Не он ко мне, а я к нему — Во тьму, во тьму, во тьму.

За несколько лет до событий первой части.       Хосок резко открывает глаза и сразу едва не слепнет от яркого света. Свет этот льётся вроде бы в окно, но ощущается таким неестественным и оттого пугающим, что парень старается зажмурить покрепче глаза. Он чувствует, что его тело словно что-то прижимает сверху. Не такое тяжёлое, чтобы начать задыхаться от этого веса, но достаточно для невозможности подняться. Хосок немного паникует и пытается вспомнить, что вообще случилось и как он мог оказаться в таком странном месте при таких странных обстоятельствах. - Очнулся, - констатируют откуда-то сбоку. Хосок вздрагивает, совсем немного приоткрывая глаза снова. Свет, так больно резанувший по глазам, стал приглушённым, но из своего положения Хосоку всё равно видно лишь потолок да немного стены комнаты. Головой вертеть ему тоже не позволено. Это нервирует. - Угомонись, - отрезает всё тот же голос. Мужской, он мог бы звучать приятно, если бы не нотки раздражения в нём. – Не дёргайся и хватит напрягаться. Я и так штопаю тебя уже несколько часов. Штопа…ЧТО?! Слова незнакомца, брошенные с таким удивительным спокойствием, никак не могут влиять на него успокаивающе, при всём уважении. - Боже, вы, люди, такие впечатлительные, а… Слышится звук отодвигаемого стула, и через пару мгновений над Хосоком нависает молодой мужчина. Красивый очень, но крайне недовольный. Его хмурый вид и невозможно модельная внешность не вяжутся воедино почему-то, хотя красивым людям, в общем-то, не запрещено злиться или выражать недовольство. Хосок рассматривает его, надеясь немного отвлечься. Но в итоге, заметив лишь аккуратно уложенные тёмные волосы, полные чувственные губы и широкий разворот плеч, обтянутый чёрной водолазкой, он возвращается взглядом к глазам. - Насмотрелся? А теперь, будь добр, не мешай мне, если хочешь жить дальше. Хосок, конечно, жить хочет. Он мычит неразборчивое и согласное «хорошо», потому что на другое у него нет ни сил, ни возможности, и перестаёт пялиться на всё ещё склонившегося мужчину. Тот прикрывает глаза, глубоко вдыхает и выдыхает сквозь зубы, очень резко и зло. Хосок чувствует покалывание в районе горла и чуть ниже. Оно перерастает в жжение и после в волну боли, которая накатывает так резко, что он, не в силах закричать, дёргается всем собой, трепыхается, словно выброшенная на берег рыбёшка. - Тихо! – рявкают у него над ухом, но почти тут же резкий тон сменяется успокаивающим и спокойным. – Тише, ну… сейчас, сейчас всё пройдёт. Чёрт возьми, ну и разворочал он тебя… Хосок чувствует, как липкий страх растекается внутри. Холодный и парализующий, он заставляет его дрожать и умоляюще скулить – тихо, сипло и пугающе до мурашек. Хосок не понимает, что происходит, но те крупицы знаний, что дал ему незнакомец, повергают его в неимоверный шок. - Я знаю, - шепчет мужчина над ним. – Знаю, тебе страшно. Но всё будет в порядке, я обещаю тебе. Я рядом, ну. Позволь мне сделать свою работу, пожалуйста. Если я тебя снова усыплю, это не кончится ничем хорошим. Хосок трясётся, но старается слушать успокаивающий голос. Перед глазами всё расплывается от накатывающих слёз. Но он судорожно вдыхает через нос и медленно выдыхает. Да, он где-то слышал, что техника дыхания очень важна в моменты стресса. Помогает успокоиться. Хотя Хосок больше чем уверен, что куда легче ему становится, когда его берут за руку. - Меня зовут Сокджин, - негромко говорит его незнакомец. – И я сейчас спасаю тебе жизнь. Ты ничего не помнишь, наверное, но оно и к лучшему. Знаю, ты хочешь знать, что с тобой произошло. Ты стал жертвой, - пальцы чуть сильнее сжимают его ладонь. – Тебя хотели разорвать на части, и если бы я не поспел вовремя, то им бы это удалось. Хосок слушает его и вспоминает. Немного, на самом деле, но достаточно, чтобы снова перепугаться до почти обморочного состояния. Он вспоминает, что возвращался домой поздним вечером. Задержался на работе, как это бывало под самый конец месяца. До поворота на его улицу оставалось всего несколько метров – перейти на другую сторону улицы и немного пройти вперёд. Но он не успел. Последнее, что вспыхнуло ярко в памяти – длинные руки с когтями, больше похожими на костяные наросты. Они словно метнулись из-за его спины и… Хосок только рад, что он не помнит дальше, ни боли, ни собственного ужаса. Наверное, он просто не успел их испытать в полной мере. - Это чудовище давно пряталось от нас, - ворчит Сокджин, большим пальцем поглаживая тыльную сторону его ладони. Он продолжает сшивать рваные раны на животе и горле Хосока неторопливо, не желая напортачить. – Мы искали его по всем канализациям и подземным пещерам. Но оно так хорошо прячется во мраке… мне жаль, что из-за нашей нерасторопности пострадал ты. Даже просить прощения, наверное, смысла не имеет. Наверное, не имеет, - думает Хосок. Но у него много вопросов. Например, кто эти часто упоминающиеся «мы»? Как Сокджин сумел его спасти и вернуть к жизни? Что это была за тварь? Хосок мысленно делает пометку потом обо всём расспросить и решает, что честные ответы будут самой справедливой платой. - Хорошо, - соглашается Сокджин, словно читая его мысли. – Только когда ты немного поправишься. * «Немного поправишься» случается через полтора месяца после той ночи в комнате со странным светом. Когда Сокджин заканчивает его штопать, то снова погружает Хосока в сон, а просыпается тот уже в небольшой квартирке с занавешенными окнами. В ней же он проходит реабилитацию, учится снова разговаривать и нормально функционировать. Под строгим надзором Сокджина. Утро спустя полтора месяца выдаётся дождливым. За окном всё серое, а настроение ни к чёрту. Хосоку тоскливо и плохо. Он скучает по своей прежней жизни, по работе, друзьям и родным. Но, хоть они с Сокджином это не обсуждают, он понимает, что вернуться туда не сможет, скорее всего. Не теперь, когда он весь в зарубцевавшихся шрамах, один из которых пересекает шею наискось. А учитывая, что исправить это, скорее всего, невозможно – вряд ли когда-то он снова будет жить свою привычную жизнь. Это вгоняет его в такую апатию, что хоть вешайся. Хосоку, на самом деле, очень страшно. Он не знает, что станет с ним дальше, когда он будет, по мнению Сокджина, в порядке. Выкинут ли его на улицу или продолжат вот так держать здесь, иногда выгуливая, словно зверёныша? Хосоку нравится Сокджин. Но он не может толком доверять ему, учитывая, что все эти дни ничего толкового от него не слышал. Да и не спрашивал, послушно выжидая, когда наступит подходящее время. Дверь в квартиру открывается и закрывается почти сразу с тихим щелчком. Хосок не реагирует, так и оставаясь у кухонного окна, пялясь бездумно на залитый дождевой водой тротуар. Он прижимается спиной к старому холодильнику с облупившейся краской и обнимает себя руками за плечи. - Привет, - говорит Сокджин, замирая в дверном проёме. - Привет, - негромко откликается Хосок. – И не лень тебе было в такую погоду ко мне тащиться. - Не лень, - в голосе Сокджина звучит такое знакомое недовольство, словно Хосок говорит какие-то глупости. – Ты голоден? Я взял немного еды навынос и… мы могли бы поесть и поговорить? Хосок переводит на него взгляд. Безупречный – так бы он описал Сокджина, если бы его кто-то попросил это сделать. Красота его такая ненавязчивая, тихая, но при этом бьющая сразу и наотмашь, так что не оклематься. И вздрагивать будешь каждый раз, просто вспоминая черты его лица. Сокджин выглядит как небожитель, но есть в нём нечто такое тёмное, от чего у Хосока сладко ноет внутри, готовое сдаться этой темноте. - Поговорить? - Да. Обо всём, что ты хотел спросить тогда. И о том, что будет дальше. - Хорошо, - кивает Хосок. – Давай поговорим. Он не знает, на самом деле, чего ждёт от этого разговора. Мысленно давно готов ко всему, так-то. Иначе и не получилось бы, учитывая, в каких обстоятельствах они с Сокджином познакомились. Расположившись в комнате, разложив на небольшом переносном столике еду, они некоторое время сидят молча. Сокджин думает, с чего начать, а Хосок просто жуёт свою острую лапшу и радуется, что после всего не потерял вкус и возможность наслаждаться такими маленькими радостями жизни, как вкусная еда. - Ты можешь задавать наводящие вопросы, если хочешь, - замечает Сокджин. – О том, что тебе больше всего интересно. - Ладно, - Хосок слизывает обжигающе-перчёный соус с губ. – Кто ты? - По сути такой же, как ты, - отвечают ему. – Драуг. Воскрешённый мертвец. Произошло это, правда, уже несколько столетий назад, так что о своей человеческой жизни помню настолько смутно, словно она случилась со мной во сне. Сокджин выглядит немного поникшим, и на несколько мгновений Хосоку жаль, что он напомнил ему об этом. - Кто с нами это сделал? – вместо извинений спрашивает снова. - Существа… - заминается Сокджин. – Монстры. Они живут с сотворения мира, прячутся в недрах земли. Жестокие и кровожадные, они требовали от старых людей жертвоприношения, считались в некоторых странах богами. А потом, когда стали забываться людьми, не захотели жить впроголодь и начали сами выбираться на охоту. Правда, надо отдать должное, есть среди них и те, кто спит. - Спит? – Хосок удивлённо вскидывает брови. - Да. Сон их глубок, но нарушать его не рекомендуется, - Сокджин вздохнул. – Я состою в организации под названием «Золотое древо», ну или просто «Древо», так привычнее… эта организация берёт своё начало со старых времён, от одного ковена магов, который защищал смертных от тёмных созданий. Не только таких, что лишили жизни нас с тобой и подобных нам. Но и других. - Их так много? - Ты удивишься, - Сокджин невесело усмехается, поднимая на него взгляд. – Люди вроде нас с тобой после оживления приобретают некие способности. Они раскрываются не сразу, но в итоге становятся главным помощником в нашем деле. - В нашем деле? – Хосок хмурится. – То есть, выбора у меня нет? Я должен вступить в «Древо»? Сокджин качает головой. - Не должен, - говорит тихо. – На самом деле, мало кто на это идёт. Ты можешь вернуться. К привычной жизни. Я даже помогу всё обстряпать так, что никто не удивится твоему отсутствию. Но также ты можешь стать одним из нас, понять свою силу и спасать людей. Хотя сомневаюсь, что это очень почётная должность. Хосок двигается ближе, плечом задевая плечо Сокджина. - А почему ты остался? – спросил он. - У меня вот выбора не было, - отвечает тот. – Тот монстр, что сделал это со мной, убил всю мою семью. Всю деревню, в которой я жил. Выкосил подчистую, а меня… меня просто по счастливой случайности спас охотник ковена. Он был очень могущественным колдуном. И, наверное, из-за него я в итоге тоже получил магические способности. - Так это твои способности помогли меня так подлатать? - Отчасти. Когда ты обучаешься в «Древе», то тебя учат спасать людей. Мои способности, в силу приобретённого дара, просто немного более ювелирные, чем у других. Хосок кивает понятливо. Они снова замолкают. Продолжают есть чуть остывшую лапшу, прижимаясь плечом к плечу. Дождь всё не заканчивается. Но настроение уже не такое поганое. Хосоку кажется, что сам факт возможности выбора делает всё легче. И, вроде бы, этот самый выбор очевиден, но… - Я не тороплю тебя и не уговариваю, - говорит Сокджин, когда уже поздним вечером собирается уходить. – Решать тебе. Но пока ты всё ещё восстанавливаешься, я буду надоедать тебе со своим контролем. - Ты не надоедаешь, не выдумывай, - ворчит Хосок и улыбается благодарно. Они стоят в тесной прихожей, не включая свет. Сокджин накидывает на плечи своё классическое серое пальто и берёт зонт-трость, висящий на ручке двери в ванную. Удивительно, что он совершенно сухой – было бы, если бы не знание о магической силе Сокджина. - Хороший был день, - говорит Хосок. – Спасибо тебе за разговор. И за честность. - Не за что, - Сокджин жмёт плечами. – До скорого. И выходит в подъезд. На несколько мгновений его силуэт очерчивает свет на лестничной площадке, который немного освещает и прихожую. А потом дверь закрывается, и Хосок снова остаётся один на один с шуршанием дождя по карнизу и зыбкой темнотой, расплескавшейся по комнатам. Он стоит несколько минут в тишине, размышляя. Враньём было бы сказать, что сегодня его мир перевернулся. Это не так, потому что сделал он это несколько раньше – полтора месяца назад. Но вот чего Хосок от себя точно не ожидал, так это того, что задумается. Дома его ждут родители и младшая сестра. В той жизни у него есть друзья и что-то очень важное. Но не потеряет ли он ещё более важное, если вдруг решится к этому всему вернуться? Хосок поднимает руки и рассматривает их, словно на них должен появиться какой-то особенный знак. Но в темноте, хоть и не такой уж плотной, он всё равно не увидит мелочей, как бы ни старался. Потому остаётся лишь вздохнуть и отправиться в комнату, чтобы убрать за ними остатки еды и отвлечься. Сейчас не самый лучший момент для решения собственной судьбы. Хосок хочет обдумать всё нормально, и у него на это есть достаточно времени.

* * *

- А чем ты стреляешь из этого арбалета? Если вообще стреляешь, конечно, - Чимин опирается локтем о барную стойку и подпирает ладонью щёку. Взгляд у него немного поплывший и расфокусированный, но Хосок за него не переживает. Потому что этот странный парень – ручная хтонь Чимина, не иначе, - сидит рядом. Он всем собой выражает своё неодобрение по поводу нахождения тут, но перечить желаниям Чимина не смеет. И это удивляет. Наверное, потому что Хосок редко встречал разумных тварей. А Юнги из таких, сомневаться не приходится. Разумный и безумно ревнивый. - Энергией, - отвечает Хосок. Юнги кривит губы, словно сам на себе такое прочувствовал. - Энергией? – Чимин выглядит до того забавно, когда изумлённо таращится на него. - Да. Духовной энергией. Я же не просто так тут, если помнишь, - посмеивается Хосок и подливает Юнги ещё тёплой золотистой жидкости в невысокий бокал. Тот хоть и не фанат его бара, но на «Поцелуй тьмы» запал всей своей хтоньей душой, буде она у него имеется. Хосок хмыкает себе под нос, не комментируя улыбку в уголках аккуратных губ, которая так оживляет фарфорово-белое лицо существа. - Круто! – восторгается Чимин. – Правда, Юнги?! Круто же звучит. Вот так ПИУ энергией в лоб и всё. - Круто, - отвечает тот, переводя на него взгляд. – Даже очень. Хосок посмеивается в сторонке. Это же надо, как шёлковый. Он больше не мешает странной парочке проводить время вместе. Пока в его баре тишина и спокойствие, он может сам немного расслабиться. И арбалет в этом районе пригождался ему крайне редко, так что… главное, не забыться и не потерять бдительность окончательно. - Бармен, - звучит с дальнего края стойки знакомым голосом. – Мне две стопки «Алого охотника». Хосок улыбается широко, поворачивает голову к неожиданному посетителю и соглашается: - Две стопки «Алого охотника». Пару минут, господин! Сокджин улыбается ему в ответ, снимая с плеч своё серое пальто.