колен, и сжала ноги. Малфой, резко втянув воздух, зарычал и, подхватив ее за талию, усадил ягодицами на парту, вставая между ее ног и бесцеремонно задирая форменную юбку. «Да. Да. Да». Гермиона выгнулась и чаще задышала, наблюдая за тем, как Драко, положив ладони на ее колени, стал медленно продвигаться выше, оглаживая кожу большими пальцами. Он явно пытался себя контролировать, и Гермиона искренне не понимала зачем. Она, не выпуская безрукавки из ладони, обвила руками его шею и резко придвинулась к краю парты, врезаясь промежностью в его возбужденный член, спрятанный за тканью брюк. Малфой рвано выдохнул и до боли сжал пальцы на ее бедрах, тут же находя ее губы своими. Их языки сплетались, а желание набирало обороты. — Альфа, — не выдержав напряжения, прохныкала Гермиона, заглядывая в его потемневшие глаза. — Ты трахнешь меня? После произнесенного вопроса сознание Гермионы словно раздвоилось. Наверное, повлияли слова, которые ни разу в жизни не срывались с ее губ. Она отчаянно втягивала запах Драко через ноздри, при этом замечая, как разум благим матом орал на нее. Малфой тоже замер. Он моргнул, один раз, другой, а потом тяжело сглотнул, уже более сознательно разглядывая Гермиону. Драко не понимал, что происходит. Он хотел ее так сильно, что сводило скулы, но, ощущая странное волнение в груди, не мог заставить себя подчиниться острому желанию. Его инстинкты будто всполошились, заставляя сознание проясниться. Он ощущал иррациональное волнение, неуверенность и страх, которые были и не его вовсе. Надо было уйти, но Драко не мог. Он был слишком слаб, чтобы самовольно покинуть ее. Малфой громко выдохнул, смотря в затуманенные карие глаза Грейнджер, и медленно склонился к ней, ощущая, как она задрожала. — Грейнджер, — прорычал Драко, не совладав с голосом. — Если ты на самом деле не хочешь, чтобы я тебя трахнул прямо здесь, на этом столе, в кабинете зельеварения, то... беги и не оглядывайся. Гермиона задержала дыхание. С одной стороны, ее сознание запело от понимания того, что он все-таки хотел заняться с ней сексом, но в то же время... ее разум уже дернулся к двери. Малфой, едва заставив себя сделать хоть что-то, отстранился от нее, одновременно желая, чтобы Гермиона ушла, и надеясь, что она этого не сделает. Все внутри заныло и пронзительно завопило, заставляя Драко посильнее сжать челюсти. — Ты меня слышишь? — надрывно произнес Драко. Он хотел кинуться к ней, прижать к себе и поцеловать, хотел забраться руками под ее рубашку и коснуться груди, хотел стянуть с нее трусики и ощутить на вкус ее возбуждение, но вместо этого Драко поверил своим инстинктам и четко произнес: — Беги, Грейнджер. Его последние слова были пропитаны альфа-тоном, который вкупе с разумом смогли пробиться через пелену вожделения и похоти. Гермиона вздрогнула, оглянулась и... побежала. Рванула с места с его безрукавкой в руке, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди и отдается в висках тоскливым скулежом. «Альфа. Альфа. Мой Альфа». Она вылетела в холодный, пустынный коридор, заставляя дверь кабинета громко удариться о каменную стену, и даже не услышала оглушительный рык, наполненный отчаянием и безысходностью.