Татуировка

Майк застыл, беспокойно смотря на девушку и парня, обнявшихся перед верандой отеля. Милое личико омрачилось, бровки нахмуренно сдвинулись, а губы слегка задрожали. Как выяснилось, тот темнокожий спасатель с великолепным львом во всю спину, прекрасной обаятельной улыбкой и идеальной спортивной фигурой — неизвестно как тут появившийся друг Беллы, с которым они не виделись целую вечность. Вот это неожиданная и радостная встреча! Но только не для Майка, разумеется. Он терялся в осознании собственной беспомощности, ревности — коктейля чувств, заставляющего сжимать кулаки от бессилия. Заметив мрачную тень, пробежавшую по лицу её малыша, девушка оказалась рядом, взяла пухлую ладошку в свою, мягко переплетая пальцы, и поднесла получившийся «замочек» к губам. Блондин выдохнул, краснея, а затем смущённо, но счастливо улыбнулся при словах: — Знакомься, Джейд, мой парень Майк. Зайчик, это Джейд. Тут из сумочки Беллы раздалась навязчивая трель звонка и та, извинившись, отошла в сторону. Проследив задумчивый взгляд нового знакомого в сторону удалившейся девушки, парень набрался смелости и выпалил: — Она только моя, даже не смей строить какие-либо планы! А не то… не то я… — замялся он вдруг, натыкаясь на изучающий и немного любопытный взор карих глаз, кажется, не в силах выдержать своеобразные «гляделки». Джейд белозубо ухмыльнулся, не оценив, видимо, жалких попыток Майка заявить о своих правах и доверительно сообщил: — Я знаю эту милашку довольно давно, но ещё ни разу не видел столько привязанности и обожания, с какими она смотрит на тебя, несмотря на всю посредственность своей половинки. Уж извини, сам понимаешь, на правду не обижаются. Парень по-детски быстро вспыхнул, стараясь подавить обиду, однако внутренне радуясь первой части высказывания мулата. Он всё никак не мог поверить в то, что, как оказалось, было очевидно даже постороннему зрителю. — Главное, не истери по пустякам, ведь тебе простят всё, кроме беспочвенных обвинений. А тем более ревности, показывающей твоё неверие в искренние чувства, — добавил темнокожий красавчик, подходя к закончившей разговор девушке и нежно обнимая её на прощание. Белла проводила друга ласковым взглядом и повернулась к любимому, улыбаясь. — Он что-то сказал тебе, этот язва? Как я ни старалась его отучить, он не может обойтись без оскорблений людей… Особенно таких пухленьких застенчивых мальчиков, — флиртующе пояснила она. Парень смутился, порозовев, и постарался втянуть живот, одёргивая полы рубашки с коротким рукавом, которая была ему маловата. — Ну-ну, не прячь от меня свой очаровательный животик, милый, — промурлыкала девушка, целуя того в губы, и просунула пальчик в пространство между немного расходящимися пуговицами. Она пощекотала молочно-белую, слабо тронутую ещё загаром кожу, отчего парень закусил губу, прелестно заливаясь румянцем, и отступил на шаг, отводя взгляд. — Н-никакой не… не очаровательный… — пролепетал он, — Да и эта рубашка, должно быть, села после стирки. — Уверен, малыш? По-моему, во всём виновата только чья-то страсть к вкусностям, иногда доходящая до обжорства… — лукаво заметила Белла, с нежностью глядя в голубые глаза напротив, и погладила второй рукой пухлый бочок, которому явно было тесновато. — Вот как?! — захлебнулся возмущением блондин, ярко алея до кончиков ушей. Он отбросил руки девушки и быстро зашагал в их номер. Только у лифта Майк остановился, запыхавшись, и сердито пнул ни в чём неповинную стену. Мало было ему узнать о собственной «посредственности», так нет, надо ещё и от Беллы услышать, что он глупый толстеющий обжора, заедающий всё сладостями. Добравшись до номера, парень, сам того не замечая, потопал к холодильнику, намереваясь съесть парочку свеженьких эклеров, но замер на полпути. Посередине комнаты на стеклянном столике стояла большая, если не сказать огромная, белая коробка, перевязанная розовыми лентами. Майк, обожающий сюрпризы, тут же сел за столик, беря в руки матовую карточку, на которой золотилась изящная надпись: «Знаешь, за свою относительно недолгую жизнь я встречала много людей, но с уверенностью могу сказать, что тот сладкий мальчик, читающий моё послание, самый прекрасный и любимый человечек на земле. Я люблю тебя, Майк, больше всех на свете.» Парень облизнулся, розовея щёчками, готовый сейчас завизжать от счастья, как школьница, поймавшая взгляд краша. Безумно приятно получать подарки от любимой, особенно с такими подписями. Он поспешил развязать ленточки, раскрывая коробку, и выдохнул от восхищения. Перед ним красовался трёхэтажный торт, покрытый белыми, будто живыми, розами, завитками из взбитых сливок, съедобными бусинками, художественно раскиданными кусочками шоколада, розовой глазурью и ещё много-много чем. Слюнки скопились у Майка во рту, а голодный животик заурчал. Он разрезал только верхний этаж и с удовольствием откусил от первого кусочка, наслаждаясь сладостью и нежностью бисквитов, тающих на языке. Всё ещё обижаясь на девушку, парень решил: «Раз я обжора, то и съем этого торта сколько захочу» и, уже не стараясь есть аккуратно, уронил крем на чистую рубашку. Именно в этот момент, как обычно бывает, в комнату заглянула Белла, которая, видимо, неслышно вошла и ухмыльнулась. Майк покраснел, понимая, какую картину представляет: сидящий на диване перед огромным тортом и весь измазанный в креме.