Дюжина

      Яку держал в руке бутылку вина и маленький конверт, сегодня он был одет, можно сказать, по-парадному: чёрная рубашка, джинсы, которые ещё не успели запачкаться в краске и гипсовой пыли. Одежда Льва была более простой: водолазка и брюки. Куда же они собрались? Ответ прост. Сегодня, в ноябрьский вечер, Куроо празднует свой день рождения. Мориске немного припозднился на учёбе и подработке, поэтому сейчас, он пытается подобрать извинения, которые будет говорить Тецуро. Лев, не дожидаясь Яку, позвонил в звонок, и через пару секунд в дверях появился именинник:       — И года не прошло, — Тецуро улыбнулся.       — С днём рождения, Куроо-сан! — Хайба вскинул руки вверх и потянулся обнять своего сенпая, который, конечно же, не был против.       — Поздравляю, Куроо. Прости, мы задержались немного, — Яку улыбнулся взглянув на своего друга и протянул ему подарок, — скромненько, но надеюсь тебе понравится.       — Спасибо-спасибо, можно было не заморачиваться, — Тецуро принял бутылку, немного покрутив её, и конвертик, в котором лежало несколько купюр.       — Кстати, — Мориске потянулся в карман и достал из него кошелёк, — ты, кажется, потерял.       — Ого, откуда он у тебя? Мой кошелёчек, я думал не увижу тебя, — протянул Куроо.       — Нашёл у вокзала, ты там и обронил его, наверное, — Яку рад, что Тецуро понравился его сюрприз.       — Понятно. Ой, чего вы стоите? Заходите-заходите, — Куроо попятился назад, пропуская гостей. Лев закрыл за собой дверь.       — А Кай ещё здесь? — поинтересовался Мориске.       — Нет, все давно разошлись. У них работа, учёба. Остался только Кенма, он в зале, идите туда, я скоро приду.       — Очень жаль, — Яку вздохнул и почесал затылок. Он рассчитывал на то, что увидится со своими друзьями из старшей школы. Они с Львом прошли в зал, где, по словам Куроо, сидел Козуме. Так и оказалось. На подушке, у деревянного стола, сидел Кенма, который, как ни странно, играл в приставку.       — Кенма! — Лев быстро подсел к нему поближе. — Ты как? Чем занимаешься? Мы так давно не виделись.       Козуме поднял глаза и кивнул Яку, Мориске кивнул в ответ и присел на пол перед столом, на котором стояло два наполненных стакана и два пустых. На тарелках были какие-то маленькие закуски и орехи.       — У меня всё нормально, Лев. Только сбавь громкость, — Кенма украдкой взглянул на Хайбу.       — Прости, — он виновато улыбнулся.       — Как твоя учёба?       — Замечательно. А твоя работа?       — Я бы тоже сказал, что замечательно, но это не в моём стиле, — Козуме быстро перебирал пальцами, нажимая на кнопки небольшой приставки.       — Хорошо, что ты занимаешься тем, что тебе нравится, — Яку улыбнулся и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.       — А ты?       — Что я?       — А ты занимаешься не тем, что тебе нравится? — Кенма поднял взгляд на Мориске.       Яку задумался на мгновение:       — Ну, да, я люблю скульптурирование. Если бы оно мне не нравилось, я не поступал бы в университет искусств.       — Просто спросил, — Козуме как-то странно улыбнулся ему и продолжил играть в приставку.       Мориске теперь и сам задумался об этом. Он примерно понимал, почему Кенма спросил это у него. На кухне послышался грохот. Лев и Козуме подняли голову, а Яку встал и сказал, что пойдёт и сам проверит. Студент преодолел небольшой коридорчик и зашёл в кухню. По середине комнаты стоял Куроо, а вокруг него лежали кастрюли, сковородка, пластмассовые контейнеры, а большая металлическая крышка, всё ещё описывала круг на полу, но через пару секунд и она, закрутившись, упала. Тецуро и Яку встретились взглядами.       — И откуда это всё выкатилось? — Мориске наклонился и поднял сковородку, попутно высматривая её крышку.       — Вот, — Куроо указал на шкафчик рядом с раковиной, — боже, кто так посуду ставит…       — Даже не знаю, может Дзасики-вараси обиделся на тебя? — Яку вздохнул и начал собирать посуду и аккуратно расставлять её.*       — Может быть, — Тецуро посмеялся.       — Тогда скажи ему, Дзасики-вараси, что сковородки не хранят в шкафу, удобнее это делать в духовке или в ящиках сверху, — Мориске протянул её Куроо, тот принял её и поставил на плиту.       — Он будет внимательнее в следующий раз, обещаю.       Яку сделал знак «я слежу за тобой». После этого закрыл шкафчик и опёрся на рабочую зону:       — Зачем ты приходил сюда?       — Торт! Точно, — Тецуро подошёл к холодильнику. — Лучше тут на кусочки разрезать или в зале?       — Лучше тут, чтобы не носить его туда сюда.       — Ладно. Тогда подними ручки вверх и достань тарелки оттуда, — Куроо указал на полку с посудой. Яку достал их и поставил на стол. Тецуро вытащил тортик с недостающими кое-где кусочками и начал искать нож. Мориске взглянул в окно, на улице уже давно стемнело, а на небе появились тусклые звёздочки.       — Куроо, можно спросить?       — Ты только что спросил, — пропел он отрезая первый кусочек. — Спрашивай конечно.       — Тебе нравилось в волейбольном клубе?       Глаза Тецуро округлились и он посмотрел на своего друга. Выдержав паузу, он задал встречный вопрос:       — А тебе, Яку? — Куроо уже не улыбался, его лицо выражало спокойствие, даже приземлённость. Мориске вздохнул и прикрыл глаза, в носу и уголках глаз неприятно защипало.       — Да. Да, мне очень нравилось. Я не был в нём почти год, но мне очень нравилось, — голос Яку немного дрогнул, и он инстинктивно вытер глаза рукавом.       — Тогда к чему вопрос?       — Может я виноват? — пробурчал Мориске       — Что-что? Повтори я не услышал, — протянул Куроо немного наклонился в сторону Яку.       — Может я виноват? — Сказал он уже громче. — Многие занимаются спортом несмотря на все болезни, а я так быстро сдался. Может я тоже смог бы связать жизнь с волейболом?       — Идиот. Ты что «многие»? Что там у тебя? Деградационный тендоз? *       — И кто из нас идиот? Дегенеративный тендинит.       — Вот! Я даже выговорить это не могу, а ты? Хочешь сказать ты бы поступил правильно, если бы не следовал рекомендациям врача? Хочешь сказать, что лучше бездумно бегать и прыгать, а потом ехать домой на багажнике чьего-то велосипеда, потому что тебе больно передвигать ногами? Лучше ждать момента, когда у тебя раскрошатся сухожилия, Яку? Знаешь, как я испугался, когда ты свалился прямо на матче? Это же я разрешил тебе участвовать, а своей головой не подумал, — он демонстративно постучал себя по лбу. — Почему именно в тот раз ко мне не пришёл Куроо из будущего и не сказал, чтобы я не пускал тебя на площадку?       Мориске поджал губы.       — Яку. Не нужно быть героем, в первую очередь не забывай о себе. Думаешь, ты помог нам тогда? Нет, я не обвиняю тебя, но весь наш дух на минуту подорвался, никто не мог думать о матче, когда ты кричал от боли, а мы не могли помочь. Получается ты зря надрывался, мог бы сохранить себе лишнее сухожилие. Понимаешь, — Тецуро отложил нож и подошёл к согнувшемуся Яку, — волейбол — это образ жизни. Если ты был в волейболе даже самое короткое время, твоя жизнь не станет прежней, и не важно: тренер, запасной игрок, менеджер. Каждый открывает в себе новые силы. Ты, например, узнал, что нужно уметь рассчитывать свои силы и не пренебрегать здоровьем. Ты нашёл то, что тебе нравится и не приносит тебе неудобств. Остановиться в нужный для тебя момент, — Куроо приобнял Мориске за плечо, — это тоже волейбол.       Яку немного всхлипнул и сразу же вытер глаза, Тецуро, кажется, тоже прослезился.       — Прости, Куроо, разрыдался прямо у тебя на кухне, в твой день рождения, — Мориске немного хихикнул. — Спасибо, я рад, что ты не считаешь меня предателем.       — Мне по-твоему девять? Никто из нас не считал и не считает тебя предателем, наоборот, все начали заниматься ещё усерднее, чтобы показать тебе весенний турнир. И не расстраивайся из-за колена, ты же ходишь и почти не хромаешь. А когда у меня будет артроз в шестьдесят, тогда расскажешь мне, как лечиться, — Тецуро очень гордился этой шуткой.       — Артроз — это совсем другое, Куроо, — посмеялся Яку.       Тецуро просто улыбнулся и встал, потрепав Мориске по спине:       — Так, я два кусочка отрезал, иди отнеси в зал и передай Кенме, чтобы отложил приставку хоть на секунду.       — Хорошо, — Яку тряхнул головой и руками, после чего взял тарелки и пошёл в зал.       Куроо смотрел ему вслед:       — Даже не хромает, как раньше. И какое тут предательство, Яку-паникёр-сан? — сказал он тихо.

***

      Когда Яку и Куроо скрылись, Лев и Кенма остались наедине. Козуме украдкой взглянул на Хайбу и поймал его взгляд.       — Вы всё ещё живёте вместе? — Кенма продолжал играть.       — Да.       — Ты что самурай, Лев?       — Почему ты так говоришь?       — Зачем ты делаешь сеппуку? *       — Мне не нравится то, к чему ты ведёшь.       Кенма выключил приставку и отложил её, взглянув на Льва:       — Яку же отшил тебя и дал понять, что не собирается встречаться с тобой. А вы теперь снимаете квартиру вместе.       — Мне надоело общежитие, а Яку-сан предложил жить вместе, — Хайба поправил водолазку. — То что я когда-то признался, никак не влияет на нашу совместную жизнь. Тем более я не дурак, и не собираюсь насильно заставлять его что-то чувствовать ко мне. Для Яку я просто кохай-недотёпа.       — Хорошо, что ты это понимаешь, — Козуме снова включил приставку. — Просто я не хочу, чтобы ты напридумывал себе что-то и возомнил, будто Мориске забудет о всех женщинах и мужчинах на этой планете и влюбится в тебя, только потому что вы живёте вместе. Ты же не пользуешься своим положением? — он хитро и холодно взглянул в глаза Льва. Хайба хотел тут же ответить, но в комнату зашёл Яку и поставил тарелки на стол:       — Так, детишки, мы сейчас придём. Кенма, Куроо сказал, чтобы ты нормально поел и отложил приставку.       — Ладно, — Козуме нехотя выключил игру, — кстати не забудьте про вилки и, — он потянулся к краю стола, — подлейте сока пожалуйста, — Кенма протянул стеклянный резервуар.       — Хорошо, — Яку ушёл.       Лев подождал, когда Мориске уйдёт из зоны видимости:       — Нет, как вообще этим можно пользоваться?       — Ну, не знаю. Шантажировать, лезть целоваться, когда у него плохое настроение или делать всё, чтобы он чаще обращал на тебя внимание. Ты будто даешь ему понять, что ему будет не хватать тебя, — Кенма отпил из своего стакана.       Лев не знал, что отвечать на это. Может он правда слишком навязчив? Куроо и Яку пришли в зал с тарелками и наполненным резервуаром и сели за стол. Парни болтали, общались, вспоминали школу. Спустя какое-то время непьющий Тецуро всё-таки решился открыть вино, и уже через час Хайба спал на полу, а, спустя ещё один, там же оказался Кенма. Нет, он не пил. Просто утомился. Те кто ещё не уснули, не спеша потягивали вино и разговаривали, но уже тише, чтобы не разбудить остальных.       — Яку, как твоя скульптура?       — Вспомнил, на ночь глядя, — Мориске хмыкнул и пригубил вина, — всё нормально. Завтра, или уже сегодня, — Яку быстро взглянул на часы. — Да, на сегодня договорился о втором дне позирования.       — Красивая девушка?       — Да, по-своему, но красивая. У неё такое, — Яку сделал движение в районе подбородка похожее на щипок, — вытянутое лицо. Глаза тёмные, добрые. Да и сама она добродушная. Мы с ней так мило болтали. Я думал, что пирсинг носят только грубые люди.       — Пирсинг не влияет на характер людей.       — Да, но я думал, что на него решится только очень смелый человек.       — Смелый человек не может быть добрым?       — Ладно, понял. Я не прав, — Мориске повертел бокал, — просто установился стереотип, о том, что если челоек с бритыми висками, татуировками и пирсингами, то он автоматически становится нежеланным членом общества.       — Ну, это точно также, как стричь ногти. У кого-то маникюр, а кто-то просто ухаживает за пальцами. Есть те, кто вообще ничего не делает для красоты ногтей. Всё относительно конкретному человеку. Если есть те, кто носит пирсинг просто так, но это не значит, что нет тех, кто придаёт этому какое-то значение.       Яку кивнул, показывая согласие. Они не стали развивать эту тему и просто продолжили выпивать, болтая о чём-то далёком.

***

      Мориске приехал домой без Льва, он остался у Куроо, и сразу же уснул, когда его лицо только-только коснулось подушки. Утром, точнее днём, в двенадцать часов, Яку всё-таки проснулся. Когда он шёл в душ, то не приметил факторов того, что Хайба уже дома. Мориске приготовил себе кофе и достал припрятанные от Льва булочки с карри. Так прошёл его обеденный завтрак. В два часа Яку договорился о встрече с моделью, поэтому очень спешил придти вовремя, но, когда он пришёл, никого не было. Мориске открыл дверь студии, надел фартук и приготовил рабочее место. Ему пришло сообщение:       Яку, я опаздываю! Извини, что задерживаюсь, скоро прибегу.       Мориске просто отправил «хорошо» и стал подправлять скульптуру, которая была уже не такая красивая и изящная, потому что её пытались подогнать под разных девушек. Глина ложилась рыхлыми кусками, которые очень плохо поддаются. Хотелось всё отложить, но скоро зимняя сессия, а там и конец учебного года, поэтому Яку выкладывался здесь и сейчас.       Через полчаса на телефон пришло ещё одно сообщение:       Яку, я в больнице Р., меня немного сбила машина

***

      — Оно Шиджеко? — дверь открылась и в комнатку заглянул мужчина в белом халате, врач.       — Да? — Девушка немного приподнялась.       — К вам пришли, — доктор пропустил в палату Мориске и сразу же ушёл.       — Шин-тян, ты как? * — Яку присел на стул у койки девушки.       — Да, вроде бы нормально, но я далеко отлетела от машины. Всё произошло так быстро, как в боулинге: я спокойно шла, остановилась, визг шин, и дальше, как в тумане. Будь осторожнее, когда пойдешь домой.       — Да, теперь буду предельно осторожен, — Яку вздохнул. — Шин-тян, когда ты выйдешь из больницы?       — Меня вечером заберут родители, но я буду ходить с гипсом месяц. Прости, но я не смогу позировать тебе ближайший месяц, к этому времени ты найдешь себе новую модель.       — Не переживай из-за этого. Я выкручусь как-нибудь, а ты выздоравливай скорее, — Мориске погладил руку Оно и встал со стула, — я пойду. До встречи, Шин.       — Спасибо, что пришёл. До встречи, — девушка улыбнулась.       Яку помахал Шиджеко и вышел из палаты, а после и из больницы. Дул холодный осенний ветер. В следующем месяце будет Рождество, Новый Год, а Мориске так и не нашёл модель. Может дело всё-таки в студии?