Меж двух огней

      Джин с Чимином сидели за компьютером в доме у первого и просматривали компромат на Кан Сынюна, пока сама девушка заваривала им чай. Джухён попросили. Она, конечно, делать этого не хотела, но в итоге согласилась. Подумалось, что неплохо было бы пойти на уступки. Да и что в этом трудного — заварить чай. А что они выясняют — она узнает потом. Обязательно. Потому что Ким Сокджин ей начал доверять, и это чертовски радовало. Он рассказывал почти всё, хоть и медленно, с натяжкой, потому что ему это давалось почему-то тяжело.       Кан вернулась спустя пару минут. В руках у неё было две чашки — одну она положила перед Джином, а вторую около Чимина, который благодарно улыбнулся и лукаво подмигнул.       Её взгляд невольно зацепился за экран компьютера, и сердце, казалось бы, упало куда-то в пятки, а кислород и вовсе перекрыли.       Джухён нахмурилась вдруг, а потом нагнулась ближе, пытаясь рассмотреть знакомое лицо, затем вдруг охнула и несколько моргнула, пытаясь понять, правда ли это он.       — Это же… Кан Сынюн, — потрясённо выдохнула девушка, пальцами зацепившись за воротник рубашки Джина.       Она этого парня знала слишком хорошо: тот самый, который когда-то разбил ей сердце. Тот самый, в котором она разочаровалась. И тот самый, из-за которого она долго восстанавливалась. После него общение с парнями давалось тяжело, а про отношения девушка вообще молчала.       — Ты с ним знакома? — спросил Джин, внимательно следя за реакцией своей девушки       Та лишь в ответ кивнула, а потом отошла от компьютера.       — Папа правда с ним сотрудничает? Неужели он так расширился?       Чимин кивнул на её слова, а Джухён снова задумалась, неловко закусывая губу.       Это было плохо.       Хотя бы потому, что она прекрасно знала Сынюна, его возможности. Стало вообще тревожно. И страшно. Особенно за Джина.       — И какие у вас были отношения? — покосился на неё Сокджин, и Кан вся сжалась.       Вспоминать не хотелось. Только не этот период её жизни.       Вычеркнуть.       Стереть.       — Отец был близко с его отцом. Друзья, — она солгала.       Отношения должны держаться на доверии, но ей неловко говорить об этом. Почти больно и невозможно. Маленькая ложь ничего не сделает, не так ли? Пожалуйста, только бы пронесло.       Пак недоверчиво нахмурился, и Джухён тяжело сглотнула, потому что по-другому не смогла — сердце билось слишком быстро. Очевидно нервничала.       Чимин ей не поверил — сказал прямо глазами. Взглядом. Но Джин вопросов больше задавать не стал.       Вроде бы, пронесло.       Он снова уткнулся в компьютер, хмурясь и раздражённо шипя.       Джухён молчала. Она стояла рядом, больше не проронив ни звука, — не хотелось говорить, чтобы не было лишних вопросов. Потому что объясняться перед Джином было неприятно. И незнание того, как он отреагирует, нехило пугало.       Кан не знала, куда себя деть после такой новости. Мысли хаотично появлялись в голове, и все были связаны с Сынюном.       Он появился слишком внезапно — ворвался словно ураган. И Джухён действительно ненавидела его всеми фибрами своей души. И видеть его жуть как не хотелось, потому что была уверена — это выше её сил.       Кан сглотнула неприятный ком в горле и тяжело вздохнула.       Чимин следил за ней, наблюдал пристально, и это смущало. Он ведь понимал, видно было его лицу и по мимике. Но Пак молчал. Будто понимал, что поднимать эту тему при Джине не стоило. Кан была благодарна. Чтобы рассказать Джину, нужно просто набраться сил. Не то чтобы всё было так плохо, но это был первый опыт в жизни Джухён — провальный. Было больно, она закрылась в себе. Не общалась ни с кем. Драматизировала. Но неприятный осадок всё равно остался, воспоминания были свежи, и обидно было по сей день.       — Чёрт, — прошипел сквозь зубы Джин и встал с места, взглянув сразу на Чимина. — Надо кое-куда сходить, побудешь тут? — спросил Ким у Пака, который тут же положительно кивнул, а Джухён едва ли не застонала от разочарования. Неловко. Как же, чёрт возьми, неловко. — Только посмей ее тронуть, — сощурился Джин.       Джухён подавила улыбку и слегка успокоилась.       — Не переживай, не трону я твою девушку, — хмыкнул Чимин. — И не удивляйся, Дахён уже всем рассказала про ваш эпичный ужин, — добавил позже Пак, потому что Ким про их отношения рассказал пока что только семье.       — Ох, чёрт, — нахмурились Кан, смутившись ещё больше. — Это так позорно, — прохныкала девушка.       — Да ладно. Я бы удивился, если бы такое сотворила мама Чонгука, но тут ты имеешь дело с мамой Кимов. Не в обиду тебе, Сокджин.       — Я ничего не говорю против, — покачал головой Джин, потому что сам понимал, какая у него мама. Если та могла на свою дочь поднять руку и обращаться к ней ужаснейшим образом, то про других и речи не шло — проглотит и не подавиться. — Ладно, я ненадолго, — Джин прижал к себе Кан, тут же коснувшись своими губами её.       Напоследок улыбнулся и ушёл, оставив Чимина с Джухён одних.       Кан прерывисто вздохнула.       — Колись давай, кто такой Кан Сынюн, — сразу же перешёл в атаку Чимин, даже не позволив ей спокойно вздохнуть.       — Не поверил, да? — с усмешкой спросила Джухён, и Чимин хмыкнул, потому что — да — не поверил.       Ни на капельку.       Увидел, как она поменялась в лице и откровенно занервничала.       — Ну так что? — поторопил её Пак, не отрывая взгляда от девушки.       — Мы встречались, — ответила Джухён, хрустнув пальцами и потупив взгляд.       Он таки вывел её на этот разговор — у него получилось. И она призналась. Сказала честно, что были отношения. Кан надеялась, что Чимин не зайдёт дальше, иначе это будет крах. По крайней мере, для неё.       — Первые отношения? — догадался он, и Джухён кивнула.       — О которых я говорить не хочу, — отрезала Кан, недовольно нахмурившись, желая поскорее завершить этот разговор.       — Я и не заставляю, — легко пожал плечами Чимин. — Просто хочу спросить, насколько далеко он может зайти?       — Для достижения своей цели он готов по головам идти, — усмехнулась Джухён и в тот же миг закусила губу, потому что в груди неприятно заныло. — Его стоит опасаться, а лучше — наладить общение и постараться найти общий язык.       — Понял, — качнул утвердительно головой Чимин и отвернулся, а Джухён наконец-то выдохнула.       Ей показалось, что груз, который до этого неприятно сидел на шее, спал. И стало легче, намного легче. Пусть она рассказала не Джину, а Чимину — разницы не было.       Джину она об это тоже поведает обязательно. Просто позже, когда наберётся смелости и сможет сделать это. Когда поймёт, что она уже готова. И если Кан увидит, что такого не происходит — расскажет через силу. Джин же поймёт её? Обязательно. Он не может иначе.       — Как думаешь, — осторожно начала Джухён и сглотнула, очевидно нервничая, — Джин разозлится?       Чимин обернулся и тепло улыбнулся, потому что, кажется, понимал её переживания. По крайней мере, выглядел так.       — Нет, — Джухён выдохнула и кивнула про себя, пусть и в душе всё равно нервничала и переживала. — Но тебе лучше рассказать ему как можно раньше. И пусть это сделаешь ты, нежели кто-то другой, — посоветовал ей Пак.       Кан кивнула. Да, он должен узнать от неё. И, по всей видимости, как можно скорее, пока это не сделал кто-то другой.       — Спасибо за совет, — тихо пробормотала Джухён.       — Джин любит тебя, а значит — поймёт.       — Громко сказано: «любит», — грустно ухмыльнулась Кан, — наверное, тут уместнее: «нравлюсь».       — Нет, — качнул головой Чимин, а потом добавил: — любит.       Кан спорить больше не стала, потому что смысла в этом не видела.

***

      Джухён в итоге мужчину не дождалась — он задержался надолго. Поэтому девушка сама пошла домой, где успела немного прибраться и написать Дахён про то, что она в полной жопе. Младшей Ким, конечно, было любопытно, но сказала, что лучше поговорить об этом при встрече. Джухён согласилась, потому что отлично понимала, что это не телефонный разговор.       Джин вернулся немногим позже — весь измотанный, помятый, а ещё от него воняло спиртным. Джухён подумалось, что ему пора срочно завязывать с алкоголизмом. Нет, Ким был в своём уме — вёл себя обычно, но Кан видела, что он устал — по глазам буквально читала.       Именно поэтому спокойно усадила на длинный диван и села рядом с ним, крепко обняв и прошептав, что скоро всё закончится.       Ким тогда поцеловал её мягко, без особого напора. Просто чтобы расслабиться и забыться — Джухён растворилась тоже. Прямо в ту же секунду. Он не был груб, нежно водил пальцами по её руке, а другой придерживал за подбородок.       Кан таяла рядом с ним — превращалась в грёбаное мороженое, которое растаяло под солнышком. Джин, несомненно, был солнцем. В крайнем случае, для неё.       — Спасибо, — отстранившись, прошептал Ким, а у Джухён сразу же поплыла — от одного взгляда, улыбки и голоса.       Ким Сокджин бесил нещадно, доводил — тоже, но был настолько родным и своим, что на всё закрывала глаза. Потому что Сокджин умел быть заботливым и хорошим. Защищал её как мог. И показывал своё отношение к ней — тёплое, щемящее. Это льстило. Она чувствовала себя нужной и защищённой рядом с Кимом. И меньшее, что могла сделать — раскрыться. Сделает. Обязательно. Чуть позже.       — За что? — хихикнула Джухён.       — За то, что появилась в моей жизни, — признался Ким, взяв её за руку.       — Фу, это так слащаво, — шуточно скривилась Джухён, хотя внутри у неё всё взорвалось от такой откровенности.       — Но это правда, и я хочу, чтобы ты знала о том, насколько важна для меня.       — Я знаю, — шепнула Кан, затаив дыхание и вновь почувствовав чужие губы на своих.       И это нужно было обоим.       Джин не жалел о том, что решился. Ни разу. Она дарила уют. А ещё могла быть очаровательно милой, когда хотела. Или это всё-таки получалось случайно — Джин не знал. Но факт был в том, что ему нравилось, хотя предпочтение он давал более язвительной Джухён. Она профессионально играла на нервах, доводила его. Джину это по душе. Потому что он давал ответ, а потом следил за реакцией.       Они стоили друг друга, — так думал каждый из них.

***

      — Пойдёшь со мной на встречу? — спросил Джин у Джухён, которая от этой просьбы сразу насторожилась.       — На какую встречу? — нахмурились Кан, тут же словив взгляд Дахён, которая пыталась сдержать смешок.       Джухён рассказала всё Дахён почти сразу же — они встретились потом и поговорили. Джухён, смотря на выражение лица подруги, сразу же поняла, что дело пахнет горелым, потому что у Ким слишком бурная реакция.       — С твоим другом, — подтвердил её мысль Сокджин, и Кан шумно сглотнула, почувствовав, как сердце упало куда-то в пятки.       Нет, нет, нет, нет, чёрт возьми!       — Я не думаю, что это хорошая идея, — честно призналась Джухён.       Она правда надеялась, что Джин её поймёт и не станет трогать.       — Да ладно, — махнул рукой Ким, — если ты будешь рядом, мне будет спокойнее.       — Фу! — в очередной раз на выпад Джина воскликнула Дахён.       — Ладно, — выдохнула Кан, хоть и не знала, к чему это приведёт.       И её явно не ждало что-то хорошее…       Поэтому когда они с Дахён остались одни, пока Джин ушёл разговаривать, младшая сразу же повторила её мысли:       — Это явно неудачная идея, Джухён-а, — прошептала Дахён. — Если Джин узнает, то всем будет капец.       — А почему он должен узнать? — фыркнула Кан, раздражённо щёлкая своими пальцами.       — Тебе остаётся надеяться лишь на то, что всё пройдёт гладко.       Джухён понимала это. Однако отказать Джину казалась задачей непосильной. Она надеялась, что Сынюн не станет ворошить прошлое. Особенно при Ким Сокджине. Ни для кого не секрет, что похитил её именно Джин, но то, что теперь она с ним… Джухён страшно было представить, что будет с отцом. Не потому, что она его дочь, а потом, что выгоды в ней не нашёл — Кан не хотела быть связанной со всем этим, поэтому отказывала отцу во всём, а сейчас собственноручно оказалась в этом мире. Ладно, не совсем собственноручно, но всё же.       — Знаю, — кивнула девушка и в очередной раз тяжело вздохнула — кажется, сегодняшний день будет тяжёлым.

***

      Кажется, Джухён в последнее время слишком много переживает — стоило успокоиться, иначе придётся пить успокоительные.       Кан не знала, чем это всё могло закончиться — ссорой, дракой, а может её истерикой — чёрт знал. Поэтому и было тревожно. Ей хотелось верить в лучшее. Например, в то, что всё пройдёт гладко и они разойдутся как в море корабли. Джухён понимала, почему Джин решил встретиться с Сынюном. На данном этапе, чтобы просто поговорить. А если поговорить не удастся, то… А что дальше? Кан знать, увы, не хотела. Надеялась и верила, что всё пройдёт гладко.       Джухён оглянулась, пока Джин искал взглядом Сынюна. Заметила. Выдохнула. Сжала руку Джина посильнее, но ему не сказала, где сидит мужчина. Хотелось оттянуть время.       Она лишь краем глаз поймала момент, когда Сынюн встал и попросил, видимо, охранников привести их двоих к нему. Он её не узнал. Оно и неудивительно — Джухён старалась не смотреть в его сторону.       Джин последовал за мужчинами, покрепче обхватил талию Кан и подбадривающе ей улыбнулся. Обычно это и вправду помогало отвлечься, но, кажется, не сейчас.       — Какие люди, — присвистнул Сынюн, оглядев Джухён с ног до головы.       Она замерла изваянием, тяжело сглотнула и встала чуть позади Джина, потому что от взгляда Сынюна становилось неудобно. И противно. Как же, чёрт возьми, противно. Он оценивал. Скользил взглядом, как когда-то. Только сейчас это не нравилось, а вызывало отвращение.       — Мы по делу, — нахмурился Ким, выступив вперёд, чтобы тот перестал глазеть на Джухён.       — Да, я помню, — хмыкнул Кан и попросил их присесть. Джухён уселась рядом с Джином и опустила голову, прислушиваясь. — Так что ты хотел? — сразу приступил тот к делу, сложив руки вместе.       — Зачем ты помогаешь Минджуну? Разве в этом есть выгода?       И Джухён, и Джин прекрасно знали, что есть, только услышать это хотелось от самого Сынюна.       Мужчина гадко усмехнулся и поудобнее уселся.       — Он же друг моего покойного отца, — сказал Сынюн, и у Кан вырвалось сожалеющее «о».       Она не знала о смерти господина Кана, и ей было отчего-то стыдно, что она даже не пособолезновала.       — А другие причины?       — Да ладно, Ким Сокджин, — махнул рукой Сынюн и поднялся со своего места, попросив охранников принести алкоголь, а потом добавил: — Ты и сам прекрасно знаешь. Хочешь прощупать почву, не так ли? Не копай под меня — иначе тебе и вернётся.       У Джухён по спине мурашки пробежались, потому она знала — выполнит и глазом не моргнёт. Тревожно было именно за Джина.       — Хочешь меня запугать? — приподнял бровь Сокджин и усмехнулся.       — Всего лишь предупреждаю, — поднял обе руки Сынюн.       — Ты первый пошёл против меня.       — Да ладно, я всего лишь помог близкому человеку.       — Ты знал, против кого идёшь.       — Да, — подтвердил Сынюн, — точно так же, как и ты знаешь, против кого идёшь. Если начнёшь мутить что-то — я этого так не оставлю.       Джин чуть не прорычал что-то в ответ, только Кан вовремя успела поймать его за руку и мягко погладить то место, прося, чтобы он успокоился. Сейчас драка была ни к чему. Они безоружны, в то время как у людей Сынюна тысяча пушек в запасе. Они, чёрт возьми, не на своей территории, и Сокджина стоило подумать об этом.       Кан заметила, как Сынюн остановился, глянув на эту сцену.       — Дежавю, — хмыкнул мужчина, и Ким Сокджин в очередной раз нахмурился — ему не понравилась интонация оппонента. — Когда-то она меня так успокаивала.       — Заткнись, — попросила Джухён, прикрыв глаза.       Она наивно полагала, что Сынюн не станет рассказывать ничего, поднимать тему их отношений — тоже.       — А что, твой парень не знает? Как ты могла ему не рассказать, Джухён-а?       — Пожалуйста, — прошептала Кан.       — Не рассказать о чём?       — О наших отношениях.       Это полный крах.

***

      Джин с ней не разговаривал всю ту дорогу, пока они ехали обратно домой. Джухён тоже не пыталась завести разговор. Лишь сжимала кулаки и смотрела в окно, кусая губы. Ей отчаянно хотелось плакать, потому что было страшно. Ким Сокджин не обращал на неё никакого внимания — даже не взял за руку и не поцеловал, как делал это обычно, когда они находились в машине.       Он не выглядел обиженным — скорее, до жути злым и недовольным происходящим. Кан его понимала. Но не извинялась. Знала, что если начнёт говорить — не выдержит и разрыдается.       До дома они дошли, продолжая хранить молчание, а как только переступили порог и разулись, сняли верхнюю одежду, Джин, не проронив ни слова, схватил её и увёл.       Чуть позже Джухён поняла, что в свою комнату — тогда, когда они уже оказались там.       — Поговорим? — спросил мужчина, разрушив давящую на виски тишину, и Кан понурно кивнула.       — Мне жаль, — тихо прошептала Джухён, и Джин хмыкнул.       — И почему? Нет ничего такого в прошлых отношениях. Я злюсь не потому, что у тебя кто-то был, а потому, что ты мне не рассказала. Выставила меня полным идиотом. Мне всё равно на твои прошлые отношения — главное, что сейчас ты со мной.       Джухён подняла на него взгляд и сглотнула. Она, безусловно, понимала его, только что ответить — не знала совершенно.       — Прости.       — Да хватит уже извиняться, — нахмурился Сокджин, раздражённо взглянув на девушку. — Просто расскажи мне всё. Доверься.       И она рассказала, доверилась. Почти без утайки — и то, как он её променял на отца и работу, и то, как разбил сердце, и про всё, что было после — отрицание, непонимание, истерики. И то, что был первым почти во всём. Сынюн исказил много вещей, рассказывая про их отношения Киму. Да, Джухён его любила, да — считала лучшим. Может, первое время искала встречи с Сынюном, но потом забила, потому что поняла — ей он не нужен. Джин слушал, гладил по спине, и Джухён в очередной раз поняла, что Ким Сокджин — это то, что нужно.       Джин, дослушав Кан, мягко приобнял её за талию и поцеловал, тихо шепча, что больше не позволит обидеть.       Да, он точно то, что нужно.