it just happened

            1 декабря того же года ознаменовало начало чего-то нового в жизни Хлои, первый снег, такой хрупкий, мягкий и белый, нежно падал на темную пожухлую траву, землю и влажную с намокшей пылью дорогу, практически немедленно подтаивая. Наверняка уже завтра это будет слякотью под ногами плетущихся школьников или спешащих на работу, вполне обыденно каждый будет жаловаться на плюхающий под ногами слякотный снег, который сегодня всего-то невинный пушок с неба. Мелвилл без особого энтузиазма ловила снежинки ртом, а тяжёлым ботинком правой ноги с размаху била по невысоким кустам, сбивая висевшую грязно-коричневую листву, но вместе с тем поднимая вверх хлопушки* снега. Сложно было забыть о том, что произошло недавно. О других, однако, такого было не сказать — этот город чудесным образом умел забывать все беды. Мелвилл же чувствовала себя слабым звеном в этом веретене событий, да ещё и история с кошмаром, который сбылся наяву… Немного успокоило, что больше такого не происходило, но что за связь возникла у неё с Джорджем Денбро и что за существо (Нечто) было в её сне оставалось тайной, погружаться в которую не хотелось бы никогда в жизни. Ровно как ей никогда бы не хотелось погружаться в жизненную историю Патрика Хокстеттера. Конечно, он был представителем местного колорита — эдакий крутой парень с подворотами до колена и в берцах, загадочная и мрачная подоплёка и похотливый оскал — Грейс бы сейчас сказала, что это все достоинства, которыми он обладает. В буквальном смысле все это можно расценивать как положительные черты, ибо все остальное в нем лучше не вскрывать вовсе, складывалось ощущение, что это пробуждает то ли отвращение, то ли животный страх. И все же откровенная и смелая Грейс точно нашла бы описание любому ходячему феномену Дерри, а таковых было много.        — Эй, Мелвилл, — грубо окликнул сзади знакомый голос.       Для некоторых в школе слишком знакомый голос, для отдельных индивидов он знаком до обоссаных коленок.       — Бауэрс, — тихо констатировала шатенка, без лишних эмоций и просто, она даже не повернулась к нему.        Он мне ничего не сделает ведь…        — Чего застыла?       — А ты чего пристал?       — А я первый спросил, — Генри обогнул девушку, и Хлоя окончательно поняла, что к ней не настроены агрессивно.       Бауэрс смотрел с усмешкой, с игривой и беззлобной, которую на нем застать было крайне редко, как и его самого в школе. Сейчас он вызывал крайне противоречивые чувства, стоя вот так вот в джинсовой куртке нараспашку и с оседающими на русые волосы первым снегом. Так главный хулиган школы казался…милым?       — Сейчас откуда-то должны выскочить твои дружки, да? — Чего томить, свита Бауэрса чуть ли в туалет с ним не ходила, хотя, наверное, и туда они ходили вчетвером. Хлоя неловко улыбнулась и столкнулась с недоумением в голубых глазах. — Прости, просто мне кажется, будто вы одно целое и все в таком духе…       — Нет, я сказал этим дебилам ехать без меня.       — А, понятно…       Бауэрс ничего не ответил, и воцарилась гнетущая тишина, которую Мелвилл пыталась уталить внутренним любованием и каким-то вспыхнувшим чувством нежности к тому, как легкие и хрупкие снежинки опадают не только на взъерошенные волосы, но и попадают на ресницы этого бунтаря. Бауэрс же чувствовал угнетение от того, что она смотрит на него, ему холодный и ничего не выражающий взгляд казался осуждающим, и он принимал это как данное, хотя и не отказался бы от иного отношения. Почему-то заскребло на душе, идея подойти казалась уже не такой хорошей и, казалось бы, лучше бы сел с поцанами в машину Хаггинса и уехал бы к чертям пить спертое у отца пиво. А может сейчас испортить ей настроение? Просто взять и втоптать ее как этот убогий первый снег, услышать гневную тираду, а это Мелвилл может, она ведь тоже умеет срываться, и и позабыть вообще, как в начальной школе он мог просто подойти, просто поговорить с ней, просто проводить до дома. Снова закипаешь, да, чувак? Закрыл глаза, отвернулся, глубоко вдохнул морозный воздух и понял, что до скрежета зубов хотел бы сейчас закурить, да вот незадача — свою пачку уже скурил, а Вика или Патрика под рукой нет. Мелвилл, наблюдая за этим, решила отвести взгляд, находя свои грубые ботинки очень даже интересными, особенно когда очередная снежинка мимолетно исчезала, стекая капелькой к основанию подошвы.       — Слушай, раз уж так вышло, — аккуратно начала она, — может, ты бы мог сходить со мной за сигаретами, тебе по пути. Вроде как.       У Генри чуть глаза на лоб не полезли. С каких пор она и курит. Он, конечно, догадывался о доброй половине школы, скрывающей свои пагубные привычки, в их число входило немало девчонок, но вот ее он знал давно и не подозревал, даже не улавливал от нее запах табачного дыма, как, например, от Бэверли или Греты, которая, к слову, одним своим существованием опережала все слухи, пущенные в сторону Марш.       — Ты куришь?       — А, да… Только… не говори никому, прошу. Мама будет злиться, наверное.       — Не буду, пошли, — да и кому бы сказал, кто бы в конце концов стал его слушать вообще, когда речь шла о Хлое Мелвилл — учится хорошо, в громкие школьные скандалы не попадает и грязных слухов о ней парни не пускали. Зато она точно ведьма, потому что по первой его мысли сразу же заговорила о сигаретах, хотя до его прихода невинно смахивала снежок с кустов. В тихом омуте, как говорится. Впрочем от таких предложений желание возросло чуть ли не вдвое, может у нее хотя бы последняя сигаретка завалялась: — Слушай, а у тебя вообще ни одной?       — Одна, просто хотела докурить ее, когда смогла бы достать еще. Можем скурить вместе, если ты не против делить со мной один фильтр.       — Не против, главное, чтобы не что-то приторно-девчачье было, — Хлоя на его последнее высказывание усмехнулась и выудила из внутреннего кармана смятую пачку Marlboro, Генри от такого заявления аж присвистнул, теребя в предвкушении зажигалку на дне кармана.       Каким же блаженством было затянуться в ближайшей подворотне. Парень даже не церемонился, когда тонкая ручка протянула ему прикуренную сигарету, — придвинулся ближе, притянул холодную ладошку к себе, поднес фильтр к губам и затянулся. Мелвилл дернулась и испугалась, что от такого просто выронит сигарету, задрожала и вспотела ладонь, на которой и держалась та самая последняя сигарета. Вот так стоять и делить время, пространство и вещь со школьным хулиганом и вообще не самым стабильным человеком в мире было волнительно. Волнительно еще и от того как красиво он курил — парадоксально говорить такое в контексте курения и противного мальчишки, которого стоило избегать даже чисто на подсознательном уровне. Но черт, он так изменился за годы их обучения, а она бы даже и не заметила, продолжая избегать всех и вся.       С того дня прошло много времени, и Новый год они встречали уже приятелями. Или типа того. Но такие неожиданные встречи стали однозначно чаще, естественно с подачи самого Генри, но никто против не был и с тех пор они могли изредка прикрывать друг друга перед родителями — Генри втихаря покупал сигареты, чтобы родители Хлои об этом не узнали, а Хлоя нередко вставала между отцом и сыном.       Утро 31 декабря, снег покрывал землю плотным слоем, мороз сковал все лужицы и водоемы. На время зимних праздников большинство домов в Дерри по возможности стояли нарядными, все праздновали и веселились как будто это было их нормальной жизнью в таком городке, среди таких домов стоял практически идентичный им, разве что не притягивал взор да и было бы к чему — машина полицейского Бауэрса и укрытый хозяйственный инвентарь во дворе, занесенный снегом, были чем-то вроде украшения. Для нормальности на двери в самое рождество Оскар повесил венок, а на крыльцо набросал пару украшений, так небрежно, потому что совершенно не нужно, но почему-то при виде этого у Мелвилл пропал осадок на душе. Девушка изрядно замерзла в ожидании ухода главы семейства и уже будучи уверенной, что Генри дома один, она положила ярко-красный сверток перетянутый зеленой лентой под дверь, громким стуком в дверь заставила парня бурча спуститься вниз и убежала до того, как дверь открылась.       — Что за нахер…       Генри готов был увидеть кого угодно, лишь бы этот кто-то побыстрее смотался отсюда, потому что после отца настроение было и так ни к черту, а тут еще и так в дверь тарабанили, что аж в висках застучало, да что тут говорить — ему еще и придется из-за этого кого-то убирать пролитое пиво из обернутой бутылки, поставленной аккурат посреди холла наравне с грудой других. Но не успел как следует вспылить, а яркий подарок бросился в глаза. Недолго взвесив его в руках парень принялся осматривать и нашел просунутую под ленту записку.

«Кажется, я задолжала тебе подарок. Прости, что именно так, но мне кажется, иначе и не принял бы или по крайней мере постыдился бы выбросить очередную фигню, а так делай что хочешь с подарком. И да, Генри, с наступающим тебя.

Наш двойной темный»