XVI. Без обмана
14 декабря 2022 г., 01:56
— «Это я… — В мыслях прошептала Элион, сидя перед высоким зеркалом в комнате. Церемониальное платье полукругом лежало у худощавой фигуры королевы. — Ты знаешь, что ты ужасная и приставучая? Это было правдой. Единственное, что было правдой — твоя посредственность».
Она говорила себе более ужасные вещи. Девушка кусала губы и завывала на полу, королева падала на спину и зажимала все мышцы, чтобы убрать боль внутри себя. Элион царапала ковер, терлась грудью о пол, чтобы вычесать пульсацию в сердце. Она даже не могла закричать, все её слышали. И дело было не в Шепчущих, которых Элион испепелила взглядом, только войдя в комнату. За дверьми столпились стража, родители, стражницы и куча проблем. Они ждали приказов, ждали, когда Элион разрешит казнить Фобоса и Седрика, всех изменников. Вместо приказа, наполненного ненавистью, изо рта вырывался болезненный хрип.
Её всю жизнь учили быть верной семье, сам Фобос воспитал в ней нездоровую любовь к династии и их отношениям. Элион по натуре не была способна убить.
— Элион, пожалуйста, давай поговорим. — Стражница стояла в проеме огромных дверей, слегка приоткрытых стражей. — Народ собрался у стен замка. Да, это не то, что ты хочешь слышать, но тебе нужно что-то сделать. — Королева продолжала рассматривать себя в зеркале. Ей не на кого было положиться, брат не протянет руку, не поможет оправиться.
— Я до сих пор чувствую, как розы душат меня, Корнелия. — Стражница медленно подбиралась к подруге, заглядываясь на кровавые следы от острой лозы на шее, на запястьях. Фобос подвесил сестру, как люстру, заточив в кокон из колючих роз. — Что они хотят услышать? Казните моего брата?! Ты бы смогла казнить Лилиан?! — Элион вскрикнула и сжалась в комок, подтягивая колени к груди. Стоило ей закрыть глаза, она видела хищный и бешеный взгляд брата. Хотелось плакать еще сильнее. Пройдет столько месяцев, прежде чем история перестанет причинять боль.
— Элион, ты была готова убить нас, чтобы защитить страну. Ты хотела убить меня, хотя я с тобой с детства, а он…
— Но не убила, Корнелия. — Элион подняла заплаканный взгляд на подругу. — Я не убила тебя, потому что не смогла. Это давно нужно было понять. — Стражница опустилась на колени, ее крылья сложились друг на друга на спине. — Пожалуйста, уходи. Я не смогу это сделать. Пусть закроют в темнице. Их обоих.
— Ты хочешь, чтобы тебя прокляли? Хочешь получить прозвище тени Фобоса, его сообщницы? — Элион смотрела на подругу затуманенным взглядом. Она несла чушь. — Народу нужна революция. Город разрушен в прах, твоя сила восстановила природу, небо вновь ясное. — Корнелия поднялась и раскрыла шторы, яркий свет ударил по глазам. Элион и забыла, что тьма рассеялась, что теперь здесь такое же голубое небо, как на Земле. — Но люди по-прежнему больны. Фобос их уничтожил.
— Они получили все для того, чтобы развиваться. — Элион продолжала упираться. Она была непреклонна. — И будут полными эгоистами, если не дадут мне оправиться хотя бы день. Да пускай сгребут все запасы еды, я не буду есть, но не трогают меня! Слышишь?! — Плачь Элион разразился с сокрушительной силой. Девушка упала на ковер, пряча нос в ворсинках. Они щекотали нос, нитки и пыль лезли в рот, но было плевать. Когда она приоткрывала рот, чтобы заныть протяжнее, ворс лез в глотку, и она его жевала, тряся челюстью. Слезы стекали в рот, сопли катились вместе со слюнями по губам на ковер.
Корнелия обняла себя руками, не зная, что сделать. Объятия сделали бы только хуже. Ей до жути страшно стало от своей мысли: «Элион может помочь только Фобос, только его объятия». На человеческие страдания может бесстрастно смотреть только тот, кто пережил что-то более серьёзное, и оно его сломало. Корнелия не такая. Стражница с каждым новым всхлипом опускалась ниже и ниже, на колени, на ягодицы, на спину. Она лежала рядом с плачущей королевой и держала её за руку. Больше ничем помочь девушка не могла.
***
Нужно было вставать. Голова гудела, а тело ныло. Особенно раны, оставленные после битвы. От тела несло шлейфом пота, нужно было принять ванную. Элион забавляла мысль о том, что исчез Фобос, а её опрятность вместе с ним. Пропал Седрик, ради которого нужно было краситься каждый день, Эсканор не находила смысла ни в чем. «Этот зал станет вашей могилой! — удушающий крик Фобоса, его последние слова, не переставали звучать в голове Элион. — Ты поплатишься за то, что сделала, сестра. Ты погубишь планету и приползешь на коленях за помощью. Твои руки не удержат Меридиан. Ты слаба.» Это было похоже на пощечину — фраза за фразой из уст брата. Седрик ранил не меньше своим молчанием и взглядом. Этот предатель все время был на стороне брата, он никогда не любил её. Стыд. — Корнелия, просыпайся. — Королева дернула подругу за руку, стражница нахмурилась и приоткрыла глаза. Её тело ныло не меньше. Седрик погонял их по подземелью и нанес не меньше вреда, пока они пытались достать Венец Света. — Они все еще там. Столько времени прошло, а они стоят у ворот. — Королева смотрела на людей с щели, ведущей на балкон. — Я говорила тебе. — В голосе не было свойственного ей высокомерного оттенка. Манера поменялась от сонливости. — Нет выбора. Элион угукнула и позвала служанок. Корнелия стояла посреди комнаты, не зная куда себя деть. Между ними, несмотря на вчерашнее состояние Элион, была пропасть. Перед стражницей ее лучшая подруга, ставшая Снежной королевой. Она не улыбается, проходя в ванную комнату, по полу струится королевский шлейф. — Я подожду тебя за дверью. — Корнелия говорила понуро. Она даже не услышала, что ответила королева. За дверью никого не было. Все занимались Фобосом и народом. Элион, растирая кровь и раны, вспоминала Кандракар. — Щипит… — Уже от невыносимой боли шепнула девушка. Её служанка перестала тереть и налила на спину кувшин воды. — Ваше Величество, скажите, что теперь будет с королевством? — Элион нахмурилась и обернулась к ней. В голове крутилась каша, она мешалась большой машиной и не выдавала логики вопроса. — Вы не оставите нас после того, что случилось? Все боятся, что вы вернетесь на Землю. — Разве это возможно… ? — Эсканор осознала, что ответ «да», поэтому все боятся. Она даже не думала, что люди могут о таком думать. Куда ей идти? Туда, откуда она и так уже сбежала? — Нет-нет… Меня короновали, не говори о Земле. — Слава Свету Меридиана! — это было народное выражение наподобие «Слава Богу», но оно не вызывало в груди Элион отклика. Ей претил этот режим абсолютной монархии. — Пожалуйста, найди для меня платье поприличней. — Элион выбралась из воды, кутаясь в ткань, служащую полотенцем. — Может, что-то фиолетовое? Было бы интересно сменить цвета королевской семьи, чтобы это не ассоциировалось с прошлым нашего королевства. — Служанка осторожничала, но уже была более инициативной в предложениях. Элион многое спускала с рук людям. — Нет. Мы не будем ничего менять, пока не умрет мой брат. Я не в состоянии делать реформы. — Девушка понимающе кивнула и прикусила язык. — Фиолетовый на земле ‐ цвет королевы-вдовы, Амарил. Фобос предлагал мне такое платье на коронацию. — Это было похоже на мысли вслух, которые не нужно комментировать. Из комнаты Элион вышла совершенно в другом амплуа. Она не нашла Корнелии и других стражниц. Стража патрулировала коридоры и низко кланялась, встречая королеву. Элион приветливо кивала им головой, скрывая за кроткой улыбкой слезы и гримасу боли. Так учили Фобос с Седриком, и это пригодилось: «Улыбка — лучшая защита». Ступени, ведущие к балкону, который выходил на городскую площадь, королева преодолела ногами. Она растягивала шаг за шагом, наступая на мрамор с усилием. «Как хорошо прятаться во дворце так же, как и Фобос. Не нужно никому ничего доказывать, читать взрослым людям мораль и решать чьи-то судьбы, давая обещания… Может, он боялся ответственности или публичных выступлений? — она пыталась успокоить себя, хотя в глубине души понимала, что это не так.» Магия королевы открыла для людей путь к дворцу. Они все стояли плотно друг к другу, простилаясь вплоть до города, столько людей пришло поглазеть на Элион. Казалось, здесь не только столица. На балконе стояли стражницы и приемные родители. Воспоминания черно-белым вариантом заражали сознание. Девушка чинно шагала к краю балкона без перилл, дабы предстать перед всеми в полный рост, она слышала хвалебные крики в её честь, молитвы, визги радости. На фоне людей являлись картинки прошлого — и хорошие, и плохие: стражницы предают её, родители скрывают, Фобос обнимает, а потом бьет по голове, Седрик даёт кофе и легонько шлепает её по носу, читает книгу, равнодушно смотрит и… — Да здравствует Свет Меридиана! Королева Элион Эсканор, приветствуйте правительницу Меридиана! — Калеб кричал, что есть сил, и Хай Лин помогла ему, посылая голос подростка поверх граждан. Королева благодарна кивнула друзьям и обратила внимание на то, что действительно важно. — Мы вернули землям Меридиана былую мощь, но нашему королевству предстоит ещё много работы после тирании моего брата. — Голос Элион был слышан даже на окраинах города. — Я обещаю вам мирное и процветающее будущее. Всех, кто был повинен в ваших страданиях, покарает закон Метамура. — Голос королевы сплющился в конце. Она знала, что должна была произнести. Имена и приговоры крутились на кончике языка. — Завтра на рассвете будут… — Глаза Элион забегали по тысячной аудитории. Королева почувствовала, как крутит живот от страха. — Будут казнены принц Фобос, наследный принц рода Эсканор, обвиняемый в предательстве короны и своего народа. — Толпа в восторге хлопала у ладоши, кричала «ура», и одна Элион не понимала, как можно так радоваться чей-то смерти. Это конец жизни, до ужаса болезненный. Такой она успела ощутить, находясь в оковах брата. Она не готова была обречь его на это. — По той же причине к смерти приговариваются лорд Седрик, леди Миранда. Это люди, которые в большей степени принесли вам вред. Их сообщники и слуги, до сих пор верные, также будут преданы смерти. — Королева ощутила смертельную бледность на своем лице. Ей хотелось лечь прямо здесь. Её не покидало ощущение, что Фобос толкнет вниз. — До того момента они будут заключены в тюрьме. А сейчас веселитесь, наполните ваши чаши вином, ешьте вдоволь, теперь так будет всегда! Прошу, забудьте кровавую бойню, оплачьте погибших своей радостью и отпустите прошлое! — Элеонора заметно раньше всех начала хлопать на балконе. Она гордилась тем, что видела перед собой. Элион говорила сердцем и не чуждалась ни одного слова: девушка теперь точно знала, кому нужна — народу. — Элион, ты такая молодец. — Хай Лин первая подошла к королеве, покидающей балкон под аккомпанемент аплодисментов. — Нужно спуститься к людям, они будут рады отпраздновать с нами. — Хай Лин права. Это прекрасная возможность стать ближе к народу. — Вступилась Корнелия, кладя руку на плечо подруги. Элион обвела всех взглядом. Никто не видел боли в нём, а ревущая пустота была так глубоко, что людям до нее просто не дотянуться. — Вам нехорошо, Ваше Величество? — Калеб подошел ближе, по-собственнически смотря на королеву. Ему не нравилось, что ее так часто касались, это могло навредить ей. Он стал безумным фанатиком, когда узнал, кто наследная принцесса. И его озабоченность защитой королевы мешала отношениям с Корнелией, поэтому они были не очень близки на данный момент. — Калеб… — Эсканор слабо улыбнулась и взяла его под руку. Он почувствовал, как слаба рука девушки. Парень больше не видел в немощном теле подростка, это был могущественный образ Божества, ослабевший настолько, что едва стоит на месте. — Проводи меня до моих покоев. Я хочу отдохнуть. — Мятежник в отставке весь порозовел от оказанной чести. Он не до конца понимал свое место рядом с королевой, но уже осознавал, как Элион высоко оценит его в будущем. — Элион, может, я пойду с тобой? — Элеонора вышла вперед, обеспокоенно смотря на дочь. — Пожалуйста, займись праздником, Элеонора. Девочки, помогите Браунам, мне нужна ваша помощь. Сегодня я не готова быть внизу. — Все понимающе кивнули. Элеонора обняла Томаса, в глазах обоих читалась неловкость за обращение королевы: та больше не считала их родителями… — Мы все сделаем! — выкрикунла Хай Лин. — Да, ты можешь не переживать, подруга, Меридиан узнает, что такое настоящие вечеринки! — Ирма махнула кулаком по воздуху, но на это Элион тоже не повернулась. — Я переживаю за неё… — Корнелия говорила тихо, а была услышана. Вилл приобняла подругу сзади. — Она не может отпустить Фобоса. Этот гадёныш до сих пор влияет на неё, даже из гниющего подвала темниц. — Корнелия, Фобос сломал её, она еще долго будет такой. — Подавленно заключила Тарани. — Он в каждой из нас оставил глубокий шрам. Представь, каково ей. — Не могу. — Хейл потерянно покачала головой из стороны в сторону. Взгляд стражницы упал к трещинам между плит. — Это невозможно представить.***
Элион в сорочке стояла на балконе, как приведение. Лучи рассвета ласкали светлую кожу, солнце постепенно ластилось к зениту на горизонте. Эсканор не старалась сдерживать слезы, она плакала всю ночь, не спала и не оставляла мыслей о брате. В голове уже не осталось скорби, жалости, чувства вины, слезы должны были высохнуть, но они не останавливались. Элион опасливо подходила к порогу получения прозвища «Печальная королева». Её никто не ругал за то, что ноги босые, Седрик не переставлял кресло ближе к лунному блику, не было любимого пледа. Не было её семьи. Они были уродами, монстрами, но предатели знали, что так нужно Элион. Друзья и родители не всегда детально изучают любимых, они позволяют себе лишние слова, предпочитают их чему-то другому, потому что у них тоже есть личные проблемы. Без остатка отдаются только любовники и враги, они запоминают тебя досконально, без их участия в своей жизни можно погибнуть. — Неужели я не заслуживаю счастья, Кандракар? — Элион вспомнила мудрые лица правителей, когда они вызвали их всех на ковёр в этот центр и средоточие сил разных миров. Они просили королеву позаботиться о своей стране, стать той, кем предначертано. — Почему ты заставляешь меня выбирать?! — Эсканор сжала голову руками, убегая с балкона. — Я так не могу, понимаете? — Она говорила с ними, потому что знала — они смотрят! Эти диванные критики смотрят и ничего не говорят. — Смотрите, как я нарушаю ваши лицемерные планы. Элион надела самую непримечательную одежду. Плащ скрывал опознавательные атрибуты — волосы, цвет сорочки. Её фигура перемещалась по воздуху так незаметно, что сам принц вряд ли бы уличил сестру в слежке. Она пряталась в тенях, нишах, над стражей, в потайных ходах. Один из таких вёл в самый низ. Элион знала замок по одной простой причине: ей часто удавалось бывать одинокой вместе с картой в кабинете Фобоса. План дворца подробно описывал все тайные ходы, ведь тщеславие принца не давало увидеть дальше плана: он не думал, что принцесса выживет. Камера, где был заключен Фобос, была над камерой Седрика. Обоих мужчин было невидно за стеной полумрака темницы. Элион растворилась, используя воздух, и просочилась сквозь собственное заклинание. Фобос лежал на кровати лицом в подушку и мирно спал или притворялся спящим. — Фобос. — Элион села рядом с изголовьем кровати на колени, она не хотела его пугать: позор лёг бы на плечи с огромной скоростью, если кто-то ее заметит. Принц открыл глаза, фокусируя взгляд. Лицо сестры вырисовывалось в темноте. — Я не думал, что ты опустишься до издевательств над без пяти минут казненным, сестра. — Эсканор молчала. Ощущение того, что она поступает неправильно, не давало ей так просто выпустить брата. — Или ты пришла, чтобы спросить, как правильно править, пока моя голова не прокатилась по площади? — Нет. — Немногословность сестры была красноречивой для принца. Они смотрели напротив себя в темноте, стараясь понять, почему их обоих тянет друг к другу. — Зачем ты здесь, Элион? — Фобос привстал, подставляя под корпус согнутый локоть. Стража начала заполнять зал. Это за принцем. Казнь должна была начаться с минуты на минуту. — Я не жалею о том, что сделал. Ты не услышишь раскаяния. — Пойдем. Нужно забрать Седрика. — Элион сделала их невидимыми и перенесла в камеру нага. Тот шарахнулся в сторону, увидев диаду Эсканоров перед собой. — Ваше Величество. — Он встал и сделал должный поклон. Непонятно кому их них. Элион и Фобос переглянулись. — Я сделаю нас невидимыми. Вы должны незаметно покинуть зал по направлению к комнате Фобоса. — Элион наложила на обоих заклинание невесомости, ибо мужчины были скованы наручниками, забирающими силы. Когда стража сняла заклинание с решеток, чтобы проводить приговоренных к казни, там никого не оказалось.
