На краю пропасти мы встретимся как в первый раз

Камни под ногами осыпаются и летят в пропасть. Глухой всплеск воды далеко внизу, за облаком тумана, слышен на краю сознания, больше похожий на мираж. Хэ Сюаню бы броситься туда черной птицей, раствориться в бушующем потоке. Воспользоваться свалившимся на него шансом и, наконец, умереть. Умереть он должен был уже давно. В тюрьме. На улицах Богу в канун холодных рос. Наконец, после осуществления долгожданной мести, ради которой он вышел из горы Тунлу и жил все эти столетия. Разве не должно было его существование закончиться в тот миг, когда главная цель была достигнута? Даже непревзойденный демон смеет надеяться на перерождение души и воссоединение с семьей! Так должно было быть. Как получилось на самом деле, Хэ Сюань прекрасно осознает: иначе бы не оказался здесь, не попался бы в эту глупую ловушку и не стоял бы сейчас на краю обрыва, глядя на летящие в бездну камни. Он может обманывать себя сколько угодно — это искусство он познал не хуже перевоплощений. Он обманывал себя с тех пор, как поднялся на Небеса под чужой личиной. Говорил себе, что терпит младшего Ши, только чтобы втереться в доверие (как будто было что-то более легкое, чем заполучить доверие ветреного Цинсюаня!). Что таскается за ним на задания и помогает, чтобы тот не пострадал прежде, чем на него падет месть. Что принимает женскую форму по первой его просьбе, чтобы… Тут Хэ Сюань не мог даже придумать причины для убедительного самообмана и просто недовольно хмыкал. Цинсюань улыбается ему светло и радостно, довольный, что его маленькая шалость удалась, и ловко вплетает в волосы разноцветные шелковые ленты. Он обманывал себя, даже когда братья Ши оказались в его руках и красная пелена мести застила глаза. Раз за разом искал возможности не вмешивать Цинсюаня — он уже стал смертным, этого хватит! — но тот сам раз за разом вмешивался и бросался спасать брата (как будто сам Хэ Сюань не сделал бы то же самое для своей семьи!). И какой бы выбор ни ставил перед ворами, укравшими его судьбу и разрушившими его жизнь, продолжал обманывать себя и всегда оставлял одно условие: Ши Цинсюань должен выжить. Цинсюань, разбитый на множество осколков, смотрит мимо него пустыми глазами, в которых погас свет, и молит только о том, чтобы умереть. Он продолжал обманывать себя и после: когда искал способ увидеться с бывшим Повелителем Ветров в смертном мире, когда скрывался в тенях столичных улиц, когда принимал множество обличий, чтобы подобраться поближе. Говорил себе, что лишь убедится, что все в порядке, взглянет одним глазом и тут же уйдет — и вот уже чаще появлялся в императорской столице, чем в чертогах Черных вод или в Призрачном городе. Цинсюань всякий раз узнает его, как бы хорошо он ни скрывался, замирает испуганно, но не отводит взгляда от темноты, скрывающей своего демона. Сейчас, глядя на осыпающуюся под ногами пропасть, лишенный демонических сил и возможности выбраться, Хэ Сюань продолжает обманывать себя мечтами о смерти. Камень под сапогом идет трещиной и опасно шатается, заставляя его схватиться за гладкий и скользкий выступ. Он хотел умереть, он был готов умереть, он заслужил покой и перерождение для разорванной в клочья души. Но именно в этот момент Хэ Сюань как никогда прежде ясно осознает: он не может уйти сейчас. В этом мире есть кто-то, кто его держит. Кто-то очень важный. Кто-то, кого он должен увидеть в последний раз.