.
20 июля 2020 г., 17:44
Чиса держала в руке образец крови Хаджиме, через который и делался тест, думая, как бы ему объяснить доступнее.
— Хаджиме, — наконец собралась она с мыслями. — Тебе недавно исполнилось восемнадцать. В этом возрасте более девяноста процентов встречают своего соулмейта, и тогда люди начинают видеть облака. Но чтобы понять, какой твой соулмейт, для этого и существуют тесты. Могу сказать, что у некоторых студентов академии тест не определил ничего — им придется сложнее.
— Но я так и не понимаю сути, — неловко произнёс Хаджиме, смотря себе под ноги. — Мне сказали сдать кровь и предупредили о том, что я буду видеть облака.
— В школьном курсе нет этой темы просто потому, что мы очень мало знаем об облаках и соулмейтах, — для справки ответила Чиса. — Просто запомни: как только ты увидишь цветные облака, прямо на закате, тогда ты всё поймёшь.
— Учитель, я не… Спасибо, — Хаджиме поджал губы и вышел из класса.
Нагито как раз стоял напротив, разговаривая с Соней — та бурно объясняла свой тест.
— Привет, — поздоровался Хаджиме.
Нагито обернулся и улыбнулся, отвечая на приветствие.
— О, о! Хаджиме! — завопила Соня, буквально накидываясь на друга. — Ну что у тебя?
— А это так важно? — попытался уйти он от вопроса, всё ещё будучи сильно подавленным.
— Ну ещё бы. — Соня посмотрела во все стороны и заговорила: — Мне сказали, что я пойму, когда увижу дождевые облака. Представляете? Но кто это может быть?
— Уверен, что это Гандам, — Нагито склонил голову набок, дружелюбно улыбаясь.
Хаджиме удивлённо взглянул на него.
— Почему ты так уверен?
Нагито охотно ответил:
— Это же очевидно?
Хаджиме задумался, переворачивая в голове все воспоминания о них, но так и ничего не мог вспомнить.
— Возможно, — предположил он, чтобы не начинать спор.
Нагито подхватил его под руку и, улыбаясь Соне, увёл куда подальше. Хаджиме ничего не понял, но беспрекословно следовал за ним. Когда они вышли из школы, Нагито наконец заговорил:
— Моя удача никогда не ошибается, — на все вопросы Хаджиме это был распространенный ответ, который Нагито давал в неловких или непонятых ситуациях.
— Даже когда тебя чуть не сбил грузовик? — с любопытством подметил Хаджиме, так и не замечая, что Нагито сжимает его руку.
— Он меня не сбил, — Нагито пожал плечами.
— Но мог бы. Как думаешь, тебе повезло, что ты уклонился?
— Хаджиме, — раньше Нагито боялся произносить его имя, но сейчас так привык, что уже не мог без него, — мне повезло, поэтому я сейчас стою здесь, с тобой.
Хаджиме шутливо толкнул его в плечо своим, от чего Нагито рассмеялся и неожиданно выпустил его руку. Хаджиме почувствовал, как стало пусто, посмотрел на свою ладонь, что сжимала руку Нагито, а потом на самого парня, который стоял на расстоянии десятка шагов, щурясь от солнца.
Ему вдруг стало так волнительно от мысли, что буквально пару секунд назад он сжимал ладонь Нагито, что чувствовал его тепло, что это было так правильно…
Нагито всё-таки подошёл ближе, устав ждать застывшего друга.
— Расскажешь, что у тебя с тестом?
Хаджиме отмер и пошёл вперёд. Он знал, что можно доверять Нагито, знал, что тот спрашивает из чувства заботы и тревоги. Хаджиме очень много накручивал себя по поводу этого и часто не мог найти себе места — возился, бегал глазами по людям вокруг, испытывал острое чувство дискомфорта, которое проявлялось в постоянном моргании и учащенном дыхании.
Об этом знал один Нагито. Конечно, многие замечали, что что-то с ним не так, когда речь шла о облаках и соулмейтах. Но рассказать Хаджиме решился лишь ему.
Мать и отец Хаджиме не были родственными душами. Мама вышла замуж, чтобы укрепить связи своей семьи с деловыми партнёрами её родственника. И с тех пор ни один из родителей Хаджиме не видел облака. Они просто не успели встретить нужного человека.
И с этой истории началась паника Хаджиме. Он не хотел всю жизнь прожить так и не увидеть человека, который предназначен тебе самой вселенной. Не зря же для каждого был свой соулмейт.
Нагито пытался его успокоить, говоря, что Хаджиме замечательный, просто потрясающий человек, который наверняка встретит того, кого он ищет. Нагито при этом улыбался чересчур расслабленно, но уголок губ подрагивал. Хаджиме всегда в такие моменты думал, что его улыбка натянутая.
И от этого сердце пропускало удары, а адреналин бил в голову. Ему хотелось стереть эту улыбку. Хотелось, чтобы Нагито был настоящим, чтобы он улыбался не просто для успокоения Хаджиме.
Хаджиме уже тогда, в свои шестнадцать, стал понимать, что он не хочет видеть Нагито таким расстроенным, когда тот пытается поддержать Хаджиме.
И он перестал говорить об этом. Перестал паниковать. Перестал показывать малейшие отголоски отчаяния.
***
— Серьёзно? Закат? — губы Нагито задрожали, и Хаджиме замер, смотря на них. — Только такому романтику, как ты, мог достаться соулмейт с розовыми облаками. — Он нервно засмеялся и едва увернулся от наступающего Хаджиме. Он захотел сжать его плечо и потрясти, в шутку говоря, что он не романтик. Но рука Хаджиме приземлилась в пушистые волосы Нагито. Они вечно находились у него в беспорядке, сколь бы он не укладывал их. Это притягивало взгляд. Девушки из класса говорили, что хотели бы потрогать их и понять, действительно ли они такие же «воздушные и прикольные». Но сейчас, коснувшись его головы, Хаджиме неожиданно побледнел, испытывая чувство, доселе ему незнакомое. Чувство жуткого волнения. Чувство бабочек где-то в животе. Под самым желудком. Они будто едва-едва касались лёгкими крыльями стенок живота; лёгкое чувство щекотки превращалось в обжигающую волну. Хаджиме сжал волосы Нагито, совершенно позабыв о том, что он не должен так делать. Взгляды обоих пересеклись. Нагито был удивлен, он смотрел на Хаджиме так, будто видел его после нескольких лет разлуки. Но не выказывал никаких действий против. Чуть приподнялся на носках, этим действием давая разрешение на какую-то неведомую задумку Хаджиме. Тот в последний момент с растерянностью отдернул руку и сделал два шага назад. — Нагито… — Хаджиме прокашлялся, всё ещё пребывая в трансе. — Извини. Ноги Нагито дрожали. Он помотал головой и выпрямился, стараясь смотреть прямо перед собой, вдаль. — Всё в порядке. И ни один из них никогда не признается в том, что это было слишком страшно. Хаджиме испытал острую необходимость в том, чтобы сжать волосы Нагито сильнее и притянуть к себе. …Нагито захотел вновь почувствовать чужую власть над своим телом. И это сверкало в его глазах подобно свету изумрудов.***
— И что между вами произошло? — Соня склонилась над Нагито, что стоял в отдалении от всей их компании. Нагито поднял взгляд с интересного шахматного пола и, шаркнув ногой, как можно беспечнее отозвался: — Ты о чём? Соня подняла бровь и как можно спокойнее выдала: — Мой любимый Комаэда, — Нагито сразу же вздрогнул, потому что принцесса обращалась к нему по фамилии лишь в том случае, когда была сильно рассержена, — если ты думаешь, что вы с Хаджиме будете продолжать шарахаться друг от друга ещё очень долгое время и останетесь незаметными, то ты глубоко… как это зовётся?.. Ошибаешься. — Соня нелепо пробормотала это слово пару раз. — Мы не шарахаемся друг от друга, — Нагито звучал неуверенно, и Соня вцепилась в него сильнее, зная, как нужно давить. — В течение недели и ты, и он периодически писали мне один и тот же вопрос — ни привета, ни как дела тебе! — «А пойдет ли Нагито гулять?», или «Идёт Хаджиме?» Нагито опустил глаза вновь в пол и взволнованно спросил: — Он и впрямь каждый день спрашивал это? Соня угрожающе двинулась на него и зашептала: — Вы переспали? Рот Нагито настолько сильно открылся от удивления, что Соня захлопнула его, всё ещё ожидая ответа. — Нет! — замотал он головой, сглатывая и прогоняя ненужные мысли. — А что тогда случилось? — вновь спросила Соня, надеясь на откровенность Нагито. Нагито молчал, восстанавливая дыхание. Его сердце понемногу успокаивалось, и руки перестали трястись. Он напрягся от ощущения неправильности происходящего и выдохнул: — Мне понравилось, как Хаджиме схватил меня за волосы. Лицо Сони вытянулось в искреннем изумлении. Она пару раз разомкнула губы, чтобы выдать что-то вроде «чего?», но так же безмолвно продолжала пялиться на друга. — Что? — наконец совладала она с собой. Нагито посчитал, что недостаточно точно выразился, и уже более спокойным голосом добавил: — Я бы хотел, чтобы он поставил меня на колени, сжимая мои волосы. Соня ошалело перевела взгляд за спину Нагито и, заметив, кто там стоял, медленно попятилась. — Я знал, что ты так отреагируешь. — Разочарованно пробормотал Нагито и взмахнул руками, тут же задевая стоящего сзади. — Ой. Соня готова была поклясться, что Нагито разворачивался чересчур медленно. А когда узрел шокированного Хаджиме, то уже мысленно закупался верёвкой и мылом. — Ох, Хаджиме, — Соня попыталась сгладить ситуацию, но не получилось — глаза Хаджиме лишь смотрели на красного Нагито. — Соня, тебя там К-казуичи зовёт, — Хаджиме сглотнул и, не смотря на подругу, сделал шаг к Нагито. Соня не знала, как будет лучше. Оставить их поговорить, или же бежать до того, пока пятки не засверкают. Она помотала головой, решая спасти задницу своего друга, и подала голос: — Хаджиме, послушай… — Соня! — крикнул Казуичи, поднимая руку. — Там Гандам опять чокнулся. Соня сразу же замолкла и, кинув сочувственный взгляд на Нагито, сбежала. Нагито не проводил её взглядом, лишь повёл плечами и как можно беспечнее произнес: — Привет… — Нагито, это..? — Хаджиме закусил губу, не находя слов для такого случая. Нагито тоже стоял в панике — он скрестил напряжённые руки, смотрел отстраненно и куда-то сквозь. И со стороны могло показаться, что у них ссора. Однако Нагито выдавало единственное — огромные пятна румянца на щеках и открытой шее. Хаджиме силился поднять взгляд от неё к глазам Нагито, но не получалось ни в какую. — Я пошутил. Я же всегда шучу. И лгу. — Нагито улыбнулся так же, как и тогда, пару лет назад — фальшиво. Уголки губ дрожали, будто он плачет. Хаджиме не решился подходить, остался на расстоянии вытянутой руки. Он ощущал огромную дыру с беспокойством, растущую с каждым мгновением, проведённым рядом с Нагито. За всё свободное время Хаджиме думал, что Нагито пугается его, ненавидит или испытывает отвращение к такому собственническому поступку. — Нагито. — Хаджиме вздохнул и, повернув голову в сторону коридора, ощутил бегущие мурашки по спине. На них смотрели несколько человек. — Найдем другое место? Нагито прикрыл глаза и яростно замотал головой, от чего его волосы сильнее разметались. А после вбежал в свой класс, захлопнув дверь.***
— Хината-чан, — Ибуки радостно обхватила его за шею, потянув к земле. — Миода, задушишь, — Хаджиме отвязался от её крепкой хватки и выпрямился, приглаживая костюм. — У нас тут намечается тусняк, — Ибуки прищурилась и ткнула ему в грудь. — И ты должен идти. — Что за… тусняк? — У Ибуки ноги сводит от предвкушения, — поделилась она своим мнением, невольно топчась на месте от возбуждения. — Мы хотим выбраться к Соне в гости на пару дней. — Хорошо… — Хаджиме не совсем понимал, что от него требуется, и именно поэтому насторожился. — Мы собираемся завтра у Сони в общаге. Тебе просто прийти. Ну или обговаривай всё с ней, однако она уже часа три не берёт трубку. — После этих слов Ибуки хлопнула Хаджиме по плечу и ушла. Хаджиме понимал, что Нагито там точно будет. Где Соня — там и он. Но отказаться — значит обидеть Соню, пропустить что-то весёлое и… не увидеть Нагито. Вчера он сбежал, не желая объяснять, что это было. Но Хаджиме не винил его. Он и сам не понимал, что чувствует по поводу ситуации. Он бы забыл, если бы так сжал волосы кого-нибудь из друзей. Забыл бы и тот человек. Но он не хотел выкидывать это из памяти, как и Нагито не хотел, к примеру, пересекаться с ним. И после вчерашних слов он весь переполнился каким-то огнём, обжигающим внутренности похлеще кипятка. В тот момент хотелось вытащить наружу всё внутри, чтобы не задыхаться от жжения и чего-то горячего, не похожего ни на волнение, ни на страх. Это было возбуждение. И… Блять. Хаджиме закрыл глаза, выкидывая из головы образ Нагито, стоящего на коленях. Вообще всё до этого было приемлемо. Да, они шутили часто по поводу своей ориентации. Да, друзья их сводили с каждым днём всё упорнее. Да, они могли обняться. Да, они уже целовались на день рождения Ибуки. По пьяни. Хаджиме отчётливо помнил, как наблюдал за весёлым Нагито весь вечер. Как иногда подбивал его на безумные поступки. Как пытался не задохнуться, встречаясь с пьяными глазами. И в один момент щёлкнуло. Нагито выпрямился под взглядами толпы, но, впрочем, никто не обратил на это должного внимания. И неровной походкой оказался возле Хаджиме. Он смотрел на него с напряжением и неуверенностью, и даже Хаджиме (далёкому от понимания намёков) не понадобилось лишних слов. Он обвил запястье Нагито, обжигаясь, притягивая к себе и тут же яростно хватаясь за него. Нагито выдохнул удивлённо, но не воспротивился и, не выдержав такого положения, неуклюже свалился к нему на колени, обвивая руки вокруг тела дрожащего Хаджиме. — Ты такой тёплый, — пьяным голосом прошептал Нагито на ухо и тихо выдохнул смешок. — Нагито, ты пьян, — так же тихо проговорил Хаджиме, обнимая его. — А ты не против, — Нагито уткнулся в шею Хаджиме. — Эй, эй, вы чего там делаете? — Ибуки пыталась сфокусировать взгляд, но видела лишь размытые очертания своих друзей. — Не мешай им, Ибуки, — Соня одернула её, протягивая ей бокал. Хаджиме улыбнулся и потряс Нагито за плечо. — Не спи. — Я не сплю, — невнятно послышался ответ. Нагито медленно приподнял голову, рассматривая ничего невидящим взглядом Хаджиме, а после спросил: — Можно я тебя поцелую? Хаджиме не обратил на это никакого внимания. Разум был затуманен, голова тяжела, но совершенно без каких-то мыслей. Он пробежался ладонями по худой спине, добрался до волос Нагито и, запутываясь в них, притянул его к себе. Нагито, не сопротивляясь, наклонился и коснулся губ Хаджиме. Где-то сзади послышался свист. Хаджиме не знал, как правильнее целоваться, но пьяные мысли подсказали ему усилить напор, и уже не Нагито целовал его, а Хаджиме, немного агрессивно сжимая его затылок. Губы раз за разом сталкивались, и в этом было своё очарование. Нагито быстро сдал позиции Хаджиме и подстраивался под него, приоткрывая рот и давая сигнал к более глубокому поцелую. Но Хаджиме упорно не замечал этого, оттягивая то нижнюю, то верхнюю губу и периодически кусая их. Нагито издал непонятный звук и заёрзал, устраиваясь удобнее. Хаджиме удивлённо выдохнул, ощутив, как внизу живота от этого действия что-то разгорелось подобно огню. Он сразу же отстранился в дикой панике, не зная, как совладать со своим телом, однако Нагито не обратил на этого внимания, потянувшись вновь. На этот раз Хаджиме зарычал, предупреждая Нагито о том, что лучше этого не делать. И Нагито опять не послушался, улыбаясь в поцелуй. Он понял, почему Хаджиме так среагировал — поэтому двинул бёдрами ещё раз, проезжаясь по паху Хаджиме. — Нагито, — Хаджиме отстранился, смотря на едва ли не бордовое лицо Нагито. — Постой. Нагито тоже остановился и потупил взгляд. — Извини, я… — Нет, Нагито, — Хаджиме придержал его за руку и крепко обвил её пальцами, чтобы тот не вздумал сбежать. — Всё хорошо.***
Хаджиме потёр лицо, что горело от этого воспоминания. Он судорожно вздохнул, осознавая, что если бы тогда не остановил Нагито, то случилось бы что-то… непоправимое. Он пытался забыть о том, как смотрел Нагито на него весь оставшийся вечер. И пытался забыть, как бы он выглядел под ним возбуждённый и с блестящими глазами. Пытался забыть ощущение худого тела, сидящего на его коленях. Выбрасывал из головы моменты, когда Нагито проехался своей блядской костлявой задницей по его паху. И что оставалось Хаджиме, кроме как дрочить мысленно и пытаться не сдохнуть от фантазий? Соня всё-таки взяла трубку только спустя пять звонков. Её голос звучал очень радостно и весело: — Хаджиме, дорогой мой! — на фоне послышалась возня, и Соня крикнула: — А ну сядь ровно! Хаджиме пустыми глазами уставился вперёд. — Я же сказала тебе успокоиться, — вопила Соня. — Что происходит? — спросил он, осознавая, что ему жутко хочется прояснить ситуацию с Нагито и Соней. Ну потому что какого черта. У них появились секреты, Нагито доверял ей больше, чем Хаджиме. И это раздражало. Конечно, он мог бы подойти и сказать, к примеру: «Хэй, Хаджиме, я хочу оказаться под тобой», но… — Пиздец, — прокомментировал Хаджиме, глубоко вдыхая и борясь с картинкой, что едва ли не выжглась на сетчатке. — Извини, Хаджиме, — шум на фоне прекратился. — Я хотела тебя позвать к себе в гости, но Ибуки опередила меня. Хаджиме согласно хмыкнул. — О… Хм, ты что-то хотел? — Что нужно взять к тебе? Соня начала очень быстро перечислять всё, что было необходимо для поездки в её дом, и Хаджиме понял, что ничего не понимает абсолютно. Иногда Соня выражалась словами своего родного городка, которые сильно отличались от обычной речи. — Хаджиме? — услышал он тяжёлый вздох подруги. — Ты здесь? — Да, — с паузой ответил он, почувствовав на плечах дикую тяжесть. — Ты не хотел бы поговорить о Нагито? Хаджиме завозился на диване и подобрал под себя ноги, стараясь скрыть своё волнение хоть за чем-то. — О чём поговорить? Горло вмиг пересохло, а взгляд в панике забегал по стенам. — Вы друг друга избегаете, — осторожно добавила Соня и замолчала окончательно. — Нет, с чего ты взяла это… В смысле, он просто занят, я занят, и мы редко видимся, и вообще… Он выдохнул, прошептав: — Да, мы друг друга избегаем. Соня протянула «о», и тут же появился другой голос, более грубый: — Эй, Хаджиме, а ты не пробовал с ним поговорить? — Казуичи? — вскрикнул Хаджиме, отнимая телефон от уха и смотря на горящее имя «Соня». — Он все слышал?! — Поверь, чувак, я всё знаю. И Гандам тоже. И Ибуки. Хаджиме простонал, закрывая рукой лицо. — Конфиденциальность где, мисс Соня? — буркнул он, слыша громкое «йоу» от Ибуки и странное приветствие Гандама. — Скажи ещё, что с вами Нагито, — ляпнул от балды Хаджиме, расслабляясь и откидываясь обратно на спинку дивана. В конце концов, все они видели их поцелуй, о котором успешно забыл Нагито, и скрывать что-либо не имело смысла. — Да, он тоже тут, — напряжённо сказала Соня. Немое молчание было ответом. А после Хаджиме с нечеловеческой скоростью сбросил вызов и отключил телефон, кидая его куда-то на полку. Истерика не заставила себя ждать. В голове стоял крик каких-то горных козлов.***
— Хаджиме, мы пошутили! Хаджиме справлялся со своей яростью и стыдом, откровенно говоря, плохо. Злость затапливала его грудную клетку, дышать становилось с каждым разом всё сложнее — что-то тяжёлое давило сверху. И тупой стыд провоцировал головную боль и пульсирующий от боли нос. — Мы не знали, что ты так отреагируешь, — протянула Ибуки плачущим голосом. — Прости, мужик, — Казуичи неловко хмыкнул. — Прости-прости-прости, — бормотала Соня, убегая от Гандама, который решил извиниться в своей манере, чем ещё больше расстроил бы Хаджиме. — Я не хотела так говорить, но шутка сама напрашивалась. — Хината-чан очень долго не брал трубку, и мы подумали, что ты там из окна вышел, — голос Ибуки был звонче остальных, поэтому даже сквозь бормотания Гандама и визги Сони он расслышал ее. На губах расцвела глупая улыбка. — Всё хорошо, не переживайте. Я приду к вам через… минут сорок, — Хаджиме посмотрел на часы и уныло простонал. — А Нагито когда придёт? — Нагито… — Соня затормозила, и Гандам врезался в неё. Оба ойкнули. — Обещал подойти через час. — Ладно тогда, — Хаджиме смущённо посмотрел себе в ноги, не зная, что ещё сказать. — Ждите.***
— Хаджиме! — закричали все, вставая и неловко топчась на месте. — Ты что-то задержался. — А, ну, — Хаджиме улыбнулся, — рубашку искал. Соня единственная поняла, что он имеет в виду. Она покосилась на поджимающего губы Нагито, а после на Хаджиме, что смотрел на них, но украдкой кидал взгляд в сторону тихого Нагито. — Я купила авамори, — Соня попыталась рязрядить обстановку, но получалось плохо. Хаджиме в конце концов стал неотрывно наблюдать за Нагито, который, в свою очередь, делал вид, что разговор о каких-то ритуалах с Гандамом интереснее происходящего за столом. — Оно же крепкое очень, — с сомнением произнесла Ибуки, зная, что в общежитии у Сони тонкие стены, и если она выпьет слишком много, то начнёт горланить песни. — Учись, — улыбнулась Соня, доставая фужеры. Хаджиме понял, что пить не собирается, так как в прошлый раз это ни к чему хорошему не привело. Он искренне надеялся, что Нагито тоже не притронется к алкоголю, но он самый первый выхватил из-под носа Сони фужер. Это был провал. Нагито пьянел слишком быстро, и он не соображал. Если взбредёт в голову выпрыгнуть с четвертого этажа — он обязательно это исполнит. Соня тоже настороженно следила за ним, но через двадцать минут ей стало не до этого. Она заулыбалась, все тяжкие думы и проблемы отпустили ее. В бою за трезвость Нагито Хаджиме проиграл с треском. — Нагито, — осторожно начал говорить он, подходя ближе и стараясь не провоцировать того на агрессию. — Я заберу? Нагито исподлобья наблюдал за тем, как Хаджиме протягивает руку к бокалу и пытается умыкнуть его. Он дёрнул его на себя, расплескивая вино себе на руку. — Нагито, тебе уже хватит, — пробормотал Хаджиме, боясь, что он обольет себя и снимет одежду с чистой совестью — испачканная же! Хаджиме тогда не выдержит. Нагито пьяно улыбнулся и неожиданно разжал пальцы. Красивый и наверняка дорогой бокал ударился о пол, раскалываясь на крупные осколки. Мелкая стеклянная крошка тут же захрустела под Нагито, когда тот с лёгкой улыбкой прошёлся по ней босой ногой. — Нагито, блять, — вскрикнул Хаджиме и, обойдя бедствие на полу, оттащил его. Тот ни разу не шелохнулся и даже не проявил признаков боли. Нагито по-прежнему расслабленно и глупо улыбался, смотря себе под ноги. — Зачем ты наступил? Больно? Сядь, пока осколки не вошли глубже. Нагито послушно присел на диван и вытянул ногу вперёд. — Соня, у тебя есть аптечка? Соня кивнула и задала вопрос: — Что вы натворили? Ты что, сделал ему больно? Хаджиме сглотнул и замотал головой. — Нет… Я бы никогда не… Где она? Соня посмотрела в сторону Нагито, который не выглядел как пострадавший, и решилась к нему подойти, но Хаджиме одним взглядом умолял её не влезать. Соня поджала губы, сделав пометку «свести идиотов», а после извлекла из горы хлама маленький чемоданчик. — Но потом ты мне расскажешь абсолютно всё, — предупредила Соня, открывая аптечку. Хаджиме закивал и подбежал к Нагито, который выглядел белее полотна. Нога у него была в одном положении, и под ней уже собралась лужица крови. Никто не обратил внимания на разбитый бокал, и Хаджиме даже вздохнул спокойно, потому что отвечать на вопросы других ему вообще не хотелось. Нагито часто разбивал бокалы, когда пил, и Соня старательно прятала весь дорогой семейный или просто любимый сервиз. Но сегодня, видимо, решила по какой-то причине этого не делать. — Нагито? — позвал Хаджиме, приподнимая за щиколотку ступню Нагито. — Хаджиме, — передразнил Нагито и лягнул Хаджиме ногой в плечо, пачкая его рубашку кровью. Хаджиме удивлённо вскинул брови, понимая, что объяснить кому-нибудь будет непросто появление крови в столь любопытном месте. Сам Нагито смеялся одними глазами. — Знаешь, Хаджиме, — Нагито всё же протянул ему свою ногу и наблюдал за тем, как тот протирает её спиртом, — ты не достанешь всё мелкое стекло, и… — он запнулся, смотря на тёмные от гнева глаза напротив. — Ты злишься? Но я же ничего не сделал. Да, я немного приставуч и… ладно, ладно! Не немного. Много. Очень много. Ты д…дов… доволен? Так о чём это я? Ох, щекотно, — Нагито дёрнулся и едва не ударил Хаджиме в лицо. — Всё-таки, Хаджиме, ты удивительный. Жаль, что не пил сегодня. — Нагито, ты слишком пьян. И завтра не вспомнишь ничего, — добавил неохотно Хаджиме, орудуя пинцетом. Зрение у него было отличное, и он прекрасно видел многие частички стекла. Конечно, все он не сможет вытащить — придется вести Нагито в больницу. Но хотя бы облегчить эту боль, притупленную алкоголем, он был способен. — Может, я не хотел бы забывать? — философски вопросил он. — Я бы хотел помнить все моменты с тобой. Даже когда я валялся кверху задницей и умолял тебя трахнуть меня. Хаджиме задохнулся от неожиданности и замер, смотря на белую ступню в крови перед собой. — Не было такого, Нагито, — прошептал Хаджиме, полностью растерянный и невероятно уязвленный. — Хината-кун, ты мне врёшь? Нагито выдернул ногу из захвата и перекинул её через другую. В этот момент он казался слишком недосягаемым, каким-то богом. — Нет, я не вру тебе. Хаджиме всё ещё потряхивало. Он был уверен, что не наблюдал никогда таких сцен. А если бы видел — никакой алкоголь не смог бы выветрить столь горячую сцену. Нагито расстроился как-то и вздохнул. — Нагито, я тебе нравлюсь? — выпалил Хаджиме, застывая от шока и ожидания. Он не хотел. Не хотел спрашивать, не хотел знать. Не хотел пользоваться положением Нагито. Этот вопрос проник под кожу, взволновал каждую клетку тела, разогнал эндорфины и адреналин. Такого страха и духовного подъёма Хаджиме не испытывал никогда. — Нет, Хината, — Нагито потряс ногой и скривил губы, смотря на абсолютно шокированное лицо Хаджиме. Пока внутренний мир Хаджиме трескался и как-то странно рушился, к ним подскочила пьяная Ибуки вместе с Казуичи. — Хината-чан, чё как? — Эй, Нагито, пойдем пошаманим над Гандамом! Хаджиме не ответил, продолжая смотреть куда-то вперёд и испытывая при этом жгучее разочарование с тупой болью.***
— Мне это надоело, — заскрежетала зубами Соня и хлопнула ладонью перед угрюмым Нагито. — Что за чёрт? — Я, думаешь, знаю? — грубо отозвался Нагито и зашипел из-за подзатыльника Сони. — Ты дурья башка! Ты разбил мой одиннадцатый бокал за три месяца. Так ещё и Хаджиме теперь шарахается от тебя. — Извини, Соня. — Ладно... Чёрт с ним, этим бокалом, — смягчилась Соня, улыбаясь. — Ты что наговорил Хаджиме? — Не помню. — А что ты помнишь? Нагито ответил: — Ничего. Соня захлопала глазами. — Как это — ничего? — Я даже не помню, как разбил твой бокал, — Нагито взволнованно облизнул губы и огляделся по сторонам. До начала их вечеринки осталось минут сорок. Он остался единственный с Соней, остальные ушли осматривать достопримечательности её города и докупать что-то. Соня, зная, что не может бросить ни гостей, ни Нагито, всё же приняла тяжёлое решение. «Мне нужно срочно кое-что обсудить с Нагито, идите, мы вас, может, догоним». И все же. Никто не обиделся, никто не умер. — Я помню только то, что ты встал на стекло, и Хаджиме попросил у меня аптечку. А, ну… Ибуки с Казуичи подошли к вам, и Хаджиме уже был в прострации, не реагировал ни на слова, ни на хлопки перед глазами. — Я идиот, — устало констатировал Нагито и уронил лицо на стол. — Самый настоящий, — поддержала его Соня. — И что мне делать? Я не помню ничего. А вдруг я признался ему? — Нагито закусил губу и спрятал пылающие щёки. — Или ещё что-нибудь странное? Вот теперь он и шарахается. — Милый мой, — Соня закатила глаза и, почесав свою бровь, тяжко вздохнула. — Вашу с Хаджиме химию доказать легче, чем теорему Пифагора. — Я единственный пускаю слюни на него, какая химия? — Нагито был в отчаянии, не зная, что предпринять и как перестать метаться. Соня подняла раскрытую ладонь на уровень груди и заговорила: — Хаджиме заботится о тебе, — она загнула палец. — Он касается чаще только тебя единственного. Он обниматься не любит, держу в курсе. Но тебя постоянно зажимает где-то в углах. Разрешает тебе виснуть на нём, когда ты пьяный. Смотрит на тебя так, будто… будто, — Соня взглянула на свои пальцы и убрала руку. — Будто влюблен в тебя настолько сильно и искренне, что не может и минуты без тебя. Он даёт тебе свою одежду, хотя Хаджиме ужасно чистоплотен и не захотел бы, чтобы его вещи носил кто-то ещё. — Это ты к чему? — Нагито с каждым словом становился всё мрачнее. Он загибал пальцы за Соню, хмурясь и дрожа от странного возбуждения и клубка нервов в животе. — К тому, что ты сейчас в его рубашке. Нагито тормознул, заморгал и выдал высоким протяжным голосом: — Чего? — Ах да, — Соня подпёрла щеку кулаком, внутри умирая от беззащитного лица Нагито. — Когда Хаджиме закончил тебе обрабатывать ногу и захотел поскорее сбежать, ты вцепился в него и умолял отдать его рубашку тебе. Ту, которую ты и испачкал в крови. А потом ты половину вечера доказывал каждому, что это твоя рубашка. — Так вот она откуда у меня, — растерялся Нагито, осматривая себя. — Она мне велика. И я ее ни разу не видел. Кстати, тут никакого пятна. — Конечно, нет пятна! — обиженно нахмурилась Соня. — Ты же мне её и всучил со словами «постирай»! И как ты мог не заметить, что эта рубашка подходит больше Хаджиме по размеру? — Я не думал об этом, — признался Нагито и отвёл взгляд в сторону. — Я сначала подумал о том, что Хаджиме ни за что не отдал бы мне свою вещь, так что… — Я, конечно, не гинеколог, но это пизда, Нагито. Нагито натянуто и нервно улыбнулся. — И что мне делать? — Идти и признаваться, что же ещё? — Соне уже порядком надоедало разжёвывать простое положение вещей. — Вы должны были допереть ещё полгода назад по меркам Казуичи. — Вы что… — Да, мы делаем ставки. Пока что побеждает Ибуки. Я уже проиграла всё. Из-за тебя, между прочим! Ты меня подвёл, Комаэда. Соня притянула пальцами уголки губ вниз и изобразила несчастное лицо. — Лучшие друзья, — съязвил Нагито и поднялся, хромая на одну ногу. — Вы с Хаджиме. Нагито показал ей язык, но легче не становилось ни на минуту.***
— Давай, Хината-чан, давай! — кричала Ибуки, подталкивая его к сцене. В последний момент они все передумали, и Ибуки потащила их в караоке. Это было даже на руку, ибо алкоголя здесь не было (по чьей милости — неясно), зато был встрепанный Нагито, свет множества прожекторов, неона и шум. Ибуки чаще всех вылезала на сцену, выбирала какие-то слишком популярные песни и вопила так громко и чувственно, как никогда не делала на своих репетициях. И вот сейчас очередь дошла до Хаджиме. Хаджиме, мягко говоря, желал послать Ибуки к чёрту и сбежать, но тут подключились остальные, вымаливая его взойти на сцену. — Давай, Хаджиме, — улыбнулся искренне Нагито, склоняя голову вбок. Хаджиме повело от этого действия, его взгляд потемнел, а губы дрогнули в желании попросить Нагито то ли открыть шею сильнее, то ли отругать его за испытание на прочность бедных нервов Хаджиме. — Хорошо, — сдался он, поднимаясь к микрофону и стараясь не шататься от волнения. Его крутило сильнее, чем когда он выходил на школьную сцену вместе с Нагито, чтобы исполнить какой-то тупой танец. Кроме них, конечно же, это делать было некому. Но Нагито был доволен и улыбался тепло, радостно, под конец даже обнял Хаджиме, благодаря за то, что он помог ему. Сейчас всё было по-другому. На него смотрели все его друзья, и страх провалиться возрос до пульсации в висках. Хаджиме не разбирался в музыке и слушал ее редко: когда Ибуки делилась наушниками, на школьных мероприятиях или в кафе. Он кое-как обхватил микрофон, сглотнул слишком шумно и уставился в экран, где был огромный выбор песен. Понимая, что листать в поисках хотя бы слабо знакомой было не вариантом (ибо он не дотянет и упадёт от волнения), он выбрал самую первую. На фоне завизжала Ибуки с первых аккордов песни — видимо, та была её любимой. Голос дрожал, когда Хаджиме «спел» первую строчку. Лицо присутствующих сияли и горели удивлением, словно Хаджиме сделал что-то ужасно невероятное. Впрочем, именно это он сейчас и вытворял. Хаджиме старался петь верно, красиво и не мог расслабиться ни на секунду, постоянно подрагивая плечами и срываясь с низких нот на высокие. Нагито смотрел — с раскрытым ртом наблюдал и, кажется, не мог насмотреться. Хаджиме слышал лишь стук в ушах от адреналина, видел размытый экран и под конец совсем скатился, выдохнул в микрофон и не допел три строчки. Он неловко всунул его Ибуки, которая решила в последний момент помочь ему, и спустился на ватных ногах со сцены. — Ну, Хаджиме, молодец! — одобрительно похлопал по плечу его Казуичи. — Твоя техника пения отлично бы сочеталась с древним ритуалом, — своеобразно похвалил Гандам. — Хаджиме! — запищала Соня, улыбаясь глазами. — Я тобой горжусь, ты такой классный… — Да, Хаджиме, для первого раза ты был хорош, — Ибуки листала плейлист и бурчала что-то под нос хвалебное. Губы Нагито дрожали в улыбке, и он, натянув огромную рубашку на плечо, подскочил к Хаджиме, смотря на него как на божество. — Это было круто. Почему ты раньше не пел с Ибуки в школе? — О, нет, с меня хватит, — посмеялся Хаджиме, скользя взглядом по своей рубашке на Нагито. — Я больше никогда и ни за что не полезу в это. Чуть не умер. Нагито расхохотался и присел обратно на диван, растягиваясь во весь рост. — Было страшно? — вдруг спросил он неожиданно, толкая ступнёй Хаджиме, который садился рядом. — Страшнее только под венец идти, — Хаджиме ухватил чужую лодыжку и крепко сжал, заглядывая в глаза опешившего Нагито. — До этого ещё нескоро, — с надеждой пробормотал смущённый Нагито, закусывая уголок нижней губы. — А может, я скоро сделаю предложение человеку моей мечты? — Хаджиме впервые решился на такой открытый флирт с проницательным Нагито, который сейчас вообще впал в прострацию от поглаживания ноги. — Кому? — тихо спросил он, замирая не только телом, но и сердцем. Хаджиме видел эту напряжённость, видел, какой Нагито рядом с ним, видел, что тот тоже чувствует к нему что-то. И осознание этого затопляло похлеще цунами, топя и унося вглубь. Его лицо загорелось, и сердце застучало быстрее. Он боялся сказать, зная, что Нагито поймет. И на этом будет переломный момент. На этом всё изменится. Даже несмотря на то, что сказал ему Нагито, когда Хаджиме так же держал его ногу, он верил, что Нагито солгал ему. — Тебе, Нагито, — выдохнул Хаджиме, наблюдая за тем, как в глазах напротив загорается паника, и лицо бледнеет. Хаджиме не дышал, зная, что сейчас рассыпется идиотским бабочками внутри своего живота, что бились о желудок и ускоряли кровоток с биением сердца. Нагито открыл рот, закрыл и уставился на него с вопросом в глазах. Это была не шутка. Не шутка. — Хаджиме, я… — Нагито споткнулся на полуслове и выдохнул, покрываясь красными пятнами от смущения. — Эй, Нагито, — крикнул Казуичи, — иди сюда, твоя очередь. За всем этим они не заметили, как спела Ибуки вновь. И Нагито нехотя поднялся, бросая на Хаджиме неоднозначные взгляды, зная, что разговор не окончен и что за этим что-то последует. Эйфория от произошедшего ударила в голову, и Нагито выскочил на сцену возбуждённым и энергичным. Он едва не вырвал микрофон, оглушив всех скрипящим звуком, а после включил рандомную песню, зная, что ему сейчас всё равно — абсолютно на всё, без исключения. Ибуки с Соней поддерживали громкими криками, пока Нагито пел, не стесняясь никого, не боясь опозориться и не боясь смотреть на пораженного Хаджиме. Нагито пел всё сильнее и громче, ярче, почти кричал, при этом оставаясь таким же приятным на слух. Его волосы подбрасывались от каждого движения вверх, путались и вились от влажности в помещении, яркий свет затрагивал его бледное лицо и сверкающие возбуждением глаза — Нагито в данную секунду был счастлив. Сходил со сцены он в прострации, смотря на сложное лицо Хаджиме, которое не выражало ничего, кроме шока — приятного или нет было непонятно. Друзья взорвались хлопками и одобрениями. И в последний момент Нагито опомнился, испугался двинувшегося навстречу Хаджиме — рванул на выход, путаясь в деревянных от эйфории ногах. Хаджиме бросил взгляд на друзей, кивающих в сторону сбегающего Нагито, и побежал за ним. Оказались они посреди огромного озера с полем — страна Сони славилась видами и такими местами. Караоке-бар находился в какой-то глуши; по словам Сони, сюда ходили только местные. — Нагито, стой! — Хаджиме нагнал его и дёрнул за руку ближе к себе. — Куда ты рванул? — Подышать. Воздухом. Да. — Нагито опустил взгляд в землю и рвано вдохнул. — Не думаешь, что у нас с тобой всё слишком странно? Хаджиме напрягся и невольно кивнул. — И… что ты предлагаешь? — Поговорить? — предположил Нагито, усмехаясь слишком напряжённо. Руки заледенели у обоих от страшного слова «поговорить». Обычно разговоры подобного формата приводят к одному — либо к хэппи-энду, либо к разрыву отношений. Пусть и дружеских. — Я тебе друг, Нагито, — сквозь зубы сказал Хаджиме, прикусывая язык от ярлыка, что он только что навесил на Нагито. — Я не твой соулмейт, Хаджиме, — Нагито скрестил руки и отвёл взгляд, не зная, как строить диалог. — Почему? — повысил голос Хаджиме и подошёл совсем вплотную к Нагито, не выпуская его руку. — Ты так и не увидел облака, смысл мне пытаться что-то делать, если мы не связаны? Нагито было семнадцать, и он не мог ничего знать. Он не видел их, не знал, что это, не понимал. А Хаджиме видел. И сейчас он поднял голову к красно-розовому небу, рассматривая закатные облака. Как и сказала Чиса. Он всё понял, в самый последний момент. Когда в его голове треснули барьеры, когда он принял всё то, от чего бегал годы, он увидел их над собой — огромные, массивные цветные облака, лениво плывущие над горизонтом. Они окрашивали небо в нежные оттенки малинового, отражались в прозрачном озере и были до дрожи в ослабевших коленях великолепны. — Нагито, я их вижу. Нагито вскинул голову, не зная, что делать — он не видел ничего, небо было оранжевым, как и всегда на закате. — Хаджиме, ты..? — сглотнул Нагито и вырвал руку, боясь поверить в неподдельные эмоции Хаджиме, устремившего взгляд куда-то вдаль. — Скажи, что ты неудачно пошутил. — Чиса говорила мне об этом. Что я пойму. И… Мне теперь всё ясно. — Что тебе ясно? — Нагито одернул рубашку ещё раз, чтобы мурашки не бегали по спине. Хаджиме опустил голову и шагнул к Нагито, что не дёрнулся ни единым мускулом, однако во взгляде плескалась неопределенность. Он резким движением притянул его к себе, крепко обнимая и зарываясь ладонью в спутанные волосы. — В моей рубашке ты выглядишь намного горячее, — жарко выдохнул Хаджиме на ухо вздрогнувшего Нагито. Тот совсем обомлел, не зная, как реагировать. Лишь болезненный ком в животе начал скручиваться по другой причине. — Можно я тебя поцелую? — спросил Нагито, утыкаясь ему в шею и боясь дышать. Хаджиме тихо засмеялся и отпрянул, обнимая чашей из ладоней лицо Нагито. Это было волнительнее, чем когда они целовались пьяными. Сейчас мозг не был отравлен и функционировал трезво, а значит, эмоции тоже ощущались острее. Хаджиме первый потянулся к нему, но не успел коснуться чужих губ — вылетела Ибуки, застав в их неловком положении. Она несколько раз моргнула и закричала в открытую дверь: — Я выиграла! Нагито захотел утопить её в том же озере.***
— Хаджиме, ты увидел то, о чём я говорила? — спросила Чиса, улыбаясь. — Да, увидел, — кивнул Хаджиме, подходя ближе к учителю. Её глаза полыхнули огнём: — Кто же это? Хаджиме повёл плечами, сглатывая вставший в горле колючий ком. — Хаджиме, я забыл тетрадь, я… — Нагито кашлянул, смотря на учителя и Хаджиме, что окинул его темным взглядом — коленки у него подогнулись, и он поспешил выйти из класса. — Это он, да? — Чиса подхватила тетради и, прижав их к груди, скромно растянула губы в улыбке. — Как вы поняли? — удивлённо спросил Хаджиме. — Ну, — Чиса сдунула чёлку, — ты на него посмотрел так, что трудно было бы не догадаться. — Я думал, что незаметно, — смущённо ответил он, отворачиваясь от учителя. — Я рада за тебя. — Она похлопала его по плечу и покинула класс, оставляя Хаджиме с лёгкой улыбкой на лице.***
— Нагито, беги, — со смехом сказала Соня, пробегая мимо опешившего Нагито. — Это почему? — улыбнулся Нагито и замер, рассматривая идущего впереди Хаджиме в строгом костюме. Тот шёл агрессивно и резко, видимо, был рассержен чем-то, и Нагито даже испугался этого образа. Он бросился за Соней наутёк.***
Долго бегать не вышло. Под конец перемены Хаджиме поймал Нагито в одном из коридоров школы, оттесняя того к стене. — В честь чего костюм? — нервно заулыбался Нагито, вытягивая руки перед собой. — Мероприятия, — Хаджиме поднял голову выше, тоже желая улыбнуться в ответ. — Тебе… идёт, — сглотнул Нагито и прижался к стене, чувствуя зуд в руках и головокружение. — Только и всего? — обиженно закатил глаза Хаджиме, оказываясь напротив Нагито. Он поставил руки по обе стороны от головы Нагито и мазнул по чужим губам тяжёлым взглядом, от чего Нагито окончательно поплыл. — И что дальше? — хрипло спросил Нагито, смотря снизу вверх на горячего Хаджиме в строгом костюме. — Не знаю? — уже неуверенно Хаджиме отвёл взгляд от чужих губ, перемещая его на глаза напротив. — Хаджиме, нам тогда не удалось… и… — Мы уже целовались, — вдруг вставил Хаджиме в неловкий диалог нелепую и какую-то смущающую фразу. — Когда? — захлопал Нагито глазами, поджимая губы. — Когда оба были пьяными. И… ты тёрся об меня, и в общем… Было очень горячо и… — Хаджиме покачал головой, поддаваясь вперёд и прикасаясь к приоткрытым губам Нагито. Нагито вздохнул, обхватил его шею руками, притягивая вплотную и не оставляя расстояния даже для воздуха. Хаджиме обхватил его лицо, усиливая напор и проезжаясь кончиком языка по мокрым губам. — Хаджиме, — прошептал Нагито, тут же слепо тыкаясь в губы. Хаджиме прикусил его за кончик языка и в панике отстранился, понимая, что всё это время толкался в чужой пах своим. Нагито развезло: его раскосые глаза никак не желали концентрироваться на Хаджиме, в уголках губ скопилась слюна, и он часто-часто дышал, обнимая Хаджиме за плечи. — Нагито, ты как? — Хаджиме приподнял его с пола и стал держать, чтобы тот окончательно не скатился. — Это было очень… вау, — Нагито окинул его всё ещё бессмысленным взглядом. — Тут камеры, ребят, — из-за угла высунулась красная Соня. — Так что советую вам перебраться к кому-нибудь в квартиру… Для продолжения. — Соня! — закричал Хаджиме, смотря на подругу отчаянным взглядом. — Ухожу, — она напоследок подмигнула и скрылась, зная, что всё ещё должна Ибуки за её удачу. Нагито хитро посмотрел на Хаджиме и рванул в сторону лестницы, выигрывая несколько секунд времени, пока Хаджиме не опомнился и не побежал за ним.
