I. Рапунцель
20 апреля 2021 г., 13:47
Золотая цепочка оставляла бледно-розовые следы на светлой ладони Элион. Девушка крепко сжимала украшение в руке, стоя у высокой двери недавно открывшегося книжного магазина. На улице отчего-то поднялся сильный ветер, бросающий светлые пряди длинных кос из стороны в сторону. Чёлка привычно лезла в глаза, но Элион не спешила поправлять непослушные волосы, пристально всматриваясь в витрину магазина. В мыслях всего на мгновение появилось желание бросить украшение на стол и убежать, прячась в толпе людей, переходящих дорогу, лишь бы не встречаться взглядом с симпатичным продавцом магазина, скорее всего, обнаружившим пропажу ещё утром. Отбросив недостойные искреннего сердца мысли, Элион толкнула дверь — она не поддалась, поэтому ей пришлось навалиться сильнее. Предательски громкий колокольчик оповестил о приходе посетителя — светлые пряди волос блеснули в углу за правым стеллажом. Браун стушевалась, дёрнув рукой, в которой она сжимала звезду, за спину, но не стала прятать её. Бежать от правды некуда — стоит признаться в краже. Мятая в некоторых местах рубашка Седрика стройнила его, а чёрная оправа очков выраженнее очертила контур скул мужчины. Сколько ему было лет? Элион не знала. Вызовет полицию или посмеётся, отправив домой? Ей не хотелось думать об исходе сегодняшней трагедии.
— Вы что-то хотели? — Мужская фигура вышла из-за стеллажей, сокращая расстояние между ними. Седрик бросил взгляд на маленькую ручку посетительницы, робко сжимающую звезду Трибы. Мужчина плотно стиснул зубы, не в силах сдержать разочарования во взгляде. Поражение для военного стратега было подобно пощёчине падшего — ущемляло гордость, порождало в душе месть, закаляло ум и расчётливость. Элион обрекла его на проигрыш, не осознавая ценности снятой цепочки, — стражницы снова выиграли. Браун заметила изменение в лице продавца; она внимательно следила за ним, боясь пасть жертвой эмоций милому сердцу мужчины.
— Привет. — Элион вытянула руку вперёд, демонстрируя украденную вещь. Худая рука под тканью фиолетового свитера ровно вытянулась вперёд, походя на окаменевшую часть изваяния в музее. Звезда как будто горела в сердцевине ярким пламенем зелёного цвета, ассоциирующегося у Элион с ложью. Седрик расслабленно опустил руки, вглядываясь с золото, обрамляющее звезду Трибы. — Я забрала это с витрины утром. Не знаю, что на меня нашло. — Мужчина приподнял руку, останавливая извинения Элион. Девушка вгляделась в лицо продавца — он улыбался ей. Это насмешка? Нет. Ей самой вдруг захотелось улыбаться. — Простите меня, пожалуйста.
— Всё в порядке. Старое украшение, которое я случайно нашёл в коробках. Можешь оставить себе, если тебе нравится. Элион, верно? — девушка радостно кивнула головой, отвечая улыбкой на полуулыбку Седрика. Элион придерживалась мнения, что взрослые мужчины и вовсе не умеют широко улыбаться, боясь показаться детьми, но улыбка Рика радовала юное сердце, зарождая невидимый трепет юношеской симпатии. Он оборвал невидимую стену возрастного расстояния между ними, переходя на «ты», Элион заметила.
— Верно. Элион. А ты Седрик, я запомнила. — Голова девушки, без её ведома, немного наклонилась в сторону, выдавая детское кокетство. — Я не понимаю, почему взяла у тебя эту вещь. Мне она совсем не нравится, она очень пугает, возможно, поэтому она ещё не нашла себе настоящего хозяина? — Тихий глухой звон растворился в пространстве от соприкосновения звезды Трибы с деревом стола.
— Красота не всегда является миру в привычных обличьях. Тебе не хотелось бы узнать, что скрывается за твоим страхом перед этой безделушкой? Может, она не такая и пугающая, как тебе кажется? — Мужчина решил предпринять попытку надеть звезду на шею Элион словами, подобный ход значительно упростил бы ему жизнь, но нахмуренное лицо принцессы оповестило его об очередном провале прежде, чем открылся её маленький рот.
— Нет, спасибо, Рик. Эта вещь не для меня. — Элион на мгновение замялась, сцепила руки в замочек перед собой, застенчиво обвела взглядом помещение и качнулась назад, потеряв равновесие. — Я пойду. Пока! — она махнула продавцу рукой в знак прощания, игнорируя неяркий румянец на щеках, вырисованный на коже по велению чувств в душе школьницы.
— Элион, ты не хочешь подработать у меня в магазине? — тихий мужской баритон приятно ласкал слух. Девушка остановилась, повторяя прежнее движение — качнувшись корпусом в сторону продавца, она вновь сцепила руки в замочек перед собой. — Тут очень много книг, мне бы не помешала помощь.
— А что нужно делать? — с готовностью спросила Браун, воображая ещё не пришедшие к ней карманные деньги. Несмотря на затруднения в счёте на уроках математики, она умело отсчитала сумму за месяц работы в книжном в несколько секунд. — Когда приходить? — Браун поддалась вперёд, упираясь передней частью бёдер о ровную столешницу стола.
— Мне нужно расставить все книги по местам, привести магазин в порядок и завести учёт товара, на это не найдётся лишних рук, если я буду стоять у кассы. — Седрик заметно приблизился к Элион, на этот раз она не отступила от него в сторону, закрываясь в стеснительной позе. Большие глаза снизу вверх невинно глядели на него, ожидая объяснений. Мужчина давно не наблюдал подобной невинной простоты во взгляде на Меридиане, особенно, в таких глазах — королевских, рода Эсканоров. — Приходи после учёбы и на выходных. Тебя устроит пятнадцать долларов в час? — Радужки глаз Элион блеснули серебром так же, как и у Фобоса они загорались в момент рождения лестных ему мыслей.
— Конечно! — радостно пролепетала Элион, с интересом разглядывая стеллажи, местами забитые книгами. Книжный магазин преобразился для девушки из места растления за кражу в солнечный маленький Рай. До конца не осознавая выгодности сделки, Браун задумалась о том, как весело ей будет проводить здесь время. — Рик, дай мне свой номер телефона. — Элион подцепила ногтем застежку на юбке, доставая телефон-раскладушку белого цвета, обклеенный голубыми стразами.
— Я разбил его на прошлой неделе. — Быстро нашёлся Седрик, вглядываясь в очертания непривычного ему прибора.
— Тогда я оставлю тебе свой? А ты позвонишь мне, как купишь новый? — Элион сама подскочила к нему, ловко переставляя худые ноги. — Дай листик и ручку. — Он потянулся через стол за предметами для письма и положил их перед девушкой. Она согнула колени, наклоняясь над столом. Седрик, сощурив глаза, рассматривал аккуратные движения руки Элион, старательно выводившей цифры своего номера телефона. Девушка боялась ошибиться, дав продавцу не тот номер. — Вот. Возьми. — Браун, прижав пальцы к листку, двинула его в сторону Седрика. Он взял белый лист в руки, складывая его вдвое.
— Я позвоню. — Мужчина протолкнул лист в карман брюк, не сводя взгляда с мечтательного взора принцессы.
Элион кивнула и замолчала, переступая ногами к ближнему стеллажу. Седрик отвёл от неё взгляд, посчитав ненужным излишне смущать подростка своим вниманием. Девушка внимательно читала названия книг на их корешках и даже тогда, когда не до конца понимала о чём книга, смышлённо кивала самой себе в мыслях.
— Почему ты открыл книжный? — девушка облокотилась об угол стеллажа, стараясь не смотреть в сторону часов, чтобы не выдавать очевидное нежелание покидать магазин, возвращаясь домой, где каждая вещь была пропитана одиночеством.
— Почему? — мужчина опустился на стул, сложив руки перед собой. — Люблю читать, хочу привить эту любовь другим людям. — Браун стояла на месте, качая пяточкой туфли по кругу.
— Какие истории любишь? Я сказки люблю! — Седрик незаметно усмехнулся, про себя стараясь как можно скорее разгадать тип личности Элион. Девочка словно специально сама готовила ему подушку безопасности в каждом своём вопросе.
— Тоже люблю сказки. — И Элион заулыбалась от радости, сжимая губы, чтобы сдержать восторженный вздох. — Какая твоя любимая, Элион? — он нашёлся в вопросе скорее её, чтобы девочка не вынудила его отвечать на то, о чём он не имеет представления.
— Рапунцель. Это сказка про принцессу, которую украла злая женщина, когда она была ещё ребёнком. В память о потерянной принцессе король с королевой зажигали фонарики в надежде на то, что она когда-нибудь вернется. — Седрик встал из-за стола, садясь на корточки около коробки с хаотично разбросанными в ней книгами детской литературы. — А закончилось знаешь чем? — Седрик протянул заинтересованное «м?», на мгновение повернувшись к Элион. Она подошла к продавцу, садясь на корточки рядом с ним. — Она встретила мальчика, и он, не зная, что она принцесса, вернул её домой. Они поженились. Хорошая сказка?
— Мне она напоминает одну историю, которую я знаю с детства по рассказам родителей. — Седрик подцепил серую книжку авторства братьев Гримм; в оглавлении ему попалась «Рапунцель», о которой мечтательно лепетала Элион.
— Они тоже рассказывали тебе о Рапунцель? — девушка взяла в руки книгу, протянутую Седриком и просияла. — Ого! Это же моя сказка!
— Возьми домой, чтобы не скучать. Только, прошу, будь аккуратна с книгой. Я не люблю, когда их портят, сминая листы. — Седрик устало вздохнул, Элион повторила за ним и зевнула, жмуря глазки. Она так по-детски дёрнула головой, отгоняя сонливость, что он не сдержал улыбки. — Да. Мне говорили, что принцессу украли мятежники, перенеся её в другой мир. Только у той Рапунцель был брат, Элион, и он был готов пойти на всё, чтобы вернуть её.
— Мятежники такие же злые, как приёмная мама Рапунцель, Седрик, — уверенно проговорила Элион, веря, что своими словами вдохновит планету на наказание подобным героям. — У меня в семье нет никого, кроме себя, и я представляю, какого было им обоим расти в одиночестве. — Хищный оскал блеснул, подобно лезвию, на лице Седрика, Элион удачно отвернулась от него, складывая книгу в потрёпанный портфель. Застёжка вовсе была сломана, что девушка прятала за большим брелоком с изображением хомяка, подаренным Корнелией. — У тебя есть брат или сестра? — стараясь узнать, понимает ли её проблему Седрик, спросила девушка, накидывая портфель на спину.
— Нет. Я тоже единственный ребёнок в семье. — Мужчина заметил движения принцессы, кажется, захотевшей покинуть магазин. Девушка заметно погрустнела от чего-то непонятного ему. — Не будем о грустном, Элион? Скоро стемнеет. Пойдёшь домой? — Она кивнула, крепче перехватив пальцами лямку рюкзака, на которой сломан замок. — До завтра. — Он улыбнулся и махнул ей рукой в сторону.
— Пока, Рик, — Элион повторила за ним. Звонкий смех заполнил пустой магазин, растворяясь в воздухе. Колокольчик звякнул — Элион скрылась за дверью вместе с приятным девичьим тембром голоса. Седрик встал у витрины, рассматривая фигуру принцессы Меридиана, двигающуюся в сторону остановки и пешеходного перехода. Её лицо больше не выражало той радости, которой она его одарила, — густые брови были нахмурены, уголки губ недовольно исказились, накренившись вниз. Он заметил, как девочка дёргает за лямку портфеля — он порван, она злится из-за него.
Седрик улыбнулся, его ногти захватили картонную бумажку, висящую на двери, повернув её другой стороной, — «закрыто». Глухая тишина заполнила пространство магазина, а звучный смех принцессы всё ещё звучал у него в голове, как и счастливое серебро эсканорских глаз Элион блестело в воспоминаниях.
***
Коридор освещал приглушённый свет с кухни. К тумбочке была приставлена одна пара обуви — мужские ботинки. Элион присела на пол, потому что у них недоставало некоторых предметов мебели дома, став развязывать шнурки на высоких чёрных ботинках. Она рассчитала в голове, что мама ещё долгое время будет на работе — это хорошо: возможно, ей простили штраф, и клининг-компания отправила её на работу в большой пентхаус на краю города, где могли бы хорошо заплатить. Браун прошла в кухню. Отец снова пил, и она поморщилась, готовая убежать в свою комнату. Несвязный недовольный полустон-полурык остановил девушку. Элион с чувством жалости к родителю за его грусть, ненавистью за подобное поведение и желанием рассказать о работе облокотилась о косяк двери. — Элион, будешь ужин-нать? Садись. Мама оставила каши и фруктов, — сонно шептал мужчина безобидным тоном. Девушка подошла ближе, рассматривая еду на столе. Её стало тошнить от крепкого запаха спирта, стоящего в комнате. Она невольно оттопырила верхнюю губу в брезгливой эмоции, кожа на носу собралась в гармошку, делая на лице гримасу. — Спасибо, пап, я не буду. Мы обедали с девочками в кафе. — соврала Браун. Мужчина нахмурился, взяв девушку за руку. Он морщился сильнее, словно ощущая от её кожи какое-то неприятное покалывание. — Что-то случилось? — Ей нужно было уйти, но она говорила с отцом с уважением, не бросаясь утомлённым тоном. Браун стал беспокоить взгляд отца. Мужчина в последнее время смотрел на неё с излишней холодностью. Возможно, от алкоголизма, может, от того, что она выросла и только сейчас стала это замечать. Если раньше девушка просто не находила общего с родителями и не беспокоилась об этом, сейчас она всё чаще стала осязаемо касаться полотна различий между ними — они как будто были из разных миров. И эти различия пугали Элион. Если сегодня, когда ей шестнадцать лет, она не чувствовала к родителям ничего, кроме жалости и уважения, привязанности, что случится, когда вся детская невинность и доброта покинет её? Что они все тогда будут делать? Мистер Браун стал пить с того момента, как Элион исполнилось три-четыре года. Он всё время корил жену за то, что она заставила его взять на себя ответственность за чужого ребёнка, бремя страха и ужаса за свою жизнь. Они не были богачами ни на Меридиане, ни на Земле. В Хитерфилде нельзя было устроиться на умеренно оплачиваемую должность без образования. Они оба занимали самое низкое социальное положение, обеспечивая чужого для них ребёнка тем, чем могли. Мистер Браун старался любить Элион, иногда, может быть, чаще всего он и любил её, но не мог простить решения жены — желания спасти принцессу Меридиана. Девушка с каждым днём всё больше становилась похожей на своего брата, которого сам он видел несколько раз, когда доносил кляузы на его приближённых лично. Элион порой скалилась от обиды или весёлой шутки так же, как и её брат. Даже тогда, когда девочка проявляла доброту ко всему вокруг, он видел в ней Фобоса. И больше не мог выносить страха, князь всю его душу изуродовал, изорвал в клочья. Они были обычными крестьянами и не представляли, какой должна быть королева. По возможности учили её всему, что знали, нанимая учителей за копейки, но Элион ни к чему способной не оказывалась (оказалась бы, если бы на каждое умение не тратилось бы от силы уроков семь), и этими занятиями они компенсировали исключительно своё собственное, личное негодование касательно воспитания королевы, стыд за неумение послужить всему королевству. — На какие деньги ты ела? — он интересовался без злобы. Элион по-доброму улыбнулась и наклонилась к отцу, касаясь губами его заросшей щетины на щеке. Мужчина крепко прижал девушку к себе, слушая тихий смеющийся писк. В такие моменты он думал: «Разве может настолько чистое и прекрасное существо в моих мыслях быть похожим на Фобоса? Как я смею смотреть на неё и видеть тирана?» — Меня угостили, но… Я так рада, папа, ты не представляешь… — Элион отстранилась от него и сжала пальцами ткань фиолетового свитера, который носила почти каждый день, потому что другой одежды в избытке не находилось. — Сегодня я устроилась на подработку в книжный магазин. Недалеко от торгового центра открылся на той неделе. Круто, правда? Хозяин магазина сразу предложил мне подработать, как мы разговорились… — Браун, отвернувшись в сторону, покраснела, вспоминая кражу. — Элион, оставь это баловство. В конце года ты поступаешь, тебе не нужно работать, пожалуйста, обрати всё своё внимание на учёбу. Помнишь, куда я хотел тебя устроить? — Девушка недовольно повела носом, с прищуром обидчиво смотря на отца. Его передёрнуло. Спирт в голове рисовал страшные картины на обидчивом лице дочери. — Элион, ты помнишь? — Я прикладываю все усилия ради того, чтобы получить грант, пап. Да. — Она помнила о профессии экономиста, родители пророчили ей факультет государственного управления. — Но мне нужен репетитор. Я не могу написать эссе без помощи профессионала-эксперта. Это… — Тише. Мама тебе поможет разобраться, подруг попроси и… — Элион перебила его. — Там есть определённые критерии. Нужен репетитор. Я хочу заработать на него. И это тема закрыта, папа. Мои подруги не сдают предметы, которые нужны для этой профессии, — Браун, в силу своего пылкого подросткового характера, начинала злиться. — Давай не будем спорить? — Я запрещаю тебе подрабатывать в магазине, Элион. Непонятно у кого да столько времени. Иди спать. Завтра утром тебе то же повторит мать, — отрезал мужчина. Браун скрестила руки на груди. — Я сказала, что буду подрабатывать. И на этом разговор закрыт, — сглатывая обиду, спокойно прошептала Браун, не сводя взгляда с хмурых бровей отца. Мужчина встал со стула и стал на голову выше Элион, она и шага назад не сделала, прекрасно осознавая своё беззащитное преимущество: он никогда не посмеет сделать с ней ничего. — Скажи спасибо, что я поступаю туда, куда хочешь ты. Дальше разберусь сама. Ладно? — Не груби. — Он старался оставаться спокойным. — Завтра после школы сразу иди домой, Элион. Мы с мамой с тобой серьёзно поговорим. Так вести себя неправильно. Это невоспитанно по отношению ко мне. — В глазах девушки на мгновение блеснул стыд, а после полыхнула злость и обида. — Раньше нужно было воспитывать. — Элион, схватив рваный рюкзак, подлетела в коридор и убежала в комнату, громко хлопая дверью. Щелчок в дверном замке дал знать мистеру Брауну, что она никого к себе не пустит. Девушке ещё хотелось покричать, доказывая, что дома она завтра не останется, но решила молча не прийти после школы — это было лучше. «По-взрослому», — как думала Браун. Девушка открыла чат с Корнелией и без мыслей, с обидой стала писать о том, что чувствовала: Сообщение для пользователя Френдружка: «Он меня достал. Честно. Я больше не могу. Куда угодно хочу сбежать, лишь бы больше не чувствовать это мерзкое чувство. Я устала от того, что он всё решает за меня. Идти на гос.управление вместо ветеринарии — я согласилась; ходить на тупые кружки — я опять согласилась, но запрещать мне подрабатывать — это край. Понимаешь? Тупо забраковал мою работу. А мне предложили работу в том книжном. Тот красивый продавец. Прикинь. И зарплата высокая, хотя можно почти ничего не делать: он такой добрый, что у меня складывается впечатление, как будто можно всё повесить на него же, получая деньги за то, что я просто миленький ребёнок. Я послала отца. Да, я знаю, что раньше была против такого в отношении родителей, но он больше походит на монстра, нежели на человека. Это существо — не мой отец. Допился. И это он ещё почти трезв был, пх. Прикол, в общем. Съеду из этого Ада при первой возможности». 22:43 Корнелия долго не отвечала, будучи в сети. Элион отправила ей несколько смайлов в чат, чтобы подруга обратила на неё внимание. Сообщение от пользователя Френдружка: «Не спамь, голова болит» 23:10 «Попробуй отвлечься» 23:11 Сообщение для пользователя Френдружка: «А, ок, точно. Спасибо. Прям вау. Доброй ночи. Люблю-целую-обожаю!» 23:12 Корнелия ничего не ответила Браун. Элион болезненно сжалась внутри, начиная чувствовать ту же ткань, что и между ней с родителями давно образовалась. Ей стало до плача больно в груди от одиночества, и она скатилась с кровати на пол, прикусывая плотную ткань одеяла на кровати. В голове всплыли все воспоминания за день, одним светлым всё закрывалось — встречей с Седриком. Он был таким светлым среди всего мрака, что её окружал. Или она настолько ужасна и мрачна, что всё вокруг стало таким? Элион осквернила своим эгоизмом всё вокруг, превращая родителей в тиранов, а друзей — в лицемеров. Но, может, дело-то и не в них, а в ней? Браун уже, было, хотела потянуться к телефону, чтобы оставить извинения для подруги, но передумала, прочитав их с Корнелией переписку. Не Элион была виновата. Браун всегда просыпалась, срывалась с уроков, дел, если подруге было плохо. Но что Корнелия делала в ответ? Последние месяцы она только убегала от неё, а разве так правильно? Разве когда любят, бросают?***
Золотой блеск длинных волос подруги маячил у Элион перед глазами с самого утра: Корнелия кокетливо стреляла взглядом, сплетничая про мальчиков в компании Элкеми. Элион тоже хотелось присоединиться к ним и в очередной раз рассказать историю о Седрике, но она всё ещё держала детскую обиду на подругу за то, что она так беспечно вчера повела себя с ней. С очередным звонким приступом смеха подруг, Элион не смогла усидеть в стороне и сама подошла к ним. — Привет. — Девушка махнула рукой в знак приветствия; Элкеми радостно полувздохнула и хлопнула Элион по плечу, вынуждая её сесть рядом, Корнелия ограничилась улыбкой. — О чём болтаете? — Об одной обидчивой подруге, которая весь день мучилась, держа обиду на другую, — в своей высокомерно-мягкой манере проговорила Корнелия, одной рукой приобнимая Элион. — Все темы для разговоров кончились, пришлось обсуждать сегодняшний параграф. Расскажи Элкеми про того продавца… — Заговорщически прищурившись, Корнелия кокетливо провела рукой по волосам, намекая Элкеми на интимное продолжение рассказа. — Корнелия! — Щёки Элион приобрели розовый оттенок, на мгновение в волосах девушки словно пробежал лучик света от раздражения и смущения. — Что рассказывать? Глаза, подобно небу, красивые золотые волосы… и он такой высокий! Правда, мне кажется, что я для него очень низкая. — Мальчики любят низких девочек, Элион, — вмешалась Элкеми, хватая подругу за кисть руки. — Но есть вероятность, что ты можешь стать ему младшей сестрой, а не девушкой… — Корнелия не сдержала смешка, прикрывая рот ладонью. Элион приоткрыла рот, чтобы возразить на шутки друзей, мысленно начиная корить себя за то, что не подошла к ним ещё до начала первого урока. Они упустили столько времени! — Корнелия, общий сбор, — до компании донёсся голос Ирмы. Корнелия без слов вскочила с места, ринувшись вслед за подругой. — Корнелия, вы куда? — Элион пошла за ней, останавливаясь в проёме дверей класса. — Можно с вами? — шум в коридоре заглушил звонкий голос принцессы, из-за чего Корнелия его не услышала. Сердце вновь заныло в груди, Элион закусила губу, обидчиво обведя небольшой круг туфелькой на полу. — Да ладно тебе, Элион. Мало ли, что у них случилось. — на плечо девушки легла рука Элкеми. — Пойдём на историю? — Элион повернулась в сторону подруги и улыбнулась. — Может, после истории сходим вместе на обед? — предложила девушка, перебирая ногами в сторону кабинета истории. Она крепко сжимала в руках сумку, привычно сдавливая ткань под брелком, чтобы не порвать вещь. — Элион, так вот ты не слушала нас, поэтому не знаешь! — Элкеми остановилась, вглядываясь в удивлённые серебряные глаза Элион, блестящие от грусти. — Вчера Эндрю позвал меня вместе с ним на свидание… у него уроки до обеда кончаются, поэтому я пойду к нему. — А как же французский? Уйдёшь с занятий? — нетерпеливо спросила Элион, предчувствуя скучный день в компании учебников. — Я не собираюсь быть дипломатом, — отмахнулась Элкеми, махнув рукой в сторону. — Ты не в обиде? Я бы правда пообедала с тобой, но мне он так нравится! — Всё в порядке. Я, наверное, тоже пораньше уйду. Нашла подработку, пойду туда. Дел много, — не сумев скрыть обидчивого тона, проговорила Браун, однако Элкеми ничего не заметила, забегая в кабинет истории. Девушка впервые не поддержала подобного веселья, крепче перехватывая портфель, чтобы не уронить его, случайно споткнувшись о порожек. Нудная речь учителя ничем не вдохновляла юную принцессу, она рисовала на полях тетрадки по истории, вычерчивая яркие линии королевской короны. Браун думала о том, как было бы хорошо оказаться одной из придворных дам, о которых шла речь на уроке — Элион словно закрывала глаза на ущемления в их жизни и открывалась шикарным убранствам и красоте праздной жизни дворян. Ей не была интересна экономика, но на моменте обсуждения балов она отвлекалась от рисунка и слушала преподавателя. На столе бережно в открытом состоянии лежала книга, подаренная продавцом книжного магазина. Девушка всё никак не находила времени, чтобы дочитать короткую сказку, постоянно будучи то в расстроенном, то в занятом состоянии. Может, счастливый конец позволит ей отбросить скуку и одиночество, забываясь в сказочной истории? Элион коснулась мягкой страницы пальцами и перевернула лист, мысленно отстраняясь от урока истории: голос преподавателя отдавался эхом в голове; яркое солнце, слепящее глаза, блекло на фоне чёрных букв, как будто горящих перед глазами девушки. «Королевич был вне себя от горя и в отчаянии выпрыгнул из башни; ему удалось сохранить жизнь, но колючие шипы кустарника, на которые он упал, выкололи ему глаза». Элион удивлённо вздохнула. Она, несмотря на гнев к глупой истории, которая превратила добрую сказку в какой-то ужастик, аккуратно закрыла книгу, отодвигая её на край стола. Девушка была столь не терпелива, что не удостоила своим вниманием концовке, что всё-таки была счастливой. Зачем Седрик дал ей эту книгу? Увидел в ней ребёнка и решил посмеяться над её любовью к сказкам? Быть не могло. Элион была готова поверить в магию, чем в то, что её новый друг стал бы над ней смеяться и издеваться: они ведь были очень похожи друг на друга! Браун довольно улыбнулась своим мыслям, представляя тонкие губы продавца, растянувшиеся в улыбке для неё. Что ему такого можно сделать, чтобы он улыбнулся лично для неё? Громкий звон школьного звонка отвлёк Элион от её фантазий. Девушка засобиралась в столовую, забывая про то, что хотела убежать с потоком детей, которые уходят из школы раньше. Взяв на обед булочку с маком и чай, Браун замерла с подносом, рассматривая пустые столы в кафетерии. Девушка вздохнула, выглядывая в толпе знакомые блондинистые волосы подруги — Корнелии не было. Если ей не дорога их с Элион дружба, то почему она бросается куда-то, забывая о школе? Неужели у неё появился парень, и она скрывает это? Почему ничего не говорит? Взор заволокло пеленой слёз, замёрших в глазах. Они блестели подобно звёздам на свету, но не могли никому осветить путь, потому что с каждой секундной тухнули от обиды. Настойчивая вибрация телефона отвлекла Элион от грустных мыслей, она откусила кусочек булочки и нажала на приём незнакомого вызова. — Привет, Элион. — Отличимый тембр голоса Седрика послышался на конце трубки, и Элион, не боясь подавиться, проглотила кусочек булочки, царапая себе горло. — Сегодня всё в силе? — Привет, Седрик! Конечно! — неприлично громкий радостный возглас был заглушён шумом столовой. — Повиси немного, я сейчас на улицу выйду, тут шумно. — Девушка оставила вкусную булочку с чаем на столе, выбегая на улицу вместе с портфелем. Охрана, на удивление, не обратила на неё внимания, принимая счастливую рослую девочку за младшеклассницу. — Элион, всё в порядке? Куда ты бежишь? — девушка рассмеялась в ответ на вопрос Седрика, вешая портфель на спину. Она была так рада звонку друга, что совсем позабыла о нужде сдерживать искренние эмоции; не все перенимали их за собой, порой Элион из-за её искренности обходили стороной, не желая попадать под поток радости и навязчивого оптимизма. — К тебе. Я освободилась сегодня пораньше. Не думаю, что уроки французского мне когда-то пригодятся, — Элион теребила пальцами хвостик косички, не обращая внимания на портфель, висящий на одной ручке. — Дорого обошлась покупка нового телефона? — Не сказал бы. — Браун робко улыбнулась и раскраснелась, думая, о чём бы ещё спросить мужчину. — А ты что сейчас делаешь, Седрик? — Девушка присела на край лавочки автобусной остановки, вглядываясь в машины, проезжающие мимо. — Тебе скучно идти в одиночестве, Элион? — ей показалось, что он был раздражён, хотя тон был совершенно спокойным. Может, она ему надоедает? — Я пью кофе. — Он выдержался речевую паузу. — Тебя кто-то обидел? — Она ответила грустным «угу», тяжело вздыхая. — Мы знакомы с тобой так недолго, а ты уже научился меня понимать. Мои друзья оставили меня одну. Куда-то убежали, даже Элкеми. Её на свидание позвали! — интонация голоса девушки скакала из крайности в крайность — она грустила о своём одиночестве, но радостно лепетала о счастье подружки. — Я всегда думала, что у нас друг от друга не может быть секретов, а теперь всё вокруг меня превратилось в одни секреты. — Каждому поступку твоих друзей должна быть причина, Элион. У Элкеми появилась романтическая компания, может, Корнелия тоже кого-то встретила? — голос Седрика манящими отголосками звучал в душе Браун, глупо уставившейся в окно автобуса, в который она успела сесть. — У неё теперь есть Вилл, Ирма, Тарани и Хай-Лин, — заключила девушка, сделав для себя определённые выводы. — Ладно, я уже в автобусе, поговорим в магазине. До встречи, Седрик. — Не грусти, принцесса. Будь осторожна на дороге, я жду тебя. — Гудок на конце трубки ничуть не расстроил молодое сердце Элион; она загорелось робким пламенем внутри себя, облизывая губы, словно на них осталось это приторно-сладкое слово «принцесса», такое старое и забытое, родительское! Всю дорогу девушка думала только о нём, не обращая внимания на желание поесть и старый оторванный значок Корнелии, забытый где-то на остановке.***
В магазине никого не было. Седрик обернулся на звон маленького колокольчика, висящего над дверью. Элион грустно ему улыбнулась и поспешила обнять, как обнимала при встрече всех своих друзей. Мужчина опешил и растерялся от такого жеста, для него объятия любого существа были частью отношений, выраженных крепкой дружбой, поддержкой, любовью, а она так запросто позволила ему приблизиться к ней и тактильно. Девушка отстранилась, став веселее на глазах. — Наводишь порядок? — облокотившись о кассу, спросила девушка. Седрик боком стоял, повернув к ней голову. — Как и вчера, — он пожал плечами. — Директриса твоей школы вроде бы заходила. Я о тебе спросил, она выпросила у меня для вашей школы скидку на книги. — Браун, пряча улыбку, насмешливо рассмеялась, по-доброму. — Ты такой наивный, Седрик… — беззлобно прошептала Элион, вглядываясь в добрые голубые глаза. В них было столько чистого блеска, что отводить взора не хотелось. — Вот потеряешь круглую сумму от своей доброты, станешь намного скупее по отношению к покупателям. — Мужчина с улыбкой и внутренним удивлением смотрел на Элион, она его веселила. На самом деле, нет никого наивнее советника князя Меридиана. — Я учту твоё замечание, Элион. — мужчина нагнулся над прилавком, доставая оттуда два стакана с кофе и небольшую коробку сладостей. — Я взял на свой вкус. — Седрик поставил рядом с девушкой кофе и круассан. Браун недоверчиво глянула на кофе: ей его запрещали пить родители. Она, на зло им, как будто бы они стояли рядом с ней, открыла крышку и, с наслаждением прикрывая глаза, сделала несколько глотков. — Спасибо. Это вкусно. А с чем круассан? — наклонив голову вбок, уточнила девушка. Мужчина повторил жест за ней, психологической уловкой повторения жестов создавая для Элион подсознательную обманку — ощущения того, что они с Седриком знакомы всю жизнь. — А с чем ты больше всего любишь? — уклоняясь от ответа, спросил мужчина. Элион рассмеялась. — Если я скажу, что с белым шоколадом, а там окажется вишня, ты вырвешь его у меня из рук и выкинешь в окно? — Она откусила кусочек выпечки, чувствуя на языке привкус молочного шоколада. — Ты угадал. Спасибо. Хороший вкус. — Элион облизала губы, ощущая в сердце лёгкое влюблённое биение. Ей нравилась такая забота со стороны взрослого человека. Седрик ничего не отвечал, и они недолго молчали, пока девушка готовилась рассказать то, что её беспокоило. — Насчёт того, что меня расстроило. На самом деле, причиной послужило не то, что меня сегодня все кинули. — Мужчина заинтересованно повернулся к Браун, внимательно слушая её. — У меня есть подруга, ты знаешь. Мы с детства вместе. Она меня познакомила с другими девочками, имена их тебе ничего не скажут, просто стали дружить вместе. Чего плохого? — ничего. Я всех люблю. Но наша дружба с Корнелией стала угасать. Вчера я ей кое-что рассказала про своих родителей, очень личное, очень больное, а она просто проигнорировала. Я с ней так никогда не поступала и не поступлю. Сегодня утром помирились, а она опять сбежала. Ладно бы, если объяснилась, я всё поняла бы, но разве можно сбегать? Сложно потратить на меня десять секунд, объяснившись? Или я даже человеческого объяснения не стою? Не я, наша дружба… — Браун болезненно сжала губы в тонкую полоску, чтобы не плакать. Сегодня было легче, и всё сказанное она переживала с ноющей пустотой, без эмоций. Холодной, мстительной и безжалостной пустотой. Она огрубевала сердце и душу. — Мне кажется, это временно с ней, Элион. — Рука Седрика легла на плечо девушки, некрепко сжимая округлое худое плечо. Девушка тяжело вздохнула, смотря на него снизу-вверх. — Раньше ведь такого не случалось? А сейчас у вас трудный год учёбы, возможно, у неё случилось что-то в семье. Сколько всего бывает в мире? Ты не можешь распорядиться за каждую вещь. — Браун благодарно кивнула, понимая мужчину. Он говорил правильные вещи. Раньше она слышала их только тенью у себя в голове, а теперь решила и вовсе им следовать. Девушка и забыла за этим чувством доброты, что исходило из сердца, от Седрика о том, в какой нищете живёт сама, с какой семьей, с какой болью в груди — это уже было неважно. Она всегда ставила чужие проблемы выше своих. — Может, я смогу помочь тебе с родителями? Ты хочешь рассказать? — Ну, — она нервно дёрнула губами и потупила взгляд. — Не думаю, что тебе приятно будет слушать. И… Как бы сказать… Не подумай ничего плохого обо мне, я не такая, как мои родители. — Элион сделала вздох, решаясь сказать одну маленькую откровенность, проверить, поймёт ли её мужчина, можно ли ему открыться? — Я очень часто чувствую себя чужой дома. Ладно, если бы всё кончалось простым непониманием моих увлечений или пристрастий, да, но я не чувствую духовной связи между нами. Я чувствую её рядом с Корнелией, с другими девочками, даже почему-то рядом с тобой, Седрик, как будто ты очень близко стоишь к моей душе, словно часть чего-то родного, а они — нет. Не потому, что плохие, просто далёкие от меня… — Ей стало неловко от откровенности, и она покраснела. — Я тебя понимаю. — Седрик крепче сжал плечо Элион, она счастливо улыбнулась, блестящими глазами смотря на него, теперь на своего старшего и понимающего покровителя. Девушка незаметно приблизилась к нему на шажок ближе, и он положил вторую руку на женское плечо. — Может, отсутствие вашей связи вызвано ещё чем-то? Что между вами, Элион, с родителями? — Браун, встретив понимание в глазах мужчины, была готова выложить всё. Вокруг будто образовался серый туман, скрывающий их от всего вокруг. Это был психологический туман от встречи их взглядов и душ, одного общего душевного настроения, желания Седрика узнать Элион без остатка — её нужды выговориться. — Мой отец нередко выпивает и… В последнее время с таким страхом смотрит на меня, словно я не его дочь, а смерть. Он боится меня, Седрик, по-настоящему. А я, смотря на него, отчего-то впадаю в необъяснимую злость, внутри меня что-то рвётся наружу. Я… Я не злой человек, но что-то тёмное изнутри, оно меня одолевает с его взглядом и дурной речью, хочется поставить всех вокруг на своё место, своих родителей. Когда они перечат мне, устанавливают правила, я взрываюсь. — Элион глухо усмехнулась, опуская взгляд. — Переходный возраст — это жесть. Всегда думала, что буду себя контролировать, но я ошибочно перепутала контроль над собой с эгоизмом и властностью, которые перевоплотились в то самое, что я собиралась контролировать. — Девушка легко сжала руку мужчины своей ладошкой. — Надеюсь, теперь ты не считаешь меня последней сволочью на земле? — Седрик ей улыбнулся и отрицательно качнул головой. — Приходи ко мне тогда, когда захочешь, — мужчина продумал дальнейшие слова до мелочей, чтобы не соврать; желая привязать к себе Элион, не выставляя её жертвой, дабы это ей не приносило дискомфорта в будущем. А он знал, что приносило бы — в этом они с братом были похожи — оба непокорные и свободолюбивые. — У меня самого нет друзей, только знакомые, от родителей я сбежал в возрасте чуть больше твоего. Они заправляли мной, и я не выдержал. До сих пор в ссоре. — На лице Элион отразилось сочувствие, Седрик сделал своё лицо расстроеннее. — Не нужно так смотреть на меня, Элион. Мы ведь оба не хотим жалости друг к другу. — Спасибо, что доверился мне. — Её слова были преисполнены благодарностью, бархатистого приятного тона доброты, идущей из сердца. — Седрик, ты тоже пиши мне всегда, когда тебе грустно. — Браун усмехнулась, чувствуя, как нелепо звучат её слова. А, впрочем, ничего нелепого в её искренности не было. Она просто отвыкла говорить от сердца. — Ты не хотел бы помириться со своими родителями? — Мужчина отрицательно качнул головой. — Ладно. — Элион вспомнила о сладости и, чувствуя, как их прикосновения становились неловкими, отстранилась от Седрика. Она укусила круассан. — В любом случае, думаю, они бы тобой точно гордились. Когда вырасту, если не умру, — она шутила, — открою ветеринарную на деньги, что заработаю в правительстве, и просто посмотрю им в глаза, чтобы… Да просто так. — Седрик сел на стул. — Так ты собралась в правительство? — с интересом заметил мужчина, Элион усмехнулась. — А по мне невидно, что я прирождённый президент? — девушка сказала это с такой серьёзностью что на лице, что Седрик не сразу заметил сарказм в её интонации. — Ну, вот по мне невидно, а родителям видно. Спорить бесполезно — отправляют на гос.управление. Не суть, я ведь смирилась. Одно удручает: будь я правда президентом, сделала бы что-то для страны, а так… Что я могу с кресла какого-нибудь штатного работника? Только себе помочь да и только. А до управления государства не допустят. Однако и там незавидное положение у правителя, согласись, всякие эти заговоры, международные отношения — это мрак. Мрак, мрак, кончилась бы я с этим. — Смелые речи Элион всё больше интересовали Седрика. Отчасти тем, что она была с ним полностью откровенна, что наверняка было им с Фобосом на руку, отчасти от того, что она так удивительно походила на свою мать, в целом, на свою семью. И вся эта дерзость вперемешку с неуверенностью, примирение статуса правительницы на себя так робко, которое ей дано по праву, сеяло забаву. Мужчина хотел ответить девушке, но их прервал звоночек на двери — в магазин вошла светлая фигура. — Элион? — голос Корнелии. Браун повернулась к подруге, не веря собственным глазам. — Здравствуйте. — Девушка обернулась к Седрику, он ей кивнул, признавая в гостье стражницу. У него в груди всё заскребло от желания перекусить ей глотку прямо здесь. — Элион, прости, что бросила на уроках. Ты из-за этого не брала трубку? — Девушка обняла Элион, Браун забыла всю свою обиду и прижалась щекой к приятной шерсти свитера на груди своей подруги. — Телефон далеко лежал без звука. — Браун испуганно дёрнулась. — Родители, наверное, искали… — А ты им не сказала, что подрабатываешь? Дурная ты… — смеясь, проговорила Корнелия. — Папа запретил работать. — Элион прикусила губу, боясь взглянуть на Седрика за спиной Корнелии. Она сболтнула случайно это. Теперь боялась, что он её погонит, боясь проблем. — Забудь. Что-то случилось? Если ты из-за утреннего, то я не в обиде. А забыть этот инцидент могу навсегда, если ты сделаешь мне домашку по биологии. — Ты думаешь, я сама собираюсь её делать? — наигранно удивлённо спросила Корнелия. Элион усмехнулась. — А, ну, да, точно. — Браун тихо рассмеялась. — Тогда просто так прощаю тебя. — У Тарани спишем. — отмахнулась Корнелия. — Ты придёшь ко мне сегодня на ночёвку? Мама дала добро. Лилиан разрешили запереть в комнате. Девочки тоже будут. И Калеб придёт ненадолго. — За спиной девушек послышалось тихое шевеление, они не заметили оживления Седрика. — Калеб? — забыла Элион. — Этот тот, кто за тобой ходит? Он ещё подарил что-то драконье Вилл на праздник. — Корнелия кивнула. Браун вспомнила чувство, теплящееся в груди от вида этого парня, он наверняка был добрым. — А зачем Лилиан запирать? Она ведь твоя сестра, стоит быть немного… Не знаю… Добрее? — Она не сестра, она — маленький дьявол, — резко оборвала Корнелия. Элион робко улыбнулась, стараясь не рассмеяться. Подруга всегда злилась с смешков Браун. — Ты знаешь, как сильно она кричала, когда родилась. С её младенчества только нервы мне и треплет. — Она не так уж и громко кричала. Крик — это всего лишь крик… — попыталась оправдать маленького ребёнка Элион. Корнелия фыркнула, махнув длинными волосами. — Ладно, спорить не буду. — Будет у тебя младшая сестра. Или ребёнок. Тогда я посмотрю, спросишь ли ты у меня, зачем её запирать. — Девушки, казалось, забыли о Седрике. Элион веселилась, чувствуя себя в магазине, как дома. Корнелия от неё заражалась домашней обстановкой. — Вообще, есть плюсы. Я бы скидывала на младшую всю работу. — Корнелия пожала плечами, осматриваясь по сторонам. — А потом родители скинут меня… Так ты придёшь? — Элион кивнула. — Тогда до вечера. Возьми плеер Ирмы. — Браун кивнула. Корнелия снова обняла её. — До вечера. До свидания! — Седрик вновь молча ей кивнул. За колокольчиком последовала тишина. — Вот такая вот она, Корнелия… Видишь… Как я могу на неё обижаться? Вроде старше меня всего на год, а такое ощущение, что твоя ровесница. Время так быстро идёт, что я и не замечаю, как все вокруг взрослеют. Я одна какая-то недоразвитая остаюсь. — Седрик встал с места, подходя к принцессе. — А тебе, кстати, сколько лет-то? — Тридцать скоро будет. Твоей подруге до меня ещё далеко, Элион. — Браун улыбнулась. — Может, мне стоит поговорить с твоими родителями? Чтобы они не мучили тебя насчёт этой работы? — Нет. Я сама решу это. И за себя не переживай, если переживаешь. Не посмеют прийти сюда. — Элион потянула губами сладковатый и остывший кофе. — Спасибо за сегодняшний день. Можно… Можно я пораньше уйду? Хочу испечь девочкам вкусного чего-нибудь. — Мужчина кивнул. — Если не будешь забывать меня, Элион, таких дней будет больше. Приходи завтра после обеда. — Элион кивнула. — Тогда до свидания. — Руки принцессы привычно сомкнулись на спине мужчины, в этот раз он с приятным чувством внутри принял прикосновение, приобнимая девушку в ответ. Она быстрее отстранилась, схватила рюкзак и выскочила из магазина, забирая с собой наполовину полный стакан кофе. Седрик ещё долгое время стоял посреди магазина, прежде чем собраться и доложить обо всём, что было сегодня, своему повелителю.
