Проигранная битва

Весна 1996 — Вы проходите, Александр Николаевич, — говорит один из братков, стерегущих вход в клуб «Феллини». — Но в списке значитесь только вы. — Это мой телохранитель, — твёрдо отвечает Саша, прищурившись. — И без него я никуда не пойду. Не вижу оснований делать исключение для этого клуба. — Безопасность в клубе обеспечивают надёжные люди, — строит ответную фразу браток. — Не о чем беспокоиться. — Я ему за то и плачу, чтоб страховал, — парирует Саша, покосившись через плечо на Макса — он уже весь собрался, будто к прыжку готовится. Или к атаке. — Давай, спроси разрешения у командира, долго я тут буду в дверях стоять, а? Покачав лысой башкой, браток всё-таки снимает с пояса рацию. — Белов прибыл, — сообщает он, не сводя взгляда с Саши. — С ним один сопровождающий. Охрана. Вооружён. Впустить обоих? Есть. — Так-то, — цедит Саша и, поманив Макса за собой, следует в зал. Ничего хорошего не предвидится. Саша был потрясён до глубины души, получив внезапное приглашение на встречу от Лиса, и понятия не имеет, что именно с ним хочет обсудить этот человек. От него можно всякого ожидать. И соваться в его нору в «Олимпийском» без сопровождения было бы, по меньшей мере, недальновидно. В дневное время тут нет посетителей: скучающий бармен протирает стаканы, официантки учтиво здороваются с высоким гостем, Саша настороженно оглядывает интерьер. Да, это вам не дискотека «У Лиса» — она тут же, в спорткомплексе, совсем рядом. Здесь всё стильно и неброско, зато сразу видно, сколько стоит. Лис захватил гигантский спорткомплекс целиком. Тут у него и лучшая дискотека города, куда может зайти любой, у кого есть деньги, и «Феллини» для избранных, и его офис. Даже будучи приглашённым, Саша чувствует себя здесь лазутчиком во вражеской крепости. Лис ждёт его в отдельном кабинете. Похоже, у него тут весь интерьер построен на чёрно-белых контрастах с редкими цветными вкраплениями — и, соответственно, чёрно-белыми фотографиями на стенах. Наверное, это кадры из фильмов Феллини. Саша в таких материях не силён. — Здравствуй, Саша, — говорит Лис, откинувшись на спинку чёрного дивана. — А это кто с тобой? — Макс, мой телохранитель, — отвечает Саша. — Привет, Макс. — Лис окидывает Карельского взглядом, полным любопытства. Саша краем глаза увидел, как Макс сдержанно кивнул в ответ. Молодца, отлично, так и надо. — Отдохни, пока мы с Сашей поговорим. Не беспокойся, твоему боссу ничего не угрожает, и я не причиню ему вреда. Можешь меня даже обыскать, если хочешь… — И подмигивает. — Не стоит, — быстро говорит Саша. Такой фривольный тон ему не очень нравится. — Макса, иди. Я скоро. — Я за дверью буду, — тихо предупреждает Макс, недоверчиво глядя на Лиса. — Ты голодный? — спрашивает Лис, цепко перехватив его взгляд. — Ну… — замялся Макс. Ещё бы он не голодный — это раз, и ещё бы он не растерялся — это два. Об охранниках мало кто заботится, кроме их хозяев. — Накормить, — распоряжается Лис, кивнув администратору, наблюдающему за ними из-за широкого плеча Макса. Макс вопросительно смотрит на Сашу. Блин, ну он и в самом деле, небось, жрать хочет. За весь день ничего существеннее своих любимых карамелек не съел. — Всё в порядке, иди обедай, — кивает Саша. И вот они с Лисом наконец остаются вдвоём. Саша присаживается на диван напротив Лиса, внимательно рассматривает его: аккуратно уложенные в идеальную причёску тёмно-каштановые волосы, пронзительные серо-голубые глаза — при таком освещении кажутся стальными, вызывающе дорогие часы, серый костюм — тоже, небось, целое состояние стоит. Неужели даже привычку одеваться с таким шиком Вик перенял у него? — Ты ему что, солярий оплачиваешь? — интересуется Лис, кивнув на дверь, за которой скрылся Макс. — Он год в Майами прожил, — поясняет Саша. — Хорошо быть твоим охранником, Саша, — смеётся Лис. — Всё брошу — и пойду к тебе в телохранители. Тоже хочу в Майами на год… — Пока место занято. — Саша наблюдает, как Лис наливает ему чай. Раз чай — беседа будет серьёзная. — Ладно, что ходить вокруг да около? Выкладывайте, Сергей Фёдорович, что там у вас… — Саш, ну брось, — обезоруживающе улыбается Лис. — Какой я тебе Сергей Фёдорович? Вроде давно уже друг друга знаем, правда? И общие друзья есть… Ну, во-первых, Лис старше Саши на девять лет, а во-вторых — именно из-за одного общего друга Сашу и могут не выпустить из спорткомплекса живым. Но Лис позвал Сашу не в свой официальный кабинет, где он по умолчанию был бы главным, а в клуб, пусть и в собственный, — тут хотя бы иллюзия равенства. Значит, будет беседа. Только вот рассказывают, что и с Владом Листьевым у него тут была беседа. За девять дней до убийства телеведущего. — Допустим. — Саша осторожно отпивает глоток благоухающего чая. — Что ты хочешь обсудить? — Всё просто. — Лис придвигает чашку поближе к себе, задумчиво всматривается в неё, будто у него там шпаргалка. — В прошлом году ты пришёл на помощь Вику в трудной ситуации, и с твоей стороны это было очень благородно. Саша отмахивается. Ну да, он открыл Вику счёт в «Бриге», перевёл туда некоторую сумму — Вику на жизнь, убедил Пчёлкина выдать Вику кредит на поддержание бизнеса. Лис об этом, конечно же, быстро узнал и не рыпнулся — от «Премьер-банка» Вик не получил ни копейки. Но при этом Лис так и остался крышей Вика, то есть продолжает решать вопросы и получать свою долю с прибыли. — Теперь финансы Вика находятся в «Бриге», — продолжает Лис, подвинув к Саше сахарницу, но Саша отрицательно помотал головой. — Без сахара пьёшь? Правильно, я тоже. Раньше у меня были определённые договорённости с «Нордом», если ты понимаешь, о чём я, и теперь надо решить, как будут обстоять дела в ближайшем будущем. Я не имею ничего против дел с «Бригом». Понятно, к чему он ведёт. Нужно будет подписать фиктивные документы — на рекламу, маркетинговые исследования, что угодно — благодаря которым Лис сможет получать свою долю легально. И лучше, если он будет получать эти деньги не от Вика лично, а от подставного юрлица или непосредственно от «Брига». — С «Нордом» у нас был договор об оказании рекламных услуг, — добавляет Лис. — Теперь мы можем заключить такой же с «Бригом». Или, — он снова подмигивает, — с фондом «Реставрация». Ну да, а «Бриг» будет оказывать какие-нибудь услуги Вику. Всё как всегда. — Пока что я получаю свою долю налом. — Лис вздыхает. — Но ты же понимаешь, что так не может продолжаться. — А с Виком ты об этом уже говорил? — интересуется Саша, бросив на стол сигареты. — Ему не будет ни жарко, ни холодно от этого. Понятное дело, но Саше было любопытно посмотреть, как Лис отреагирует на упоминание Вика. И отреагировал он действительно странным образом. Секунду он смотрел за спину Саши, потом перевёл взгляд на Сашины сигареты, нахмурился, поморщился — а потом вдруг спросил: — Кстати, как он? — А ты позвони ему и узнай, — предлагает Саша, напрягшись. Рассказывать Лису об этом совершенно не хочется, потому что Вик, объективно говоря, хреново. Изменения в поведении Вика начались сразу после ухода Анны, но поначалу Саша надеялся, что это пройдёт. Что это просто депрессия, кто бы после такого в депрессняк не ударился? Саша старался как можно чаще заезжать к нему — но Вик далеко не всегда был готов с ним встретиться и стремился побольше свиданий переносить на Сашину территорию. Чтобы отвлечься, Вик снова стал браться за организацию убийств — порой он приезжал к Саше в самой неприметной одежде, с волосами, собранными в хвост, и говорил, что он «с объекта». Стал куда-то пропадать — загуливал вроде бы. Пил. Нюхал. Курил дрянь всякую. От кокса стал резким и раздражительным, порой даже на Сашу срывался, но быстро спохватывался и просил прощения. А по осени с ним случилось обострение, и он начал чудить: слухи про него ходили странные, и Вик очень болезненно реагировал на попытки Саши прояснить, где тут правда. Какие-то люди звонили ему, когда он был с Сашей, и Вик, глазом не моргнув, сбрасывал их звонки. Сашины «Что происходит?» разбивались о его железные «Ничего», хотя было очевидно, что ещё как чего. Только в постели он снова превращался в того самого Вика, пленившего Сашу год назад, и отдавался так же страстно, безоглядно и искренне. Словом, ещё осенью Вик начал становиться постоянной нервотрёпкой — то его было не найти, то он, наоборот, сваливался, как снег на голову, и требовал внимания. А ближе к концу года случилось и вовсе страшное. — Думаешь, он будет рад меня слышать? — усмехается Лис, подперев подбородок ладонью. Нет, не будет. Об этом Саша прекрасно знает. Однако вслух он говорит: — Ты ведь не пробовал. Пусть позвонит, в самом деле. Саше плевать. Он понимает: Вик уже никогда не подпустит Лиса к себе, и у него есть для этого веские основания. В тот вечер Саша приехал в клуб с дурным предчувствием, и интуиция его не обманула. Вик выглядел совершенно разбитым и подавленным. Улучив возможность, он увёл Сашу в подвал — в свой второй кабинет, очень мрачный и пафосный, будто комната в средневековом замке. Белов подумал, что речь пойдёт о расставании — до него уже дошли слухи, что Вик неожиданно помирился с Лисом, но Храмов рассказал ему такую новость, что даже Саше стало нехорошо. — Вчера сюда приезжал Коржаков, — тихо говорил Вик. — Я ему помог в своё время… передал ему определённую информацию, вот он и решил мне отплатить. Отплатил, блять. Саш, теперь я знаю, как Анне удалось вывести все деньги банка за рубеж. Через «Премьер-банк» и французскую фирму «Сорелли». И то, и другое имело самое непосредственное отношение к Лису. Саша должен был бы радоваться такому повороту событий, ведь после таких откровений, подкреплённых убедительными доказательствами, Вик точно не вернётся к Лису. Но логика Храмова была немного иной. — Саш, нельзя это так оставлять, — сказал Вик, усадив Сашу рядом с собой на кожаный диван. — И я с ним не справлюсь. Мне нужна помощь, твоя помощь. Саша бережно взял его за руки, заглянул ему в глаза и уточнил: — Хочешь, чтобы я убил его для тебя? — Да, — помолчав, ответил Вик. — Я не знаю, как он убедил Анну уехать, но теперь куда лучше понимаю, почему она так поступила… Саш, он мою жизнь разрушил. Он заставил моего самого близкого человека предать меня. Шантажом или угрозами — неважно. Ему показалось, что Анна влияет на меня больше, чем он, — и он решил от неё избавиться… Тогда что он сделает с тобой? Саша и так находил подозрительным, что Лис затаился и ни разу не попытался ему навредить. Саша увёл у него любовника. Саша отказался сбывать ему наркотики. Лис уже должен был прибегнуть к крайним средствам — но он по-прежнему медлил. Вик предлагал сделать первый шаг самому. Но Саша не мог себе этого позволить. — Пойми, — сказал Саша, сжав ладонь Вика в своей, — я работаю в команде. Со мной мои друзья, моя Бригада, и они все на меня завязаны. Все решения мы принимаем вместе. И вместе за них отвечаем. Твой Лис ходит под очень серьёзными людьми, мои связи в Белом доме ничто против его связей в Кремле. Если я трону его — начнётся резня, а уж если убью — быть войне. В ней погибнут все — и ты, и я, и мои ребята, и твои. Стоит ли он того, подумай? Если б надо было мне одному рискнуть — я бы рискнул. Но братьев в это втравливать не буду, уж прости, они тут не при делах. И я не хочу, чтобы ты убивал его, потому что тогда ты точно погибнешь. А ты мне нужен живым. — А я живой, по-твоему? — тихо спросил Вик, глядя на него прозрачными глазами. Саша не нашёлся, что ответить. — Саш, если ты от него не избавишься, он убьёт тебя первым. — Я не буду это делать, — оборвал его Саша, поднявшись. — Всё, разговор окончен. — Я понял, Саша, — кивнул Вик, поджав губы. — Я понял. Спасибо за честность. Саша развернулся и направился к двери. Он ждал, что Вик остановит его, скажет что-нибудь, но Вик промолчал. И, покидая его кабинет, Саша думал, что уходит навсегда. Как бы не так. — Ладно, — нарушает молчание Лис. — Не хочешь говорить — не надо. Тогда вернёмся к бизнесу. Саша выслушивает его предложения, вносит коррективы, и понемногу им удаётся прийти к варианту, который устраивает их обоих. Теперь придётся вести дела с Лисом… Ну ладно, раз взялся помогать бедовому Вику — не сворачивать же на полдороге. Слава богу, Лис больше не спрашивает о нём. А то Саша и рассказать может. Как замечал следы крови на его одежде, когда он приезжал якобы из клуба. Как пытался дозвониться ему три дня, а потом Вик позвонил в пять утра и потребовал приехать прямо сейчас. Саша его, разумеется, послал, а Вик, разумеется, психанул и пропал ещё на двое суток. Как позвонил секретарше Храмова, Кате, когда не мог найти Вика, а та рыдала так, что не смогла ничего выговорить, — на следующий день она уволилась. Как Вик выхватил катану из ножен, впервые увидев Макса, потому что принял его за конкурента, и то, что нелогично поутру одному любовнику забирать своего партнёра от другого любовника, его не смутило. Тот Вик, которого Саша встретил год назад, в которого влюбился без памяти и ради которого готов был на многое, если не на всё, стремительно улетучивается, ускользает сквозь пальцы. Саша сильно сомневается, что сможет его удержать. И не уверен, что хочет знать того нового Храмова, в которого Вик превращается по милости Лиса.

***

Зима 1997 — Спасибо, что приехал. — Вик дежурно касается губами Сашиной щеки, и Саша с удивлением чувствует, что его губы липкие. Блеском, что ли, покрыты? — Как Фил? — Херово. — Саша садится на край стола, барабанит пальцами по обложке альбома с репродукциями всяких шедевров мировой живописи — в библиотеке клуба таких много. — Операцию сделали, переливание, всё… Но он в коме. И врачи не знают ничего. Вообще ничего не могут сказать. Вик сочувственно сжимает его руку — Саша замечает на его пальце какой-то изящный перстень. А раньше он не любил кольца и перстни. Впрочем, с их расставания уже достаточно времени прошло, вкусы Вика вполне могли поменяться… Но спрашивать нет настроения. — Знаешь, кто это сделал? — Вик вынимает из кармана свою любимую трубку. Всё тот же «Данхилл». Хоть что-то осталось в нём от того Храмова… — Знаю, — помедлив, кивает Саша. — Андрюша, блять, Кордон. Он никому из посторонних об этом не говорил. Но интуиция громко шепчет, что Вику надо всё рассказать. — Хмммм… — недоверчиво хмурится Вик, раскуривая трубку. — Точно? — Есть доказательство. Его на камеру случайно удалось заснять крупным планом, когда он пластид в машину закладывал. А что? — Да знаю я этого мудака. — Вик выдыхает облачко дыма, и Саша невольно отмечает, что трубка дрожит в его нервных тонких пальцах. И вокруг глаз тени характерные — кокаин сказывается… — Он сука последняя, факт, но он трусливый, Саш. Трусливый, как шакал. И что-то я сомневаюсь, что в такой момент, когда ему предложили миллионный контракт в Голливуде, он пошёл бы на убийство. У него были веские причины тебя убрать? — Ну как, — пожимает плечами Саша. — Он Филу денег должен. А я у него в своё время любовницу увёл… Ну, которая у него для прикрытия. — Слабовато, не находишь? — Вик щурит выцветшие глаза. — При наличии голливудских перспектив брать и рисковать своей башкой ради того, чтоб на ваши с Филом гробы посмотреть? Да он сейчас свалит в Америку, и никто его никогда оттуда не достанет, деньги явно не главное. А Аня, — Вик даже поморщился, выговорив трудное для него имя, — ему нахер не нужна. — Хочешь сказать, он просто исполнитель? — приподнимает бровь Саша. — Ага. Кто-то его крепко прижал, Саш. И он уже не выкрутился. Давай думать, кто тебя очень не любит и при этом имеет завязки с Кордоном… А что, мысль. Здравая, дельная мысль, и Саша ругает себя за то, что на эмоциях сам об этом не подумал. — И кому, кроме того, на днях отказали в американской визе, — добавляет Вик, резко ударив ладонью по столу. — Всё сходится. — Кому? — вздрагивает Саша. — Лису, — шепчет Вик, глядя ему в глаза. — У меня как раз вчера был дипломат из посольства США, он и проболтался под коньяк. А, да, Кордон Лису тоже успел задолжать. Мне доводилось с ним общаться по этому вопросу. Блять, опять Лис?! Да что ж за наваждение. Теперь, когда уже столько времени прошло? Неужели он так долго ждал подходящего случая?! — Нахера? — спрашивает Саша, наклонившись к нему. — Лис не умеет прощать, — отвечает Вик. — Если ты думаешь, что он всё забыл, что ему нравится вести дела с твоим банком и его успокоило то, что мы расстались, ты ошибаешься… Тряхнув головой, чтобы собраться с мыслями, Саша переводит взгляд на полки книжного шкафа. Допустим. Допустим, Лис. Что изменилось? Как он был недосягаем, так и остаётся. Тронь его — и пиздец себя ждать не заставит. Если рассказать всё Косу и Пчёле, вынести вопрос на голосование, они крепко призадумаются, стоит ли связываться с таким противником. Даже если они согласятся — надо мочить, Саше совсем не хочется подставлять под удар своих друзей. И так непонятно, что теперь будет с Филом. Одна мысль, что подобное может случиться с Косом или Пчёлой, повергает Сашу в ужас. Вик будто слышит, о чём Саша думает. Когда они стали видеться реже и лишь как друзья, прежняя чуткость Вика сразу вернулась. — Сначала надо разобраться с Андрюшей, — предлагает Вик, коснувшись Сашиной руки. — Хорошо сказать — разобраться, — невесело усмехается Саша. — Я взял у Томы записные книжки Фила, чтоб понять, чем я могу ему помочь, пока он… не с нами. И знаешь, что его больше всего волновало? Кино. Он жил этим, дышал этим, всё делал ради кино. «Бессмертные», которых они с Иншаковым снимали, для него как любимый ребёнок. А Кордон, сука, их продюсирует. — Что мы, другого продюсера не найдём? — удивляется Вик. — Да я тебе на следующей неделе тут целую конференцию соберу, хочешь? — А я уже поговорил почти со всеми, — вздыхает Саша. — Никто не берётся. Бессмертные, блять, какие-то рыцари средневековые, мечи — кому оно надо… Тяжело, трудно и все считают, что бессмысленно. Либо честно говорят — никто, кроме Кордона, не сделает. — Тааак, — задумчиво говорит Вик, попыхивая трубкой. — Тогда тебе будет интересно узнать, что Андрюша счёл себя свободным человеком и вострит лыжи в Голливуд. Проверенные источники говорят, что он через неделю вылетает в Штаты. — Ссссссука, — цедит Саша, спрыгнув со стола. — Я же с ним как с человеком, я же его предупреждал, такие бабки ему обещал, если он фильм закончит… — А он совершенно случайно не в курсе, что ты успешно вычислил его? — щурится Вик. — Да откуда бы? — А кто знает? — Я, Олька, Пчёла, Кос, Шмидт и Макс. Теперь ты ещё. Остальным говорю, что след в горы ведёт, к чеченам… Вик призадумался. Комната заполнилась ароматным дымом его голландского табака — таким любимым, таким родным. Этот запах для Саши ассоциируется только с Виком — и так будет всегда… — Макс и Шмидт — надёжные ребята? — спрашивает Вик, уставившись в пространство. — У меня нет поводов в них сомневаться, — отвечает Саша, наматывая круги по библиотеке. — Странно, Саш, очень странно. Кордон юлит, как ужаленный. Может, тени своей боится, ссыт, что ты докопаешься до правды… Либо его Лис выпихивает из страны, не знаю. — Так не пойдёт, Вик, надо его тормознуть, — заявляет Саша. — Но пока он нужен мне живым. Отложив свой «Данхилл», Вик выдвигает ящик стола. Саша следит, как он вытаскивает оттуда зеркальце, лезвие, металлическую трубочку, пакетик кокса… — О! — вдруг оживляется Вик, уставившись на пакетик так, словно его впервые видит. — Всё гениальное просто. Будет тебе Кордон — и живой, и в России, и при фильме. — Чё задумал? — загорается Саша. — А легко, — с прежним задором отвечает Вик. Он всегда так говорит это «А легко!» — с интонациями Коса, честное слово, неужели от него и подцепил нехитрое выражение? — Американцам вряд ли нужен продюсер, замешанный в наркоскандале, правильно? Секунды Саше хватает, чтобы понять, к чему Вик клонит. — Для этого надо попасть к нему домой, — отмечает Саша, опершись на стол. — Я — попаду, — хитро щурится Вик. — Этот пидор давно уже на меня заглядывается… Следи за руками, Саш. Достав сотовый, Вик быстро находит в записной книжке нужный телефон и жмёт кнопку вызова. Саше остаётся только наблюдать за ним с плохо скрываемым восторгом. — Привет, Андрей, — ласково напевает Вик в трубку. — Привет, Андрей! Привет, Андрей, ну где ты был, ну обними меня скорей! Да, это Вик. А что, с тобой все так здороваются? Правда? А я в девяносто втором году эту песню услышал одним из первых, когда Ира на концерте в «Олимпийском» выступала, ты прикинь. Как твои дела, мой хороший? Вот это игра, вот это актёрство. Почему Храмов не снимается в кино? У него бы уже батарея «Оскаров» на полке красовалась. Не имея другой возможности выразить свои чувства, Саша просто подходит к Вику сзади и кладёт руки ему на плечи. — Славно, славно, — говорит Вик, поглаживая Сашину ладонь. — Рад за тебя. Да тоже не жалуюсь… Знаешь, а приезжай ко мне в клуб сегодня, давно не виделись. У меня к тебе есть предложение, которое тебя точно заинтересует. Да, гарантирую. — Вик так интимно понизил голос, что даже у Саши мурашки по спине пробежали. — Всё расскажу при встрече. Тебе понравится… Договорились? Отлично, тогда до вечера. Жду. Очень жду… Сбросив звонок, Вик оборачивается к Саше и театрально разводит руками: — Вот и весь фокус, Саш, дальше дело техники. Уже сегодня героин будет у него в квартире, завтра там будут менты, а потом я тебе позвоню — и ты эффектно спасёшь его из рук нашей доблестной милиции. После этого он будет твоим навеки, пока ты не решишь, что хватит ему небо коптить. — Храмов, ну ты чёрт! — искренне восхищается Саша. Таким живым, бодрым и азартным он Вика уже триста лет не видел. Что случилось? В чём причина такой перемены? Когда они расходились, Храмов был совсем другим… А теперь — как будто лампочка внутри зажглась, выглядит не лучшим образом, но ведёт себя совершенно иначе. — Дело мастера боится, — гордо отвечает Вик, поднимаясь. — Организую я тебе этого Кордона, не переживай. — Вик, но тебе же придётся… — Ноги раздвинуть? — смеётся Храмов, подмигивая. — От меня не убудет, пусть Андрюша порадуется перед смертью. Он давно намекал, что меня хочет. — Тебя пол-Москвы хочет, что ж теперь — всем давать? — Только избранным. — Вик откидывает волосы с лица — таким демонстративно ленивым, знакомым жестом, которого у него раньше не было. — Брось, я его напою до полной отключки, дело сделаю и смоюсь. — Что я буду тебе должен? — спрашивает Саша, инстинктивно сделав полшага вперёд, чтобы встать к нему ближе. — Отдашь заказ на него мне, — тихо говорит Вик, глядя ему в глаза. — Только и всего. — Зачем тебе это? — удивляется Саша. — Он и тебе успел насолить? — Нет, просто, — улыбается Вик — и вот его холодная улыбка не от прежнего Вика, а от того, которого Саша не хотел знать. — Люблю, когда у игры есть финал. Бля. От одной этой фразы иллюзия того, что вернулся прежний, нормальный Вик, мигом рухнула. Саша сразу вспомнил, из-за чего они разошлись. Но Вик это почуял. Прежде чем Саша успевает напомнить, что убивать ради удовольствия, а не ради пропитания — неестественно и неправильно, Вик ловит его губы своими — резко, быстро, прямолинейно, будто так и надо, словно они и не расставались. — Чёрт, — тут же спохватывается он, отшатнувшись. — До сих пор отвыкнуть не могу… Вот не могу так близко к тебе быть — и не… Саша не даёт ему договорить. Твою-то мать, неужели даже после всего, что случилось, их друг к другу так тянет? Жадно припав к губам Вика, Саша вылизывает их, вычищает языком от сладковатого блеска (господи, нафига он вообще стал косметикой пользоваться?), и Вик глухо стонет, когда Саша входит языком в его рот. Перстень Вика цепляется за край Сашиного пиджака, когда ладонь Храмова проскальзывает между пиджаком и рубашкой, настойчиво гладит Сашину спину. Так было всегда, так было до последнего — Вик мог раздражать, огорчать, вводить в полное замешательство и даже шокировать, но Саша никогда не переставал его хотеть. В постели Вик оставался прежним Виком, которого Саше нравилось холить, лелеять и любить… Саша гладит его шею, расстёгивает верхние пуговицы рубашки, проводит кончиками пальцев вдоль его ключиц — и чувствует, как Вик отзывается знакомой дрожью на каждое его прикосновение, как Вик жмётся бёдрами к его бёдрам, трётся о них… Толкнув его к столу, чтоб была хоть какая-то точка опоры, Саша заставляет его закинуть ногу на бедро партнёра. Вик крепко обнимает его, и Саша снова запускает пальцы в его роскошную гриву, перебирает её, позволяет ей течь сквозь его пальцы. Вик… Саша распахивает его пиджак, расстёгивает пуговицы его белоснежной рубашки, целует и лижет его гладкую кожу. Вик пахнет всё так же — холодно и дурманно одновременно, его запах кружит голову хлеще любых доз алкоголя. Теперь Саша знает, что такое кокаин, и может поручиться — даже кокаин не сравнится с Виком по силе кайфа. Только дотронешься до него, и всё. Уже можно попрощаться с рассудком. Саша не сразу понимает, что это за назойливый звук нарушает тишину — оказывается, это телефон Вика заверещал. — Ответь… — шепчет он, отстранившись. — Вдруг важное… Вик неохотно отворачивается, ищет на столе вибрирующий телефон — и меняется в лице, как только бросает взгляд на экран. — Привет, — тихо говорит Вик в трубку. — Рад тебя слышать, Костя… Всегда рад. Скучал, конечно. Костя, значит. Костя Матадор, что ли? Саша демонстративно убирает руки с талии Храмова и отворачивается, оправляя одежду. — Да знаешь, не получится сегодня, — вздыхает Вик, и Саша спиной чувствует его виноватый взгляд. — Деловая встреча у меня вечером, неприятная такая. Я после неё как выжатый лимон буду. Может, завтра? Так давай я к тебе приеду. Могу вообще от семнадцатого подъезда тебя забрать, хочешь? Давай, без проблем. В полночь, ага. Всё, договорились. Целую тебя. Саша слышит тихий стук — Вик вернул мобилу на стол. — Матадор? — спрашивает Саша, не оборачиваясь. — Он, — коротко отвечает Вик. — Вы с ним… — Да. — Ясно, — цедит Саша, уставившись на корешки книг, заполнивших стеллаж. — Рад. Очень рад за тебя. Это не то чтобы совсем неожиданно. Саша понимал, что Вику нравится Матадор — видел же, как Вик на него смотрит, когда он на телеэкране, когда нисходит со своего телевизионного Олимпа в Храмовский клуб. Но Саше казалось, что это отстранённый восторг, типа как школьницы в артистов влюбляются, но вздыхают издали. А Вик взял и преодолел дистанцию. Молодец, чё. — Не вовремя он позвонил. — Вик касается Сашиного плеча. — Да нет, как раз вовремя. — Саша, развернувшись, протягивает Вику ладонь. — Ладно, спасибо тебе за всё, Вик. И за информацию, и за помощь. Позвонишь мне, как Кордон будет готов? — Само собой. — Храмов стискивает его руку в своей и прижимается губами к его щеке — а Саша всё-таки не отказывает себе в последнем прикосновении к его чёрным волосам. — Хозяин, приём, — слышится голос Али, новой секретарши Храмова, из рации, лежащей возле сотового. — Это штаб. — Штаб, приём, я на связи, — тут же отзывается Вик, схватив рацию. — Хозяин, внештатная ситуация на минус первом. — Штаб, какая, к херам, внештатная ситуация может быть на минус первом? — резко повышает голос Вик. — Вы там совсем охуели? Приём! — Хозяин, шестой запрашивает ваше вмешательство, — Аля спокойна, как слон, и видно, что Храмова это бесит. — Детали мне неизвестны. — Выдвигаюсь на минус первый. Конец связи. — Проблемы? — интересуется Саша. — Да какие там могут быть проблемы! Совсем мышей не ловят, — тяжело вздыхает Вик. — Давай, Саш, береги себя. И в четверг в девять, как обычно, не забудь! Покинув библиотеку, они расходятся в разные стороны — Саша направляется на выход, а Храмов — к лестнице, ведущей в подвал. Про его подвал рассказывают всякое, и само наличие этого подвала стало ещё одной причиной Сашиного разрыва с Виком. Вик никогда не подтверждал слухи, но и не мог их убедительно опровергнуть — а это было ещё хуже подтверждения. Говорят, у него там бордель для конченых садистов. Туда никто из «персонала» не попадает по доброй воле — только за долги, а кого-то Вик и вовсе похищает прямо на улицах. И те, кто там содержится, нередко умирают, не выдержав издевательств. Конечно, с посетителей этого «клуба по интересам» Вик берёт бешеные деньги, но такой заработок Саше совсем не по нраву. Более того — он уверен, что Вик и сам отводит душу в своём подвале. Косвенных доказательств Саша находил много, но прямое было только одно. Однажды он снова не мог дозвониться Вику, не получил от Али вразумительного ответа, где её босс, и поехал к Вику домой. Отперев дверь своим ключом, он зашёл в квартиру: во всех комнатах горел свет, а Вик сидел на полу в гостиной — перед ним стоял совершенно незнакомый Саше чемодан, полный женских вещей. Храмов перебирал простенькие рубашки, блузки, платья, лифчики и трусы; пахло дешёвыми женскими духами. Секунду Саша думал, что Анна вернулась, но такие вещи в её изысканном гардеробе едва ли могли найтись. — Вик! — позвал он. Храмов поднял голову, и по его стеклянному взгляду Саша понял, что он под кайфом. — Это чьё? — тихо спросил Саша, кивнув на чемодан. — Её звали Мила, — глухо ответил Вик. — Она была младшей сестрой Анны. — Была? — повторил Саша, отступив на шаг. — Что с ней случилось? — Её больше нет, — сказал Вик, зарывшись руками в вещи Милы — сладковатый запах тут же стал почти нестерпимым. — Только не говори, что ты её убил, — прошептал Саша, с ужасом глядя на Вика. Его желтовато-бледное лицо с бисеринками пота на лбу казалось чужим, незнакомым, жутким. — Не я, — покачал головой Вик. — Я смотрел. Я смотрел, как её убивали. Саша даже не знал, что вызывало в нём больше отвращения — холодный равнодушный тон Вика, этот чемодан или эта вонь сладких духов, похожая на запах гниения. «Смотрел» — это не то же, что «видел». Видеть можно и случайно, а смотреть — только намеренно… — Надо избавиться от этого, — сказал Вик то ли себе, то ли Саше. — И проветрить после неё. — Без меня, — предупредил Саша. Вик поднял голову и уставился на Сашу. Выдержать его прозрачный взгляд, в котором сохранилось мало человеческого, было нелегко, но Саша смог это сделать. — Да, это уже без тебя, — помолчав, согласился Вик. — Уходи, Саша. Оставь меня. Совсем оставь, понял? — Да, — ответил Саша, кинув на тумбочку возле дивана ключи от его квартиры. — Так я и сделаю, Вик. Я сделаю именно так. В тот вечер он понял, что Вика уже не спасти, хоть в лепёшку разбейся. Саша может сотворить ради него всё что угодно — ничего не поможет, он только станет соучастником новых убийств. Вик сошёл с ума и не намерен бороться со своим безумием. Всё, битва проиграна. Пора трубить отступление. Нет, если Матадор окажется удачливее на этом неблагодарном поприще, Саша за него только порадуется. Но сам в эти жутковатые и противоестественные игры больше играть не намерен.

***

Октябрь 1998 Льёт дождь. Уже который день подряд, словно природа тоже никак не может успокоиться. Чёрная вода реки под ними пестра от дождя, капли разбиваются о перила моста, о Сашину ладонь в чёрной перчатке. Дождь барабанит по туго натянутой ткани зонта, который держит над ними Лис. Фонари отражаются в реке. Шорох, стук, плеск — и молчание. — Ты всё-таки пришёл, — наконец говорит Лис, глядя прямо перед собой — он даже не покосился на Сашу. — Что тебе нужно? — тихо спрашивает Саша. Лис ничего не отвечает. Этот Лис совсем не похож на того Лиса, с которым Саша когда-то пил чай в «Феллини». Он сильно осунулся, побледнел, помрачнел, уже не флиртует направо и налево. Осень девяносто восьмого для него стала тяжёлым испытанием… Сначала пролетел на выборах в Госдуму, едва оправился после такого удара по самолюбию — и грянул гром, который оглушил и его, и Сашу. Вчера был убит Вик Храмов. — Получается, ты его будешь хоронить? — нарушает молчание Саша. — Выходит, так, — кивает Лис, всматриваясь в пустоту за пеленой дождя. — Больше некому. А ты что, помочь хочешь? — Да, — хрипло говорит Саша. — Поучаствую финансово. И вообще, если нужна какая помощь… с организацией… ты скажи, я сделаю. «Ради него. Не ради тебя». — Я его не убивал. — Лис медленно поворачивает голову к Саше. — Это не я, Саша. Клянусь. Мне Вик был нужен только живым. — На мне тоже нет вины, — отвечает Саша, всматриваясь в его светлые глаза — сейчас, в полумраке, они кажутся совсем бесцветными. Неживыми. — Вик оставался моим другом. До самого конца. — Верю, — отзывается Лис. Влага на его щеках — это, конечно, дождь. Но смотрится иначе. — Потому что я знаю, кто это сделал. — Кто? — прищурившись, спрашивает Саша. — Матадор. Саша так и думал, что Лис назовёт это имя. Но верить ли ему? Понятно, что Лису выгодно перессорить своих врагов… — Смысл? — задаёт Саша ещё один короткий вопрос. — Я видел его после смерти Вика, — отвечает Лис. — На поминках возле ресторана, утром. Ты ведь тоже там был? — Был, но его не видел, — пожимает плечами Саша. — И что? Там полгорода собралось. — С ним был один товарищ, которого я хорошо знаю, — поясняет Лис. — Вадим, сотрудник наших доблестных спецслужб. Страшный человек, не склонный к диалогу, если ты понимаешь, о чём я. Он когда-то был очень дружен с Владом Листьевым… крышевал его бизнес, помогал находить контакты. Незадолго до убийства Влада его перевели в Питер. А теперь он вернулся. И предсказуемо уверен, что Влада заказал я. — Так, — тихо говорит Саша. — А исполнил Влада, фактически, Храмов… — Да, Саш. Вадим втёрся в доверие к Матадору и спровоцировал его на убийство. — Не улавливаю мотив Матадора, — качает головой Белов. — Ты не хуже меня знаешь, каким Вик стал в последнее время, — вздыхает Лис. — Он перешёл на героин, превратился в неуправляемое и невменяемое существо. Матадор решил развязаться с ним, но наверняка понимал, что Вик его так просто не отпустит… — И поэтому отрезал ему голову? — Отрубил, — флегматично поправляет Лис. — Это был ритуал сэппуку, Саша. Вик ведь рассказывал тебе, что это такое? — Много раз… — бормочет Саша. — Ну да, а огнестрел в живот — потому что Вик был уверен, что современному самураю пистолет заменяет второй меч… — Именно так. Они вдвоём вломились к Вику и раскачали его на ритуальное самоубийство. Я даже не удивлён, что он согласился. Саша тоже не удивлён. Вынув из кармана сигареты, он достаёт одну, прикуривает — оранжевый огонёк зажигалки на секунду озаряет их лица. — Что дальше? — выдохнув дым, спрашивает Белов. — Дальше они убьют меня, полагаю, — спокойно говорит Лис. — Это было бы логично. — И ты позволишь им это? — недоверчиво щурится Саша. — Я не хочу умирать, — признаётся Лис, аккуратно вытащив сигарету из его пальцев — и сам глубоко затягивается. — Но пока не знаю, что я могу сделать. Если обо всём узнает Берёза — он сделает ставку на Матадора, не на меня. Им легко управлять, а я кажусь ему слишком самостоятельным… как Влад когда-то. Меня он сольёт. Я теперь опасный… — грустно усмехается он и делает ещё одну затяжку, прежде чем вернуть сигарету Саше. Саша вертит сигарету — не очень хочется её курить после Лиса — и делает вид, что случайно выронил её в реку. Недолгая пауза, пока он вынимает и прикуривает ещё одну, даёт время подумать. — Зачем ты рассказал всё это мне? — интересуется Саша. — Чтобы у меня стало на одного врага меньше. «Ага. Ты пытался убить меня. Из-за тебя мой брат лежит в коме уже не первый год. А ты предлагаешь мне дружбу? Совсем обнаглел…» — Вик ведь предлагал тебе убрать меня, — вполголоса говорит Лис, склонившись к нему. — Но ты этого не сделал. — Хочешь начистоту? — усмехается Саша. — Не от большой любви к тебе я отказался это сделать. — Знаю, — кивает Лис. — Только ведь не поздно всё исправить, Саш. Мы были с тобой в контрах, да, но теперь это дело прошлое. Что нам делить? Лис даже не подозревает, что Саша осведомлён куда лучше, чем кажется. Кордон ещё живёхонек — убийство назначено на следующую неделю, в день премьеры завершённого им фильма. Вик обещал исполнить его лично. Шмидт теперь экстренно ищет нового киллера… — А ты в обмен на дружбу предложишь мне убить Матадора? — чуть склонив голову набок, уточняет Саша. — Или Вадима? Или обоих сразу? — Нет, — отзывается Лис, всматриваясь в Сашины глаза. — Мне нужно только знать, что ты не споёшься с ними и не выстрелишь мне в спину. — Я никогда и никому не стрелял в спину, — цедит Саша, и его голос дрожит от злости — как можно его в таком подозревать? — С чего ты решил, что для тебя я сделаю исключение? — Значит, мы можем начать всё с чистого листа, — говорит Лис, опустив зонт пониже. Саша ещё не успел понять, о чём он, а Лис уже решил объяснить всё доходчивее: надёжно прикрыв их зонтом от взглядов охраны, ждущей у края моста, Лис касается губами Сашиных губ. Бля. Саша слишком удивлён, чтобы отстраниться, отшатнуться, врезать ему… чтобы вообще как-то отреагировать. Так и стоит истуканом, пока Лис мягко поглаживает его губы своими. Целует он хорошо, приятно, и пахнет от него каким-то модным в этом сезоне пряным ароматом. Такой ласковый вроде бы. Такой чуткий. Будто шепчет без слов — «Ну ответь же мне, что тебе стоит? Я ведь просто целую тебя. Дай мне сделать это по-настоящему, доставить тебе удовольствие. Неужели ты не хочешь узнать, каково это — целоваться со мной? Давай, Саш, не тормози, ответь». Только вот Саша прекрасно помнит, что говорил Храмов о Лисе и его жертвах. «Сейчас я отвечу на его поцелуй. Потом мы поедем куда-нибудь вдвоём, проведём ночь вместе. Потом ещё и ещё одну. Затем он мягко и вкрадчиво внедрится в мой бизнес, мы станем партнёрами во всех аспектах. Он подарит мне Храмовский клуб, а я отдам эту империю Косу — только он с таким делом сможет управиться. Рано или поздно Лис всё-таки заставит меня убрать Матадора, Вадима, ещё хер знает кого, всех, кто будет ему мешать, — а он меня так крепко запутает, что я уже не смогу отказаться, он будет знать, чем прижать меня. И когда меня убьют за всё содеянное, он лично организует мои пышные похороны». Роскошная перспектива, да? Лис отстраняется. Короткий взгляд в глаза Саши — и всё: он уходит быстрым шагом к своему джипу, унося зонт и оставляя Сашу мокнуть под дождём. Выходит, это было предложение. И Лис не требует моментального решения, он даёт Саше время подумать и всё оценить. Саша так и стоит, глядя ему вслед: чёрный кожаный плащ, пышные тёмные волосы, сверкающий в свете фонарей купол мокрого зонта. Вот и гадай теперь, было это или привиделось. — Командир! Сначала Саше показалось, что дождь прекратился, а это просто Макс подоспел и держит над ним зонт. — Поехали, Сань, поехали. — Макс подталкивает его в сторону их машины — сегодня они на джипе Макса катаются. — Холод собачий, простудишься ещё. Кивнув, Саша направляется к смутно различимому сквозь пелену дождя красному силуэту автомобиля, и Макс спешит за ним, чтоб Саша из-под зонта не выбежал. «Врёшь, не возьмёшь, — с каким-то злобным упорством думает Саша. — Ишь чего удумал. Не смог меня убить, так поиметь захотел под благовидным предлогом? Не в этой жизни, понял?!» Никогда он Сашу не получит, сколько бы ни назначал ему романтичные свидания на мостах. А когда узнает о смерти Кордона, решит, что его дни сочтены, — поделом ему, пусть помучается в ожидании выстрела. И теперь Саша не исключает, что Лис всё-таки дождётся своей пули. Быть может, даже именной.

***

Зима 1998 Монотонное жужжание шрёдера, монотонный шорох резаной бумаги, осыпающейся в коробку. Саша методично уничтожает бумаги фонда «Реставрация». Такое занятие должно успокаивать, но Саша чувствует нечто иное — будто его нервы превратились в провода под высоким напряжением и гудят, вибрируют, не дают ни на миг расслабиться и забыть, кто он, где он, чем занят и чего ради. Шмидт вернулся с просьбой от старшаков: не включать ответку. Но перед Сашей на столе — не только документы Фонда, который обеспечил бы депутату Белову безбедное существование, но и вещи его друзей: Коса, Вити, Валеры. Прошлой ночью они были убиты. Теперь их нет. И нет того Белова, который был обязан просчитывать каждый свой шаг ради их безопасности. Никто не знает, где Макс. Никто не знает, что с ним. В кармане Саши лежит его перчатка — всё, что осталось, всё, что он нашёл после того, как увидел красный джип Макса, уносящийся с места убийства Коса и Пчёлы. «Подставили… Угнали машину… Убили его… Подбросили эту перчатку, чтобы я на него подумал, — мысленно повторяет Саша, опуская лист за листом в железную пасть шрёдера. — Одного не знают. Я не могу допустить, что это сделал он. Ведь он мне родной. Он ведь мой. Я для того его ищу, чтобы убедиться, что это не он…» Виновника Саша и так прекрасно знает. Осталось лишь найти Макса и точно узнать, что с ним стало. «Не включать ответку, — проговаривает он про себя слова Шмидта. — Я бы на вас посмотрел на моём месте, уроды». Как быстро пролетело время. Вроде только что они стояли у могилы Вика — Саша, Лис и Матадор в первом ряду, Кос — за спиной Саши, и Макс тоже с ними был. С Косом уже была Люда. Лис поглядывал на Сашу, а Матадор смотрел только прямо перед собой — на гроб, потом — в могилу. Саша, каждые полминуты прокашливаясь, сказал несколько тёплых слов о Вике, и Лис поблагодарил его за это, сжав его руку в своей. Лис держался как вдовец, хоть формально таковым и был Матадор. Кос бормотал молитву и перебирал малахитовые чётки… Придёт ли теперь Лис на похороны Коса, Пчёлы, Фила и Томы? Произнесёт ли короткую, но проникновенную речь над четырьмя гробами? Он ведь в курсе, что Саше было известно о Кордоне. И наверняка думает, что лично до него у Саши просто руки не дошли. Да так и было. Сразу после убийства Кордона в жизни Саши появился Макс — уже в новом качестве, уже как любовник. Любимый, можно сказать. Счастье так ослепило Сашу, что о каком-то там Лисе он совсем забыл… Звонок сотового выводит Сашу из задумчивости. О. Вспомнишь… Лиса — вот и оно. — Да, — мрачно отзывается Саша. — Саш, — тихо говорит Лис. — Мои соболезнования. Это настолько жутко, даже в голове не укладывается… — Сам ещё не верю, — вздыхает Саша. — Знаешь, кто? — Есть мысли, — туманно отвечает Саша. — Тоже будешь просить меня ответку не врубать? — Зачем? Кабан уже всё сказал Шмидту, сам решай теперь. Ты ведь понимаешь, что выбираешь между жизнью и смертью? — Есть вещи поважнее. — Потому я к тебе с глупыми просьбами и не лезу. — Шуршит в трубке тяжёлое дыхание Лиса. — Я вот зачем звоню: если я могу тебе чем-то помочь, что-то для тебя сделать — ты только скажи. Даже после того, как Саша ему отказал в близости и дружбе, после того, как Кордона грохнул? Странно. Всепрощение никогда не было титульной добродетелью Лиса. Как раз наоборот. — Найди Макса, — хрипло говорит Саша. — Найди его. Привези его мне живым или мёртвым. Это всё, что мне нужно. — Я тебя понял, — отзывается Лис. — Сделаю всё, что в моих силах. — Спасибо. Я буду на связи. — Держись там, Саш. Белов жмёт кнопку отбоя и замирает на мгновение, бездумно вертя в руке сотовый. Если Лис найдёт Макса, ему придётся простить все прегрешения. Но ради такого можно пойти на сделку хоть с дьяволом. «Почему ты отказываешься посмотреть в глаза правде, Белый? — шепчет на ухо внутренний голос. — Все предают. Каждый может оказаться иудой. Помнишь, Храмов тоже верил своей Анне, как себе, а она бросила его и ограбила. Вик верил Лису, но и тот его предал. Почему ты думаешь, что твой Макс не такой? Почему ты так цепляешься за мысль, что он лучше остальных?» Вынув из кармана перчатку Макса, Белов кладёт её в один ряд с вещами друзей. Пока не доказано обратное, Саша не перестанет верить в его невиновность. Иначе зачем жить?