Однажды

Они встречались часто — два или три раза в неделю. Весь август Джагхед мог бы охарактеризовать, как «встречи с Шерил Блоссом». Она была ярче солнца, жарче летнего зноя — он даже захотел добавить ее в какой-нибудь другой свой рассказ, но не смог выбрать произведение, нуждающееся в настолько противоречивой героине. Зато в романе про Джейсона Шерил заиграла новыми красками. Ее персонаж теперь был не просто карикатурой на сестренку-стерву и набором клише, Джагхед полностью переделал образ Шерил, слепив ее заново. Она стала девушкой, безгранично сильно любящей своего брата-близнеца, героиней, скрывающей свои эмоции от окружающих и надевающей на себя маску равнодушия. Шерил в его романе обрастала новыми подробностями и деталями, Шерил в реальности оставалась загадкой. Она врывалась в личное пространство Джагхеда, спокойнее относилась к его убежищу, могла прийти без предупреждения, словно знала, что никого не будет рядом с ним — да и кто бы общался с чудиком? Шерил говорила много, находила сотню историй о своем брате, могла резко замолчать на середине рассказа, словно вспоминая, кому она это проговаривает, но Джагхед смотрел так внимательно и заинтересованно, что девушка всегда продолжала говорить. Когда Шерил вспоминала брата, то ее лицо украшала мечтательная улыбка — в этом жесте было что-то на грани между нежностью и болью, любовью и тоской. Джагхед начинал понимать, как огромны душевные муки внутри Шерил, но чем он мог помочь ей, кроме добровольного слушания? Девушка бывало рассказала о ком-то еще, кроме Джейсона. Удивительно, но о себе говорила мало, чаще упоминала родителей, их мрачный дом, иногда даже спрашивала о жизни Джагхеда. Парня смущали такие вопросы — он готов был быть внимательным молчаливым слушателем, но никак не рассказчиком. Но Джагхед рассказывал. Он выговаривался Шерил о пьянице-отце, о бросившей его и сбежавшей матери, о сестре — единственном луче света в мрачной жизни Джагхеда Джонса. И если бы кто-нибудь спросил, почему он рассказывает Шерил Блоссом Главной-Стерве-Ривердейла свои сокровенные секреты, то Джагхед бы легко ответил на этот вопрос. Все было предельно ясно и просто — она тоже делилась с ним тем, что не сказала бы никому другому. О том, как много плачет с того момента, как Джейсон пропал, как ее мутит от одного вида озер и рек, какие кошмары снятся по ночам. Джагхед понимал, что они были друг другу подушками безопасности, позволяющими не свихнуться с ума от горя, выплеснуть наружу всю боль. Самое пугающее было в том, что Джагхед был не против их разговоров, тайной связи. У Шерил был даже его номер телефона. Стали они друзьями или оставались просто людьми, нуждающимися друг в друге? Джагхед не знал, но ему было интересно, как будут развиваться дальше их отношения.