Внучка Сатаны

Больше чем слабость и бесхребетность, Сатана ненавидел неподвижность. Когда ты стоишь на одном месте, не движешься вперёд и не ломаешь вершины самых высоких, стойких гор взмахами крыльев, превращая породу в пыль и ровняя её с землей. Отсутствие прогресса — это погибель, уныние, деградация и падение вниз, иными словами, разрушение себя самого, как состоявшейся личности. А уничтоженное «я» — это слабость, и получается замкнутый, вечный круг, который никогда не разомкнётся. Истинный Дьявол должен быть лучшим во всём, обязан показывать силой своё превосходство над другими и оставлять позади себя недостойных соперников. Сила выстраивается годами, веками и тысячелетиями, а также первыми шагами. Первые шаги — это очень важно. Сначала они слабые, хилые и неуверенные, очень болезненные, потому что приносят первый жизненный опыт. Такая боль закаляет тело, ломает стержень, но всё равно делает сильнее, если ты переходишь через себя и выходишь за пределы возможного. За силой следует уверенность, и следующие шаги становятся широкими, стойкими, разрушительными, словно были такими с самого начала. Поэтому и день сегодня важный. День, когда Присцилла — дочь Правителя Ада и наследница престола, сделает свои первые в жизни шаги. И кажется, что девчушка не устанет удивлять Сатану, ведь сейчас она ползает на карачках по полу в прекрасном алом платье, под стать самой настоящей принцессе, тогда как вчера предпринимала попытки подняться на ноги самолично. Видимо, Присцилла уже позабыла про такую важную способность передвижения, и ей нравится продолжать нелепо ползать по детской комнате и поправлять свою корону, которую так радушно и щедро подарил Сатана в знак своего неравнодушия. Малышка что-то бубнит себе под нос, неразборчиво шепчет и выдаёт непонятные слоги, а у Дьявола на душе теплеет от такой чудаковатой картины. А за теплотой следует тревога, потому что после первых шагов появятся её первые крылья, которые нужно будет тренировать. Ну и кто, как не сам Сатана, справится с этой задачей лучше остальных? Правильно, никто. — Может, уже перестанешь пачкать своё платье? Присцилла оборачивается на голос любимого дедушки, которого она просто обожает и широко улыбается своим непонятным мыслям, пока бывший Правитель стоит и думает про себя, как такое маленькое существо может излучать столько обаяния? Ещё чуть-чуть, и его давно оттаявшее сердце просто не выдержит и лопнет от умиления, а демонам такое не свойственно и не рекомендовано. — Ты вроде не обезьянка, чтобы вести себя так дико. Малышка громко ползёт к ногам Дьявола, хлопая ладошками по мягкому покрытию пола (чтобы царская попа не мёрзла — дед просчитывает все детали) и пыхтит в излюбленной привычке, даже не зная, кто такие эти ваши манеры и зачем они вообще сдались таким красивым девочкам, на голове которых сияют короны. Сатана насмешливым взглядом следит за уверенным путём Присциллы и улыбается, когда малютка цепляется пальчиками за край штанины и тянет на себя, требуя внимания. — На ручки хочешь, значит. Конечно, хочет. Тянет ладошки высоко-высоко, растопырив пальчики, и снова улыбается, когда крепкие и надёжные руки подхватывают маленькую талию принцессы и поднимают вверх, прижимая к себе. Присцилла хлопает Сатану по его широким плечам и всё лыбится своим проказам. — Понимаю, не гоже Её Высочеству полы протирать задом. Она со всей серьёзностью согласно кивает, как будто действительно понимает каждое слово, и начинает дёргаться, подпрыгивать вверх и раскачиваться корпусом в разные стороны, иными словами — проказничать, а Сатана такое ой, как не любит. Непослушание он тоже не выносит и не терпит (Люцифер плачет в сторонке), но этой егозе-стрекозе может позволить похулиганить и много чего ещё неподобающего, каждый раз про себя оправдываясь, мол, она же ещё маленький ребёнок. — Хорошее настроение? — Сатана подкидывает внучку вверх, вызывая счастливый крик, и сразу же ловит, улыбаясь на её звонкий смех. Присцилла — избалованная дама, и требует к себе особого отношения, более хлопотного и внимательного, однако жизнерадостность и любопытство (от матери нахваталась) перекрывают собой всю самовлюблённость (а это уже от отца). Милые черты лица делают малышку до безобразия похожей на ангела, несмотря на чёрные волосики, ещё такие короткие, и алые глазки. Но все члены семьи и весь дворец с любящими её слугами уже давно знают, каким демонёнком она может быть, когда злится или не получает желаемое. В такие моменты весь Ад просыпается от криков. — Принцесса сегодня готова осилить пару шагов? — мужчина ставит её на ноги и берётся пальцами за маленькие ладошки, чтобы в случае чего поймать кроху и предотвратить её падение. Малышка скептически оценивает рвение деда научить её чему-то и просто стоит на месте, играя на нервах Дьявола (уже как профессионал, между прочим). Так тяжело вздыхает, словно её сейчас насильно принуждают к чему-то нереальному и невыполнимому, потом запрокидывает голову назад и лукаво глядит на Сатану, который этот взгляд знает лучше всех остальных. Хулиганка. — Даже не думай сейчас пакостить. Она обиженно супится, улавливая немного строгие нотки в словах, затем демонстративно отворачивается в сторону и принимается с показушным интересом рассматривать висящую картину, которой лет двести уже, не меньше. Сатана на такой выпад только хмыкает и отоходит на малюсенький шаг назад, чтобы заставить Присциллу хотя бы пошатнуться и поувереннее схватиться за пальцы дедушки. Девочка, в страхе потерять равновесие, только сильнее стискивает его руки и бубнит что-то крайне недовольное, вызывая ещё одну тёплую улыбку на всегда серьёзном лице. — Давай-давай, шагай. Через силу, только чтобы от неё отстали, Присцилла пару раз шагает, нелепо двигая ножками и покачиваясь корпусом. Замечает промелькнувшее одобрение в глазах Дьявола и отпускает пальцы деда, чтобы резко плюхнуться попой на пол с глухим шлепком, потому что пора вершить важные дела, а не заниматься ерундой. Именно поэтому она с энтузиазмом ползёт к своему сундуку с детскими сокровищами и под непонимающий взгляд мужчины достаёт самые разные девичьи штучки. Придирчиво осматривает каждую игрушку, словно видит её в первый раз, и отбрасывает в сторону. Сатана потопал ногой, пару раз помычал своим мыслям и всё равно ничего не понял. Малышка уже во всю ходить должна, а она тут в куколки собирается играть (но дети раньше в кукол не играли!). Дьявол вздыхает, кивает самому себе и зачёсывает светлые волосы назад, не сводя взгляда с маленькой клубнички, что-то там себе под нос бормочущей. Медленно подходит, встаёт рядом с ней и с каким-то странным интересом наблюдает, как малышка пытается согнуть пластмассовую руку. Все попытки заканчиваются звонким треском, и Присцилла в шоке смотрит на оторванную часть тела маленькой куколки, а затем на деда, который кривит губы в ухмылке и насмешливо хлопает в ладони. Ей его жест не нравится. — Конечно, ломай тут всё, отец же тебе новую достанет. Девчушка отбрасывает несчастную игрушку со сломанной рукой в дальний угол комнаты и снова подползает к Сатане, чтобы со всего маху шлёпнуть ладошкой по его начищенной туфле, думая, что такой удар отправит деда в нокаут. Улыбается самой себе, радуясь своей необычайной силе, и возвращается на прежнее место, а Дьявол всё думает, как заставить ребёнка начать ходить, да побыстрее. И как только в его умную голову прилетает хорошая мысль, в комнату заходит ещё один дьявольский папаша, при виде которого Присцилла радостно визжит и теряет интерес к всяким побрякушкам. Люцифер приветственно кивает Сатане и сразу же подхватывает на руки смысл своей жизни, затем так же несколько раз подбрасывает вверх, улыбаясь искреннему смеху ребёнка, и целует в обе пухленькие щёчки, а Присцилла прижимается к его груди. — Чем занимаетесь? — Люцифер с интересом смотрит на отца и пальчиками щекочет шею дочери, снова вызывая счастливые смешинки. — Учимся ходить. — И как? — Никак. Правитель Ада тепло смеётся и целует свою царскую клубничку в макушку, а Сатана смотрит на этих двоих и видит теперь свой смысл жизни, который уже давно успел позабыть. Не хватает только лучезарной Виктории, которая снова пропадает где-то по неотложным, правительственным делам, чтобы завершить семейную картину недостающей краской. — Может, ей просто ещё рано? — Люцифер достаёт из кармана пиджака конфетку, кладёт в ладошки дочери и с умилением наблюдает, как нелепо она разворачивает яркий фантик. — Вчера у неё почти получилось. Да и вообще, — мужчина выразительно кашляет, — ты себя-то помнишь? — А ты? Люцифер никогда ещё не смотрел на отца так красноречиво, почти со смехом и с улыбкой. Его слова не прозвучали злобно, обиженно и недовольно, но заданный вопрос всё равно неприятно уколол Сатану в сердце, из-за чего он нахмурился и отвернулся к окну. Дьявол мало уделял времени Люциферу, когда тот был маленьким ребёнком, которому просто необходима была отцовская опора, и, если бывший Правитель скажет, что не хочет вернуться в прошлое, чтобы всё изменить, то он просто нагло соврёт самому себе. Жаль, что потерянное время никогда не вернуть, даже здесь. — Ладно, красотка, — Люцифер ставит дочь на ноги и сам садится перед ней на корточки, — пора учиться преодолевать трудности. Люцифер клятвенно пообещал себе, что никогда не оставит Присциллу в сложном для неё времени. Он будет дарить ей всю свою любовь, всё своё время и будет всегда шагать позади неё, чтобы в любой момент успеть поймать, когда она захочет упасть или оступиться. Всегда будет оберегать. Малышка опять надувает щёчки, понимая, что её снова ждёт учебная пытка, и крепко вцепляется в руки папы, слегка пошатываясь корпусом. Сатана подходит к ним чуть ближе и слабо улыбается, а Присцилла недоумённо смотрит на Люцифера. Он нежно отпускает её ладошки, располагает руки по обе стороны её талии, не касаясь, и кивает ей в сторону деда, к которому она должна подойти. — Давай, ты справишься, — Люцифер поправляет воротничок платьица и затем снова возвращает руки в исходное положение, пока Присцилла недоверчиво смотрит на небольшое расстояние до Сатаны. С громким выдохом поворачивается к любимому деду и неустойчиво шагает вперёд, всё ещё пошатываясь. Так сосредоточена на своей задаче, что даже кончик языка высовывает, и Дьявол в какой раз уже умиляется её манере выражать эмоции. Малышка всё шагает потихоньку и шагает, а Люцифер сидит на месте, гордо следя за её первыми успехами, пока Присцилла окончательно не теряет равновесие. Сатана подхватывает девочку руками и получает от неё тёплый, проказливый взгляд алых глазок. Улыбается ей в ответ и треплет по макушке, не замечая внимательного взора сына, который начинает видеть своего отца с другой, совсем незнакомой ему стороны. Первые шаги — это очень важно. И возможно, шагать вперёд сегодня начала не только Присцилла.