Внучка Сатаны

Небо всегда дарит драгоценное чувство пьянящей свободы. Оно считается вторым родным домом и местом, в котором каждый делится своими сокровенными тайнами, глубокими переживаниями и ошибками. Небесный купол может стать другом, который никогда не раскроет твои секреты другим. Сатана любит небо, особенно в ночное время суток. Когда под тобой простираются темные земли небесного мира, а над головой мерцают мириады сверкающих звёзд, и каждая прекраснее другой. Когда прохладный ветер прорезается сквозь мощные крылья и громко свистит в ушах. Полёт — это не просто быстрый способ передвижения, а крылья — не просто аксессуар, украшающий спину, как думают в первое время многие Непризнанные. Эти два важных компонента являются дозой счастья. Время медленно идёт своим чередом, и бывшему Правителю уже не терпится познакомить маленькую непоседу с лазурным небом. Дьявол искренне хочет увидеть восторженный блеск в алых глазках малышки, когда она познает свои новые возможности и совершит первый в жизни полёт. Весь дворец знает, что совсем скоро принцесса выпустит на свободу своих пернатых друзей, потому что на её спинке уже виднеются два покрасневших бугорка, причиняющие дискомфорт. Присцилла много плачет по ночам: не может уснуть из-за колкой боли в районе лопаток. Её жалостливый плач сотрясает стены дома, и уставшая Вики уже не справляется с беспокойством. Видеть боль любимого ребенка и не иметь возможности её прекратить — самое худшее чувство для родителя. Сейчас непослушная девица резво бегает мимо маминых клумб с её любимыми цветами и срывает с них маленькие бутоны, чтобы потом добежать до сидящего на винтажном стуле дедушки и положить ароматные листочки на его колени. Сатана с усмешкой следит за её причудами, читая документальный роман, и воображает в голове реакцию Виктории, когда она увидит творения единственной дочери. Присцилла иногда потирает ладошками маленькую спинку, хмурясь от неприятных ощущений, но быстро переключает своё внимание на неземных и странных насекомых, летающих рядом. — Ты решила добить маму сердечным приступом? — спрашивает Дьявол, когда малышка в очередной раз подбегает к нему и кладёт на коленки розовые лепестки цветущих бутонов. Причём с таким важным видом, как будто от этого хулиганства зависит жизнь земного человека. — Негодница. Присцилла тепло улыбается Сатане, улавливая в его голосе добрые нотки, и что-то бурчит на своём детском языке, поддерживая разговор. Мужчина перекладывает каждый листочек цветка на стеклянный стол, красиво дополняющий цветущий сад, и перелистывает страницу книги, попутно наблюдая за ребенком. Она уже вовсю топает и познаёт мир, поэтому за ней нужен глаз да глаз. Дьяволица с громкими вскриками, полными счастья узнаёт каждую новую деталь и погружается в неизведанный ею ещё мир с головой. Любознательности ей не занимать: её внимательные, такие озорные глазки ничего не пропустят мимо себя, и Сатана видит в ней всеми любимую Вики. Сорвав с манящего цветочка несколько благоухающих листочков, она снова подбегает к отдыхающему дедуле и протягивает ему свой подарок. Сатана на такую картину только смеётся, потому что такими темпами у нынешней Королевы не останется целых цветов в саду. Он опять складывает бутоны к предыдущим и замечает, как старательно внучка тянется ручкой к тарелке с её любимым шоколадным печеньем, стоящей на накрытом разными сладостями к чаю столе. — Ну что за безобразие, — причитает мужчина, предотвращая детские попытки получить желаемое. — Ты свои ладони видела? Держи салфетку, — стоит Сатане потянуться за бумажным кусочком, как Присцилла ребячески вытирает испачканные в пыльце ручки об свой комбинезон. Она смеётся, когда Дьявол устало качает головой, улыбаясь. Послушно протягивает крохотные ладони, чтобы заботливый дедушка вытер грязевые следы на коже, и мычит себе под нос что-то наподобие песни. Убедившись, что руки ребенка чистые, Сатана сажает её к себе на колени и награждает аппетитной сладостью, вызвав ещё один приступ детского счастья. Несносная девчонка. Одной рукой Присцилла держит печенье, а другой раскладывает добытые листочки по цветам. Она уже различает некоторые оттенки, разбирает цвета, да и вообще скоро заговорит — всё благодаря маме, которая развивает малышку каждый день. Люцифер верит, что дочь сначала произнесёт «папа», поэтому подкалывает свою супругу в любой подходящий момент, а Вики дуется и твердит обратное. Сатана может долгими часами слушать споры молодых родителей и ухмыляться. Принцесса ахает и дёргается, откинувшись спиной на грудь дедушки, чтобы было удобнее сидеть. Два маленьких бугорка болезненно пульсируют, чешутся, и терпеть у Присциллы уже нет никаких сил. Она не понимает, почему все эти неприятные ощущения так резко обрушились на неё и что нужно сделать, чтобы этот дразнящий зуд в области лопаток прошёл. Ей плохо. — Потерпи, — смиренно говорит Сатана, отодвигая ребёнка от себя, чтобы лишний раз не причинить ей боль прикосновением. — Скоро всё пройдёт. Кажется, успокаивающий голос Дьявола ненадолго возвращает ей детскую беззаботность, и она возвращается к своему очень важному занятию — раскладывать разноцветные цветочки в ряд. Но только тёмные бровки нахмурены, а маленькое тельце напряжено, так как боль никуда не исчезла. Наоборот, с каждым часом чувствительность повышается, ведь крылья охотно рвались наружу. Жёлтая бабочка с симметричными крапинками на крохотных крылышках осторожно приземляется на один из сорванных детской рукой листочков. Присцилла садится смирно, стараясь дышать тихо-тихо, дабы не спугнуть неожиданную гостью, но ладошкой всё-таки тянется, ведь интересно же. Бабочка улетает, и малышка с грустью смотрит ей вслед, что-то недовольно пропыхтев в адрес насекомого. А потом ловит взглядом проплывающие мимо облака, и в груди сердечко щемит от какого-то непонятного ей желания повторить действие бабочки и устремиться так же высоко в небо. Сатана улавливает прихоть внучки и улыбается. Осталось совсем чуть-чуть. — И что мы скажем твоей маме, когда она увидит её чудесный и прелестный сад, юная леди? — внучка заинтересованно глядит на него, и мужчина опять тает под натиском её милого взгляда. — Вот и я не знаю. Дьявол чувствует знакомую энергию и криво усмехается. — К слову, — продолжает он, — она уже здесь. Действительно. Вики ступает по тропинке сада прямо в их направлении, аккуратно придерживая подол платья, как и подобает Королеве. За ней не спеша идёт и сам Люцифер, по взгляду которого видно, что он чем-то провинился перед супругой. Нынешний Правитель что-то твердит ей вслед, а она даже не поворачивается в его сторону, изображая равнодушие. Ну, истинная Дьяволица. Но стоит ей заметить сидящего на дедушкиных коленках ребёнка, как глаза Виктории загораются материнской нежностью, и на губах её расцветает красивая улыбка. Даже слова дорогого мужа растворяются на фоне, когда она слышит звонкий, полный радости вскрик малышки. Счастье. — Добрый день, — приветствует Вики, смотря на дочь. — Мне тут птичка нашептала, что у вас здесь чаепитие, и я не сдержалась в наглости принять участие. Улыбка Присциллы становится шире: девочке нравится, когда мама разговаривает в шутливо-деловой манере. Сатана здоровается с невесткой в ответ и с любопытством устремляет взгляд на Люцифера, который одним рывком садится на соседний стул рядом с супругой. Напряженные волны, плавающие между ними, чувствует даже маленькая Присцилла, удивленно хлопающая ресничками. Обычно родители светятся рядом друг с другом, а сейчас нежность матери сменилась недовольством. — А что касается наглых личностей, думающих, что им всё позволено, то… — однако злющее шипение Королевы быстро прекращается, ведь Люцифер не собирается даже слушать очередные обвинения, не считая себя по-настоящему виноватым. — Я уже извинился, — резко бросает Люцифер. — Но решения своего не поменяю, так и знай. Виктория задыхается в возмущении, а Сатана улыбается, рассматривая членов семьи по очереди. Присцилла возвращает своё внимание слегка сморщенным листочкам, теряя всякий интерес к печенью. — Да ты просто… — молодая мать не может подобрать слов. — Просто несносный эгоист! Люцифер чувствует, что начинает закипать. Он агрессивно закидывает в рот сухум, чтобы не сказать того, о чём может в дальнейшем пожалеть, и смотрит на дочь. Её маленькие руки перебирают лепесточки некогда красивых цветов, и Правитель озадачивается, когда понимает, откуда взялись эти бутоны. — Что на вас нашло? — хитро интересуется бывший Владыка, наливая Вики горячий чай в чашку. Супруги удручённо молчат и демонстративно игнорируют друг друга, и тишину периодически разбавляет бормотание ребёнка, который и вовсе погрузился в свой вымышленный мир. Дьявол уже готов вернуться к прочтению хорошо написанного романа, так как ответа на свой каверзный вопрос ему так и не удосужились предоставить, но тут эмоциональная Виктория выдаёт рассерженное: — Ваш сын не пустил меня на задание с Архидемоном только потому что наш многоуважаемый Астарот… — Бесцеремонно флиртовал с ней, — заканчивает Люцифер. — Это был деловой комплимент! — встаёт на защиту Дьяволица, чем сильнее злит супруга. — Он просто… — Сказал, что при других обстоятельствах такая прекрасная женщина утонула бы только в его чарах, — гневно смеётся мужчина и опять тянет руку к сладости, чтобы замолчать. — Я думал, что прикончу его на месте. — Знаешь, — не остаётся в стороне Вики. — Тебе пора подумать над своей беспочвенной… — её голубые глаза натыкаются на разноцветные листочки, лежащие на столе, и все мысли как-то вылетают из головы, — ревностью… Милая, а что ты делаешь? Сатана откидывается на спинку стула, крепче удерживая малышку, и глубже окунается в сюжет произведения, пока Присцилла беззаботно смотрит на свою умолкшую маму. Королева пару секунд оглядывает бутоны цветов, потом переводит взор на улыбчивую дочь, а затем и на сам сад. Тёмно-бордового теперь куда больше, нежели других цветов.* — Любимая, ты главное дыши и не падай в обморок, — шутливо произносит Люцифер, довольствуясь шалостью маленькой негодницы. — Присци, ты… — выдыхает Королева, постепенно возвращая самообладание. — Изучала ботанику, — отвечает Сатана. — И весьма удачно. Малышка хохочет, и родителям остаётся только смириться с хулиганством юной демоницы. Люцифер испытывает необъятное тепло при виде счастливой дочери и не может сдержать точно такую же широкую улыбку. Вики же раздумывает над тем, как бы установить небольшой садовый заборчик, чтобы никакие маленькие принцессы не смогли больше куролесить и самодельничать. Милые черты лица ребенка резко искажает боль, и Присцилла вскрикивает, когда бугорки на спине начинают заново пульсировать, на этот раз сильнее. Она дёргается на коленях Дьявола, и тот осторожно ставит внучку на землю, понимая, что время настало, и крылья готовятся прорезаться. Принцесса пытается дотянуться пальчиками до больного места, не переставая хныкать, но Люцифер берёт обе её ручки в свои большие ладони и садится перед ней на корточки, тихо шепча ласковые слова. Сердце колотится от вида плачущей дочери, которая нуждается в помощи. Да только в таких ситуациях невозможно помочь, потому что каждый знает, что боль ничем не успокоить и не прогнать. — Тише, — встревоженно молвит молодой отец, смахивая солёные слёзки с покрасневших щёк ребёнка. — Сейчас всё быстро пройдёт. Сатана, который профессионально удерживает в себе спокойствие к происходящему, встаёт позади ребёнка, уже зная что делать. Он прекрасно помнит, как в детстве Люцифер сжимал до красноты губы, когда его крылья были готовы показать себя, и ловит дежавю. Мягко касается ладонью спины внучки, а Вики закрывает рукой глаза, не в силах смотреть на терзания маленького ребёнка. Один толчок по телу, и по саду проносится громкий крик. А затем едва уловимый шелест перьев. Боль проходит мгновенно. Присцилла ловит ротиком воздух и быстро дышит, не понимая, почему на спину давит что-то мягкое и немного тяжёлое, а трое смотрящих любуются поистине красивыми крыльями. Чёрными, с тёмно-фиолетовым переливом на концах. — Вот и всё, — довольно говорит Сатана, чем удивляет малышку. — Теперь ты почти как бабочка. Принцесса сначала слабо улыбается, а затем снова начинает плакать, но скорее от шока, нежели от самих ощущений. Делает пару шагов к ноге деда и обвивает её руками, прижимаясь всем тельцем. Крылья трепещут за спиной, но на них она не смотрит. Просто чувствует, и от этого заливается слезами сильнее. К таким неожиданным и резким изменениям маленькая девчушка была крайне не готова. — Теперь её надо учить полётам, — молодой папаша встаёт и смотрит на супругу, которая и сама готова разреветься от случившегося. — Какие вы у меня плаксы, конечно. Вики зыркает на мужа и усмехается. Уже не такая ворчливая. — Научим, — соглашается Дьявол, поглаживая ребёнка по макушке. — Так научим, что придётся следить, чтобы не улетела куда-нибудь. В ответ на реплику мужчины, Присцилла двигает новообретенными крыльями и немного приподнимается над землёй, держась за штанину деда. Сатана сюсюкаться не собирается — поднимает малышку за талию и высоко подбрасывает вверх, как пушинку. Вики чуть не ловит второй сердечный приступ. Звонкий хохот ребенка становится лучшим лекарством для встревоженной матери. И, увидев, как плавно приземляется принцесса, порхая крылышками, Виктория расслабленно улыбается. Люцифер же усаживается на прежнее место, поближе к супруге, и она кладёт голову на его плечо, уже давно забыв о глупой причине незначимой ссоры. Главная трудность позади, и можно успокоиться. Присцилла тянет ручки к дедуле, чтобы он снова повторил захватывающий трюк, а Дьявол просто не может не повиноваться королевской персоне. Он подбрасывает её вверх, любуясь, как крылья переливаются фиолетовыми бликами, и тоже улыбается, потому что смех внучки — лучшая мелодия, которую ему когда-либо доводилось слышать. Небо обрело нового друга.