Объятья перед телевизором

Лицо и тело ангела медленно теплели. Что-то изменилось? Пару минут была тишина, даже всхлипов не было, пока не стало слышно сердцебиение. Август вновь взял лицо ангела в руки. В нем зародилась надежда на возрождение ангела. Но тот не открывал глаза, будто все ещё мертвый и биение сердца было не его, а человека. Но брюнет был уверен, что Эрону уже не грозила смерть, тот дышал, но очень слабо. — Эрон, — голос был слишком наполнен надеждой на то, что, услышав зов, ангел проснется, — Эрон, открой глаза, — но слезы непозволительно лились дальше, — я люблю тебя, Эрон, — голос хлипкий, но звонкий. Бесполезная вера в тоне могла порезать слух, если бы кто-то ещё был здесь. Блондин как лежал словно мертвый, так и лежит. А может он и есть мертвец? Но дыхание доказывает обратное...Печать же начинает меньше гореть, мигает, лишь иногда светится. Словно душа Эрона там. Прошло немало времени, а тело всё ещё не исчезло, как и метка. Но крылатый никаких признаков жизни не подает. Дыхание слишком медленное, но тело теплее, чем раньше, но всё же холодное. Что творится? Это явление даже наука не объяснит...Да и дальше лежит как мертвец, сердце медленно билось, немного тепла, и больше ничего. И насколько это продлится?..С каждой минутой надежды становилось все меньше. Есть ли смысл продолжать звать ангела, говорить, что любишь? Видимо, нет. Полумертвое лицо все так же было в руках человека, который смотрел и рыдал. Его любимый умер на его руках. Он, видимо, проклят, все смерти близких Август видел, виня в них самого себя. Лучше бы он тогда не выжил. Лучше не мирился бы с ангелом, оставляя того на ответственность Моргана. Всего бы этого тогда бы не произошло. Он кладет голову обратно на подушку, слушая слабое дыхание. Почему тот не рассыпается? Потому что дышит? Потому что сердце бьётся? Может, все это самообман и всего этого не существует? Лучше бы это было так. Человек не хочет быть в такой реальности, где все его любимые люди умерли. Это просто слишком долгий кошмар. Ему скорее всего ещё только десять, поэтому всякий бред сниться. Наверно, маленький Август сейчас спит и плачет. — проснись, — человек даже не знает, говорит это себе самому или ангелу. Стоит ли оставить маленькую капельку веры и похоронить Эрона? А лучше вовсе кремировать, чтобы развеять, ведь именно так и должно быть с его мертвым ангельским телом. Изумрудные глаза были красными и пустыми, но слезы продолжали течь, будто это что-то исправит, — а говорил что не оставишь, — хотя в любом случае кто-то бы из них умер, только Август надеялся, что это будет он сам. Жизнь никогда не идёт по плану. Судьба ебет человека похлеще Эрона, это уже о многом говорит. Если ангел не проснется, брюнету все равно придется идти в школу завтра, придётся отменить контракт с Морганом, которому о смерти ангела не скажет. Август после смерти ангела все равно умрет, либо от голода, либо от порезов вдоль, либо от таблеток, либо от веревки с мылом. Много способов человек знал, почти все перепробовал когда-то. Только жизнь не позволяла закончить все, будто ещё что-то приготовила. И видимо, смерть Эрона была десертом. Август подползает ещё ближе и целует Эрона ещё раз. Ангельские губы были уже теплее, а человеческие все так же соленные, — я люблю тебя, — будто бы в этом ещё есть смысл. Но ведь полубог не умер. Это лишь кома. Хорошо, что хотя бы дышит, а то и без этого мог бы. Сердце замедлилось, даже слишком, один стук в минуту. Метаболизм приостановился, будто весь его организм заморожен. Только дышит и сердце работает. Кожа слегка побледнела, уже не такой красный. Крылья по обе стороны лежат. Словно творение одного очень умелого художника в средневековье, но нет, это все настоящее. Ни на что не реагирует, на внешний мир рефлексы отсутствуют. И это может длиться от нескольких дней до десяток лет... И это ужасает. Но хорошо, что Эрон не стареет. Человек не сразу подумал об этом, вспомнил спустя несколько часов, которые он провел, держа за руку ангела и смотря на того пустым взглядом. Вспомнилась мать, которая точно так же пролежала более трёх месяцев, но в итоге все равно умерла. Август тогда так же держал ее за руку. Только сейчас брюнет заметил, что в Эроне есть немного черт его матери. Блондинистые шелковистые волосы, еле заметные веснушки, светлая мягкая кожа, открытый и веселой характер, любовь к сладкому. Августу ничего, кроме оттенка кожи, от матери не досталось. Слезы уже не стекали по лицу и глаза все ещё были красными. Сколько ангел полежит так? Никто не знает. Эрон мог проснуться завтра, а мог через 100 лет, когда человек будет уже гнить в земле, не дождавшись любимого. Неважно когда, ангел будет все таким же прекрасным, что и сейчас. Август не думает, что выдержит и полугода. Ему дались с тяжестью те три месяца, а тут может пройти и вечность. Человек уснул, сидя на полу и положив голову на край кровати, все еще не выпуская еле теплую руку из своей. И разбудил его только будильник в семь утра. Ему нужно было в школу, так хотя бы он немного сможет отвлечься от этого мучения. Перед выходом он ещё раз поцеловал ангела, — я вернусь, надеюсь ты проснешься, — глупая вера, которая пожирала внутренние силы Августа. Вернувшись из школы, Август сразу же идёт к ангелу. Конечно, он все ещё спит. Каждый раз это ломает человека, но тот на чем-то держится. Так проходит неделя, месяц, второй. Эрон все так же лежит, слабо дыша. А Август уже полностью потерял надежду. Больше не задаётся вопросом, когда ангел проснется, просто сидит рядом с ним на полу, держа за руку. Стал ещё худее, удивительно, что он вообще жив. В школу ходит, но там он только и делает, что спит, ведь рядом с ангелом никак глаза закрыть не может, боится момент упустить, хоть и не верит. Даже уже не понятно, жив ли вовсе человек или он зомби. Пытался свое здоровье как-то поддерживать, но после еды его рвет, а таблетки не продают без рецепта. За все это время ему каждый день приходит мысль сжечь себя вместе с ангелом, чтобы тот и он сам не мучились. Все уже потеряло свой смысл. Эрон лежал и ничего не чувствовал. Но во сне творилась дичь.... Как только он впал в кому, то очутился в белом-белом и очень ярком пространстве. Оглянулся, походил по сторонам, но понял, что вокруг него только пустота. — я умер? — скорее риторически вопрос задал.... Говорил на родном языке. Бред, если бы он и вправду умер, то не был бы здесь, он бы уже был чем-то другим, переродился. Но посмотрев на свои руки и за спину, узнал себя. Никто, к сожалению, не ответил. Но за то он оказался на какой-то поляне. Здесь было очень много цветов, разных запахов. Вокруг были пышные зелёные деревья, вроде это дубы, солнце ярко светило, облака не спеша неслись на запад. Крылатый медленно прошел несколько шагов, и тут услышал что-то, кроме чириканья птиц и шелеста травы. Это был голос. Какая-то мелодия, кто-то пел. Посмотрев по сторонам, блондин заметил под дубом, в середине поляны, женщину. Та была очень похожа на самого Эрона. Полубог сначала постоял, слушая этот чудесный голос. Но потом решил подойти. Рядом с ней была большая корзинка с цветами, а под ней была небольшая красно-белая клетчатая ткань. Сама же она была одета в белое, красивое винтажное платье, волосы были аккуратно уложены, яркие шелковистые и мягкие на вид, наверное, и на ощупь такие, доходили до плеч. Выглядела она так же прекрасно, как и пела. Пернатый осторожно подошёл, думая, что напугает. Но та даже не посмотрела на него и заговорила, будто ждала его тут очень долго — присаживайся... Нам есть о чем поговорить, — та перестала петь, но губы все ещё были растянуты в миловидной улыбке. Она плела венок из желтых одуванчиков..... Всё свое время в коме ангел провел с этой таинственной женщиной. Та о многом рассказала, но личность свою раскрывать не спешила, да и Эрон не настаивал. Это не очень то и важно, так ему казалось. Но в один день Морэна, так она себя назвала, пришла к нему с грустной улыбкой, но в то же время радостной. Сам же парень в это время рубил дрова. — Эрон, милый, ты должен идти,;— полубог остановился, отложил топор. А она положила левую ладонь на его плечо. Во второй руке она держала деревянную шкатулку. — в смысле? Куда идти? — сам же веснушчатый ничего не понимал. Смотрел на женщину, которая в это время заменяла ему мать, удивлённо и не понимая, о чём идёт речь. Он был ее намного выше, как и других людей. — ты возвращаешься домой. Передай это тому, кого увидишь первым, пожалуйста. Он очень дорог и важен, сохрани его, — она взяла его за руку и в ладонь положила шкатулку, накрыв своей ладонью. — ты должен торопиться, — Морэна отстранилась от Эрона и отошла на шаг назад. Голубоглазый все ещё ничего не понимал. Женщина уже махала ему, а он удивлённо моргал. Сжимал в руке шкатулку, смотря на блондинку. Но решил тоже помахать... Что-то он чувствовал... Чувствовал, что больше ее не увидит, а так привязался к ней, в ней он находил что-то родное, тёплое чувство внутри появлялось. Вдруг его ноги начали рассыпаться.... Превращались в золотую пыль... А теперь и руки, шкатулка вместе с ними. – что происходит? ,— полубог в замешательстве оглянул все свое тело. Поднял голову на Морэну и заметил, что та плачет. Она подошла и положила на голову блондина венок из золотистых одуванчиков. Но она улыбалась, так счастливо, будто это не что-то грустное, а радостное. И он решил довериться, улыбнулся в ответ, а потом все потемнело. Весь рассыпался. Сердце билось как бешеное, дыхание стало тяжёлое, он весь вспотел из-за того, что температура его тела сильно поднялась. В следующую секунду Эрон увидел перед собой стену, а точнее потолок. Оглянулся. Что-то знакомое... А, это же комната Августа... Рей тут же вскочил, быстро оглянулся. Действительно в комнате Августа. А вот его самого не было, да и в доме как-то тихо... Сжав руку, он почувствовал в ней что-то твердое. Посмотрел, а там шкатулка... На подушке обнаружил венок. Во время всего происходящего Август спокойно спал на последнем уроке в школе. Все-таки, его никогда не интересовала учеба, учился он только ради родителей. Со звонком он открыл глаза, сон все ещё до жути чуткий. Выходит из класса, не замечая, как друг зовёт его. Да и Илья больше не пытался сделать это, понимал, что с брюнетом что-то не так. Идёт по улице головы не поднимая, думает, наконец, покончить со всем этим. Более полугода прошло, а от ангела только слабое дыхание осталось. Выдыхает. Нужно ждать, самоубийство ничего не решит. Хотя, ангел может подумать, что пролежал кучу лет и Август умер, ожидая его до старости. Но человеку все ещё восемнадцать и через несколько дней у него выпускной. Возможно, он будет пить весь выпускной, если Эрон к этому времени не очнётся. Да, он ненавидит алкоголь, но это то, что он собирался сделать. Солнце на улице обжигало, но прохладный ветерок делает немного лучше. Легкая форма была на несколько размеров больше из-за того, что человек похудел ещё сильнее, но тот решил не заказывать новую, все равно. Так что он выглядел как анорекс, который пытается спрятать болезненную худобу. Кожа просвечивала вены, а кости выпирали. Ему даже не нужно было втягивать живот, что бы ребра были видны. Живой скелет, ей богу. Вот он уже в лифте, едет в пустую одинокую квартиру, где рядом с живым мертвецом лежит мертвый живец в коме. Странное сочетание, но так оно и есть. Заходит в квартиру, кидает куда-то в угол рюкзак и идёт в спальню, — я вернулся, Эрон, — уже привычка говорить так, хоть и пользы никакой. Только вот сейчас вместо того, чтобы подойти и легко чмокнуть лежащего ангела, Август подаёт на колени, начиная рыдать. Глазам не верит, — Э... Эрон... — голос дрожит, неужели правда? Встать не может, подползает к ангелу, обнимая со всех сил, теперь плача в его плечо, — Эрон... Ангел сначала удивляется. Не узнает по внешности Августа. Но по голосу понимает, только вот он тоже изменился, хриплым и слабым стал. Теперь он выглядит ещё хуже, словно скелет, так похудел. А тот падает на колени и рыдает. А вот Эрону хочется улыбаться, что тот и делает. Широко улыбается и заключает любимого в свои объятия. – Август, — он, широко улыбаясь, уткнулся в макушку человека. Крепко стискивает его в объятиях, но не сильно, человек и так слабый такой. – Август, — целует ему макушку, а потом щеки ладонями накрывает и в потускневшие зелёные глаза смотрит. Не может перестать звать его. Не плачет даже, держит его за щеки, прижимаясь лбами. Правда не очень понимает, что именно происходит, но так соскучился по своему любимому. Человек в ответ тоже улыбается, сквозь водопады слез. Поверить все никак не может, от счастья разрывается. В глаза родные, любимые смотрит. А печать болеть перестала сразу, как ангел проснулся, но Август настолько привык к ее боли, что даже и не заметил, — ты жив, — ещё сильней рыдать начинает, слезы руками смахивает, не переставая широко улыбается, ладони на лицо Эрона кладет, — спасибо, — счастье и боль смешались во взгляде человека, а голос тихий и хриплый, чуть смехом отдавать стал. Никогда так счастлив не был брюнет, как сейчас. – я не могу так просто умереть, — парень рассмеялся и чмокнул Августа в щеку, в кончик носа, в лоб, в подбородок, и, наконец, в губы. Крепче его сжал, даря свое тепло, и чувствуя его. Все нацеливаться и на обниматься не может. Он так соскучился, но вроде они всегда были вместе. А Эрон просто не знает, сколько был в коме. Шкатулку в ладонях сжимает, решается отдать. – Август, это тебе... — посмотрел назад и, взяв одуванчиковый венок с подушки, на голову школьника кладёт, — а сколько я проспал? — самому ангелу казалось, что не долго, день и всё, но внутри такое чувство, что не видел любимого вечность... Август слегка хихикал от поцелуев ангела. Все-таки, это не две недели, а целые 6 месяцев мучений. Широко улыбнулся и когда Эрон надел на него венок, но от шкатулки глаза помутнели. Растерянным взглядом посмотрел на ангела, потом вновь на шкатулку. Откуда она у него? Она выглядела точно так же, как шкатулка, которая была у мамы Августа. Он хорошо помнил ее, коробочка всегда стояла на мамином столе. А на вопросе вообще глаза опустели. Сглотнув, — более 6 месяцев, — проговаривает, после улыбаясь грустной улыбкой. Эти несчастные полгода дались ему нелегко. На глазах вновь проступили слезы, но Август быстро смахнул их, — спасибо за шкатулку, но кто отдал ее тебе? — надеется, что шкатулка просто похожая, ведь быть не может чтобы она была именно той. – там, во сне, за мной ухаживала одна женщина - Морэна. Она была доброй и очень красивой, — смотрит на мальчика непонимающе. Почему тот плачет? – Август? Что такое, почему ты плачешь? — Эрон не знает ничего про семью любимого. Тот и не рассказывал, а ангел решил, что Август расскажет тогда, когда посчитает нужным. Его догадки оказались верными. Неужели мама наблюдает за ним? Наблюдает, как ее сын жалко проживает эти года словно ничтожество? — все хорошо, — сквозь слезы, с улыбкой на лице, произносит Август. Его мама заботилась об ангеле, скорее всего он понравился ей. Но, возможно, его мама в обиде на него, ведь он забыл про годовщину из-за пожирающей печали в середине февраля, забыл про ее и папин день рожденье, в очередной раз. Брюнет никогда не делал родителям хорошие подарки, считал, что когда вырастет, подарит им все нужно для жизни. Как же он ошибался, ведь некому уже дарить. Поэтому ничего для ангела не жалко, не хочет оставлять все на потом. Август вновь заключает в объятья Эрона, утыкаясь в его шею. Ангел нежно обнимает в ответ и успокаивающе гладит по спине. – милый мой Август, — гладит одной рукой по спине, а другой к себе прижимает. Целует его в висок и мягко улыбается, – я люблю тебя, не хочу отпускать, — снова целует его, но уже в лоб. Прижимает к своей груди и руку за макушку кладёт. Дарит свое тепло, которое так долго отсутствовало, – я так соскучился... — шепотом говорит, будто не хочет, чтобы никто, кроме Августа не слышал, а ведь и так-то не услышит никто... На душе тепло и уютно от прикосновений ангела. Слова заставляют сердце вновь биться быстрее и чаще, чем было раньше. Августу так не хватало Эрона, его нежности и ласок.