Без тебя

Намджун поправляет галстук-бабочку, крепит запонки и ловким движением застёгивает кожаный ремешок часов. Он вообще-то привык всегда и везде безбожно опаздывать, но сегодня особый случай, потому что если он опоздает на свадьбу Чонгука и Тэхёна, то первый его точно убьёт, а второй организует самые шикарные похороны. Стоит только вспомнить о виновниках торжества, как тут же на экране мобильного высвечивается дурацкая фотка одного из них. — Хён, я надеюсь ты уже готов выезжать? — голос у Чона нервный немного, но оно и понятно, не каждый день тащишь под венец любовь всей своей жизни. — Готов-готов, не бойся, я буду вовремя, — альфа критично осматривает собственное отражение в зеркале, в тысячный раз поправляя волосы. — Кольца не забыл? — Они в бардачке в машине. — Хорошо, — младший тянет какую-то подозрительную паузу, прежде чем продолжить. — Ты точно будешь в порядке? Нам всё же стоило поменять свидетелей, и… — Успокойся, всё хорошо, — Намджун его перебивает, не желая слушать очередную тираду. — Это ваш с Тэхёном праздник, и наши с Чимином отношения должны сегодня волновать вас в самую последнюю очередь. — Тэ сказал, он придёт не один. — Он свободный омега и может приходить с кем хочет. — Я волнуюсь за тебя. — Не стоит, я взрослый мальчик и сам справлюсь. А если боишься, что я полезу начищать морду его альфе, то ты сильно заблуждаешься на мой счёт. — Ладно. Тогда ждём тебя, не опаздывай, — Чонгук звучит уже более расслабленным. — Скоро буду. Ким убирает телефон в карман брюк, снова смотрит на себя в зеркало, но взгляд неумолимо впивается в их с Чимином общую фотографию, что стоит в рамочке на комоде. — Придёт не один, значит… Альфа усмехается, в отличие от Чона, себя обманывать незачем, этот день действительно будет сложным. Намджун надевает свой пиджак, проверяет наличие паспорта, берёт с комода ключи от машины, последний раз перед выходом смотрит на своё зеркальное отражение, и, криво ему улыбнувшись, выходит из квартиры. Вот и дёрнул же чёрт этих молодоженов устроить выездную церемонию на природе. Намджун уже тысячу раз проклял тот день, когда решил сменить свой внедорожник на хэтчбек, на лесной дороге высокая подвеска сейчас была бы очень кстати. Загородный дом, который с вероятностью в тысячу процентов выбирал именно Тэхён, выглядит как настоящее произведение искусства, просто удивительно идеальное сочетание модерна и скандинавского стиля. Намджун как архитектор-проектировщик определённо ставит этому месту свой профессиональный лайк. На подъезде к дому уже собралось приличное количество машин всех возможных цветов и марок. В поиске места для парковки, альфа взглядом высматривает маленькую серую рено, которая принадлежит Чимину, но среди десятка авто нет ни одной похожей. — Намджун-хён! — с балкона второго этажа радостно кричит и машет руками Тэхён. — Поднимайся к нам! Минуя банкетный зал на первом этаже, приветствуя друзей и знакомых, Намджун молится лишь о том, чтобы оттянуть подольше момент их с Чимином встречи. Ким вспоминает, почему не верит ни в каких богов, когда на стук в дверь нужной спальни, отвечает его омега. — Если с тобой нет Чонгука, то входи! Родной голос, который Намджун уже так давно не слышал, вызывает мурашки. Альфа нервно переминается с ноги на ногу, чувствуя, как потеют ладони. — Привет, — Чимин лишь мимолётно взглянул и улыбнулся уголком губ, тут же возвращаясь к волосам Тэхёна. — Кольца взял? — Да. — А паспорт? — Конечно. — Хён, присядь пока на кровать. Мы сейчас закончим с причёской, я переоденусь, и можно будет начинать церемонию, — Тэ не перестаёт ярко улыбаться. — А Чонгук где? — Где-то мечется на улице. Он сегодня такой нервный, — омега недовольно фыркнул. — Представляешь, он так волновался, что всю ночь не спал и мне не давал! Теперь понимаю, почему по традиции перед свадьбой молодожёны должны ночевать в родительских домах. — Свадьба для альфы очень ответственный шаг, не бурчи на него, — Намджун по-отцовски тепло улыбнулся. — А для омег нет, что ли? Я тоже переживаю, но не до такой же степени! — Они такие забавные, правда, Намджун? — Чимин рассмеялся, заливая лаком кудри Тэхёна. У альфы в груди защемило так, что ответить он смог лишь кивком головы. Его имя, произнесённое, как и раньше, с теплом и лаской, этот сладкий смех, улыбка, нежный аромат жасмина — всего этого так безумно не хватало. Намджун и сам не подозревал, насколько сильно он соскучился. — Все гости уже собрались, вы скоро? — робкий стук в дверь и взволнованный голос Чонгука, заставляют Тэхёна закатить глаза. — Скоро! Иди на улицу, усади всех по местам и перестань действовать мне на нервы! — Хорошо. Тэ, ты не знаешь, где Намджун-хён? Его машина есть, а его самого нигде нет. — Он здесь с нами! — Тэхён поднимается с кресла, и направляется в гардеробную. — Хён, пожалуйста, иди с ним и попробуй успокоить это недоразумение, иначе он в обморок хлопнется ещё до начала церемонии. — Хорошо. Стоит Намджуну выйти за пределы спальни, как Чимин тут же плюхается в кресло, где сидел Тэхён, и как ни в чём не бывало принимается поправлять свой макияж. — Ты как? — Ким сбрасывает халат, при этом поглядывая на друга. — А как я должен быть? — Ну не знаю, не я же сейчас впервые после долгой разлуки встретился с бывшим. — Ключевое слово тут «бывшим». Почему его присутствие должно меня волновать? — Но твоё присутствие его явно волновало, феромонов напускал так, что я задохнусь сейчас от этих апельсинов. — Это его проблемы, мог уже за это время себе найти кого-нибудь и не мучался бы сейчас, — Пак расправляет воротник своей рубашки и поправляет перекрутившуюся цепочку с кулоном. — Нельзя быть таким жестоким, Мини, — Тэхён никак не может оторвать взгляд от своего отражения в зеркале, слишком уж хорошо на нём сидят брюки. — Нельзя быть таким размазнёй. Всегда ненавидел его мягкотелость. — Помнится, когда вы только начинали встречаться, тебе как раз наоборот это нравилось. — Это было давно и неправда. И вообще, хватит о нём, мы расстались давным-давно, я не хочу сейчас обсуждать то, что между нами было, — Чимин подходит к другу, чтобы помочь ему с рубашкой. — Ладно, не хочешь о бывшем, так давай о нынешнем. Где твой хвалёный альфа? — Подъедет позже, к началу банкета, его просто не отпустили раньше с работы. — Обязательно нас познакомь потом, я должен убедиться, что мой лучший друг в надёжных руках. — Можешь в этом не сомневаться. Намджун не уверен, что ему хватит выдержки остаться на празднике до самого конца, потому что одна только церемония, кажется, доведёт его до нервного срыва. Десятки гостей прикованы взглядами к брачующимся, что сейчас с горящими глазами клянутся друг другу в вечной любви, и Ким правда искренне рад за друзей, но в душе его разрывает от страшной зависти. Любимый человек совсем рядом, только руку протяни, но он не его уже давно, и осознание этого оказывается ещё больнее в сложившейся обстановке. А ведь они бы сейчас могли тоже стоять, переплетая пальцы, и тихонько шептаться о том, какие цветы будут украшать зал на их собственной свадьбе. Альфа честно пытался не смотреть на Чимина слишком пристально, ведь они сейчас на виду у всех, но это совершенно невозможно. За всё то время, что они не видели друг друга, омега невероятно похорошел, сменил цвет волос и причёску, и весь буквально светится от счастья. — Прекрати, — совсем тихо шепчет Чимин, так, чтобы ни в коем случае не перебивать речь ведущего. — Что? — Пялиться прекрати. Альфа сглатывает ком в горле, слегка мотает головой, словно прогоняя сон, и пытается сосредоточится на происходящем, как раз вовремя, между прочим. У Чонгука слёзы на глазах наворачиваются, пока он надевает кольцо на палец Тэхёна, где-то на фоне тихонько в унисон всхлипывают папы виновников торжества, и вся эта атмосфера счастья несомненно трогает до глубины души. Но сосредоточенность Намджуна на церемонии растворяется вмиг, в тот момент, когда под громкие аплодисменты гостей, альфа замечает, как плачет Чимин. Слёзы омеги словно не от радости за друзей, кажется, будто он плачет о чём-то своём, о больном, о том, что грызёт и не даёт покоя. Больше всего на свете Джун хочет сейчас его привычно утешить, приласкать, но прекрасно понимает, что не имеет на это права, поэтому сдерживается изо всех сил, позволяя себе лишь малость: пускает феромон, чтобы хоть немного успокоить. Чимин на усилившийся запах апельсинов реагирует мгновенно: переводит взгляд на альфу и одними губами произносит «не надо». Мысли о том, что, когда начнётся банкет, станет полегче, Намджун теперь считает самыми идиотскими в своей жизни. Да, у них с Чимином больше нет необходимости находиться рядом друг с другом, но зато к моменту вручения подарков объявляется ещё один гость, которому Пак безудержно рад. Альфа достаточно стойко терпит присутствие другого мужчины рядом со своим омегой, но собственного раздражения не скрывает, и когда пару раз Чимин натыкается на его взгляд, то парень чётко даёт понять, что чувствует. Намджун, как и остальные гости, дожидается своей очереди, поздравляет друзей, желает кучу всего, особенно крепкой любви, которая любые испытания пройдёт, и извиняется заранее, что не останется надолго. Чонгук с Тэхёном благодарят, понимающе кивают, всё прекрасно видят и осознают, и не удерживаются от того, чтобы одновременно обнять своего хёна. Спустя всего пару часов веселья, игр и безудержных танцев, Ким, во-первых, чувствует, что уже достаточно пьян, а во-вторых, что ещё немного, и он пойдёт высказывать бывшему все свои недовольства. Если первый пункт ещё можно игнорировать, то второй — это уже серьезный звоночек для того, чтобы уезжать, пока не поздно. — Хён, ты как? — Чонгук появляется откуда-то из-за спины и протягивает ему бокал с вином. — Думаю, мне пора домой. — Уже? Может, останешься ещё на часок-другой? Мы скоро торт резать будем, — каким бы взрослым ни выглядел тонсен в дорогом костюме и с кольцом на пальце, он всё равно тот ещё ребёнок, и сейчас так мило строит грустную мордашку, что невозможно остаться равнодушным. — Нет, Гук, я больше не могу, боюсь натворить бед. — Хорошо, тогда давай я тебе хотя бы такси вызову? — Не нужно, иди лучше к своему мужу, — Намджун с тёплой улыбкой треплет волосы младшего альфы. — Так непривычно ещё это вслух произносить. — Мне кажется, это всё не со мной происходит, — Чонгук так же улыбнулся, после чего обнял старшего на прощание. — Ещё раз спасибо, что пришёл, и прости, мне жаль, что всё так вышло. — Не извиняйся, это я должен просить прощения за то, что праздник вам порчу. — Всё в порядке, хён. Намджун ещё долго прощается с Тэхёном и парой общих друзей, после уходит на террасу, в тишине вызывает себе такси и, облокотившись о перила, медленно закуривает, вслушиваясь в весёлый гул и отголоски музыки. — Со мной решил даже не прощаться? — слегка хрипловатый голос Чимина заставляет альфу в который раз за сегодня вздрогнуть. — Мы, кажется, уже давно сказали друг другу все наши «прощай»? Разве нет? — Что за детский сад? Мы можем нормально общаться как друзья, — кутаясь в чужой пиджак, парень медленно подходит ближе. — Друзья? Серьезно? — Хотя бы приятели, — омега встаёт рядом и только сейчас замечает сигарету в руках бывшего. — С каких это пор? — Тебе точную дату нашего расставания напомнить? — Намджун… — голос становится мягче, и тёплая ладонь ложится на плечо альфы. — Если собрался меня жалеть, то лучше молчи. И добрых ободряющих слов мне не надо, как и ложных надежд. Я помню, что у нас с тобой всё, как ты и сказал, перегорело, умерло, или что там ещё. Видимо с твоей стороны так и есть, но не думай, что я чувствую то же. Я впервые сказал, что люблю тебя четыре года назад, и от слов этих не отказывался никогда. Ким сбрасывает чужую руку, тушит сигарету и отходит на шаг в сторону. Ему противно от того, что в родном аромате жасмина теперь можно уловить стойкий феромон другого альфы. Но ещё большее отвращение вызывает то, что весь выпитый алкоголь и накопленные эмоции настолько сильно ломают, что сдерживаться дальше не получается, и слова сами собой срываются с губ. — Знаешь… — Намджун смотрит на любимого с леденящим отчаянием во взгляде. — Мне без тебя… Мне без тебя никак, Чимин, ты нужен мне. Звучит жалко, но я, если честно, так сильно по тебе скучаю, что больше не могу. Сегодняшний день и так был для меня пыткой, поэтому, пожалуйста, возвращайся в зал к своему альфе и не терзай меня больше. — Джуни, ты… Вновь слышать ласковое обращение оказывается чересчур больно, Намджун даже прикрывает глаза так, словно его ударили. — Пожалуйста, иди, не говори ничего. — Прости, я… мне правда лучше уйти. Намджун избавляет Чимина от необходимости покинуть террасу первым, он сам так быстро сбегает вниз по деревянным ступенькам, что чуть ли ни падает, запнувшись на последней. В груди горит боль, обида, злость и ужасная ревность, хочется просто пойти и, не разбираясь, разорвать того, кто посмел посягнуть на его омегу. Но какое он имеет право? Он теперь Чимину никто, так, просто бывший, отработанный материал, пройденный этап, пережиток прошлого, но как же паршиво это осознавать, когда человек как был для тебя всем, так и остался. Дорогу до дома Намджун не особо помнит, зато точно чётко запомнит, как, едва войдя в квартиру, разбил о стену костяшки правой руки. Хотел следом разбить пару рамок с фотографиями Чимина, но рука не поднялась. Даже на куски бумаги за стеклом рука не поднимается! Издевательство какое-то! Альфа в порыве гнева срывает галстук так резко, что тот трещит и рвётся, на что парень красноречиво матерится и бросает испорченную вещь на пол. Туда же следом летят пиджак, туфли и рубашка. — Если будешь так шуметь, то все соседи сбегутся. Намджун вздрагивает от неожиданности, когда Чимин тихонько закрывает за собой входную дверь. — Как ты тут оказался? — Найти трезвого водителя среди всех гостей было сложно, но реально. — Зачем… — Я просто подумал… ты был в таком состоянии, а вдруг бы что-то случилось? — омега робко мнётся у двери, не решаясь сделать и шага. — Тебя не волновало моё состояние практически восемь месяцев, — Намджун горько усмехнулся. — Добить приехал? Тебе видимо доставляет удовольствие смотреть на то, как мне хреново. — Не неси ерунды, я волновался за тебя. — Очень охотно верю, что ещё скажешь? Давай, зря что ли ехал? — альфа бросает на комод свои часы, и встаёт прямо перед Чимином, скрестив руки на груди. — Не веди себя так, — Пак хмурит брови и недовольно кривит губы. — Как? По-моему, для человека, которому ты пришёл ковырять и без того открытые раны, я очень прилично себя веду. — А ты думаешь, мне было лучше всё это время? — омега несильно повышает голос, чем окончательно подрывает терпение Намджуна. — Ты мне сейчас будешь говорить, кому из нас тяжелее пришлось?! Это ты ушел от меня! Это ты развлекаешься теперь с другими альфами, пока я места себе найти не могу, пока скулю по ночам без тебя, как побитый щенок! И как у тебя только совести хватило заявиться сюда?! Сколько ещё боли ты собираешься мне причинить?! — Не кричи на меня! Мне тоже плохо! Как бы я не пытался, сколько бы раз не хотел выкинуть тебя из головы, всё без толку! — Чимин толкает альфу в грудь, продолжая на него кричать. — Почему ты так крепко засел в моём сердце? Я не могу ни с кем, мне противны чужие прикосновения и поцелуи, потому что я словно принадлежу только тебе, и меня ужасно это бесит! За что ты так со мной?! Почему меня не отпускает?! Почему я думаю о том, как ты тут один каждый чертов день?! — И ты обвиняешь меня в этом? Я не сделал ничего, что могло бы ранить тебя, я отпустил тебя, как ты и просил, несмотря на то, как сильно люблю. Ведь я хочу, чтобы ты был счастлив, даже если не со мной. А теперь ты винишь меня в своих чувствах? — Да! Да! Вот такая я эгоистичная мразь! Прекрати уже меня любить! Я не хочу, чтобы ты меня любил, если ты наконец прекратишь, может, тогда меня отпустит, и я смогу нормально жить! — Ты можешь делать всё что тебе угодно, но не указывай мне, понял? Я люблю тебя, и ничего не прошу взамен, не прошу тебя быть со мной, ты волен делать всё что хочешь. Ты хотел уйти тогда, и я отпустил, сделал всё, как ты просил. Но оставь мне хотя бы мои чувства, раз сам бросил меня. Моя любовь к тебе — это всё, что у меня осталось. — Ты жестокий. — А ты? — Намджун… — Я всё сказал. — Почему… — у Чимина задрожали губы, и, опустив голову, он весь съёжился. — Почему у нас всё стало так сложно? Почему мы не можем друг без друга? — Я лучше всегда буду один, чем с кем-то кроме тебя. — Ты ведь можешь найти лучше, не такого истеричного, вспыльчивого, такого, чтобы был покладистый, который умеет заботиться и любить. Тебе такой нужен, а не я. — Ты тоже можешь, и даже нашел, но бросил его, примчался сюда, как идиот последний, и теперь стоишь на пороге нашей квартиры и говоришь, что не можешь быть ни с кем кроме меня. — Ненавижу тебя… — Знаю. Ты уже говорил это много раз, и я бы попытался как обычно сделать вид, что меня не задевают твои слова, но не сегодня. Мне больно, Чимин. Ты постоянно делаешь мне больно, и я уже нечеловечески устал это терпеть, — альфа обессиленно опускает руки. — Поэтому если ты не собираешься остаться со мной как минимум до конца жизни, то лучше уйди и никогда не возвращайся. Омега снова ударяет ладошками по груди Намджуна, а потом кривится, всхлипывает и утыкается лбом в место удара. Чимин впивается подушечками пальцев в плечи любимого, обнимая, плачет громко и некрасиво, икая, завывая, пуская носом пузыри из соплей. Альфа на это только грустно улыбается, так же обнимая в ответ, гладит по спине и невесомо совсем целует ярко-розовую макушку. Чимин пахнет только жасмином и немного мятой из-за шампуня, видимо, тот чужой запах исходил лишь от пиджака, а сам омега не успел вобрать в себя феромон чужака. Его любимый мальчик такой теплый, родной, домашний, словно и не уходил никуда, словно и не было этих восьми месяцев порознь. — Ну чего ты убиваешься? — Намджун ласково мурлычет над ухом, усиливая при этом свой феромон, дабы скорее успокоить омегу. — Я-я… Намджу-ун… — Не реви. — П-прости меня. — Прощу, если пообещаешь больше не уходить. — Обещаю, — Чимин поднимает на альфу заплаканные глаза и вновь несдержанно всхлипывает. — Идём-ка тебя умоем, — Намджун целует младшего в лоб и тянет за собой в ванную, так, словно тот впервые в этой квартире и не знает, где что находится. До конца Чимин успокаивается, уже сидя на кухонной столешнице, переодетый после душа в футболку альфы, которая ему настолько велика, что съехавший ворот оголяет плечо и тонкую ключицу, чем Намджун кстати охотно пользуется. Упираясь коленкой в шкафчик, Джун стоит между разведенных ног омеги и беззастенчиво покрывает мягкую кожу поцелуями, при этом нежно лаская его бёдра. — Знаешь, мы с тобой ужасные друзья, — Чимин обвивает руками шею своего мужчины, плавясь от его прикосновений. — Это ещё почему? — Оба сбежали со свадьбы, а я даже не попрощался. — Думаю, ребята простят нам, то, что мы пропустили торт и салют, когда узнают, к чему привел «побег». — К чему он привел? — омега игриво прикусывает нижнюю губу и совершенно невинно хлопает ресницами, словно не понимает, о чём речь. — К тому, что с утра поедем забирать твои вещи от того бедолаги, которого ты кинул среди чужих людей в битком забитом банкетном зале. — Нет у него моих вещей, — Пак обиженно скрещивает руки на груди, прерывая все действия Намджуна. — У другого? Хотя последнее, что я хочу сейчас выяснять — это где ты жил всё это время. — Я жил с родителями, и там все мои вещи. Но ты видимо думаешь, что едва я ступил за порог этой квартиры, так сразу по рукам пошёл, — омега действительно обижен таким отношением. — Может, лучше ты расскажешь, кого ещё усаживал задницей на этот стол? — Я в одиночку провел гон, думал, сдохну. Такого объяснения хватит? — Я свою течку тоже, папа даже скорую вызывал. — Совсем глупый? Зачем было так рисковать своим здоровьем? — А сам? Альфа рассмеялся, вновь подбираясь ближе к Чимину. — Оба хороши, — Намджун пленит поцелуем губы своего омеги, забираясь при этом ладонями под его футболку. Пак ловко обвивает ногами талию альфы, тянет его ближе, углубляя поцелуй, и тихонько стонет, когда теплая ладонь накрывает его пах. — Давай не здесь? — шепчет омега, обжигая своим дыханием. — Соскучился по нашей кровати больше, чем по мне? — Конечно, а как иначе? Чимин звонко смеётся и крепче цепляется за шею любимого, когда тот подхватывает его под бёдра. На столешнице, в том месте, где только что сидел омега, остался довольно приличных размеров влажный след, и факт того, что он так бесконтрольно потёк от лёгких прикосновений и поцелуев, вызывает румянец на щеках младшего. — Если я кончу, едва войдя в тебя, то виноват будешь ты. — Только попробуй. На контрасте с горячей кожей постель кажется слишком холодной, но недовольный вздох Чимина тонет в очередном вязком поцелуе. Намджун собственнически сминает родные губы, никак не может оторваться, они такие сладкие, такие мягкие, и настолько хорошо становится, что альфа от одного только этого ощущения распадается на части. Намджун избавляет их обоих от остатков одежды и ненадолго зависает, хищно рассматривая желанное тело перед ним. — Ты такой твердый, — альфа проводит пальцами по крепко стоящему члену Чимина, размазывает по головке предэякулят и, немного потянув пенис на себя, отпускает, с восторгом наблюдая, как тот со шлепком ударяется о живот омеги. — Так сильно хочешь меня? — Аах… Хватит болтать… — Чимин стонет и выгибается, желая наконец почувствовать альфу в себе. — Обхвати свои ноги под коленями и прижми к груди. Омега безоговорочно подчиняется, яркий и до невозможного сладкий запах апельсинов дурманит невероятно. Приятные мурашки волной пробегают по телу, когда Намджун касается пальцами влажного ануса, он дразнит, надавливает слегка, но не более того. Чимин сильнее впивается ноготками в свои бёдра, сорвано выдыхает и откидывается на подушку. — Боже… ты весь дрожишь… Не в силах больше сдерживаться, Намджун приставляет головку ко входу и практически без сопротивления толкается наполовину. Он замирает от того, что омега, громко застонав, весь сжался, пару раз судорожно дернулся и кончил, неожиданно даже для себя. — Мой сладкий мальчик, — альфа с наслаждением наблюдает за тем, как Чимин стонет и поскуливает от удовольствия. — Выдохни, дай я войду до конца. Джун толкается глубже и теперь уже стонет с омегой в унисон. Чимин снова покрывается гусиной кожей от ощущения наполненности и властной руки альфы, которой он размазывает сперму по его животу и обхватывает всё ещё твердый член. — Мне кажется, ты сможешь кончить ещё раз, — Намджун двигается быстро и ритмично, не давая ни секунды на передышку. Старшему выдержки тоже хватает ненадолго, узел начинает набухать достаточно быстро, и, боясь причинить омеге боль, он уже порывается выйти, чтобы кончить ему на живот, но Чимин резко обхватывает парня ногами, не позволяя отстраниться. — Малыш, будет больно с непривычки, — Джун едва говорит из-за сбившегося дыхания. — Пожалуйста… альфа… У Чимина глаза затуманены возбуждением, он словно не в себе, требовательно двигается навстречу, пытается самостоятельно насадиться на узел, а старшему рвёт крышу от такого обращения к нему. — Хорошо, тогда потерпи. Намджун наклоняется вперёд, глушит чужое мычание и стоны поцелуем, проталкивает узел внутрь омеги и, чувствуя, как тот судорожно сжимает его в себе, кончает, рыча в приоткрытые влажные губы Чимина. Младший громко и протяжно стонет, кончает ещё раз и обхватывает спину альфы руками, крепко прижимая его к себе. — С ума сойти… Их сцепка становится сильнее, узел увеличивается внутри омеги, отчего он тихонько стонет в плечо Намджуна. — Больно? — Совсем чуть-чуть, — голос у Чимина тихий, хриплый и замученный. — Кончили, как подростки, от пары движений, — старший негромко рассмеялся, чем вызвал у омеги улыбку. Пак тычется носом в шею своего мужчины, глубоко вдыхает любимый аромат и целует везде, где только может дотянуться. Он на самом деле так безумно скучал, что не верится даже, что они снова вместе, что он может вот так просто обнимать Намджуна, касаться его губ, щёк, носа, и маленькой родинки на подбородке. — Я такой дурак, — шепчет омега, заглядывая старшему в глаза. — Я не лучше. — Прости меня за всю ту боль, что я причинял… Я честно буду стараться больше такого не допустить. — И ты меня прости, — Намджун мягко целует уже изрядно покрасневшие губы. — Попробуем начать всё заново? — Мы уже начали. — Отличное начало, на мой взгляд, — альфа снова смеётся и чувствует, как внутри разливается абсолютное счастье. — Я люблю тебя и никогда в жизни больше не отпущу. — Я тоже люблю тебя и теперь ни за что не уйду, даже если попросишь.