Внучка Сатаны

Красота — страшная сила. А когда она ещё и дьявольская, с алыми глазками, пушистыми ресничками и завивающимися чёрными кудрями, то считайте, что у вас нет ни единого шанса устоять перед ней, не ослепнув и не преклонив колено в поражении. Да Присцилла просто не позволит вам не упасть к её маленьким царским ножкам, ведь не зря же ей передалось всё отцовское самолюбие с материнским очарованием, верно? Верно. Малышка сейчас с детским интересом наблюдает за действиями любимой мамы, сидящей на мягком пуфе у туалетного столика, и так внимательно запоминает каждый лёгкий жест, стараясь не отвлекаться на солнечных зайчиков, прыгающих по высоким стенам вслед за просыпающимся утром. Вот она берёт непонятную палочку с мягким наконечником, растирает по блестящей волшебной пыли (?) и зачем-то наносит на прикрытое веко, водя предметом туда-сюда несколько раз. Присцилла считает, что мама просто хочет сиять так же ярко, как ночная звёздочка, но быстро приходит в недоумение, когда Королева выдвигает пальцами чудной карандаш (?), чтобы провести им по своим губам, окрашивая естественный розовый цвет в насыщенный винный оттенок. Раньше принцесса не обращала внимание на такой незнакомый вид магии на красивом лице мамы, но теперь озадачилась, а самое главное — сильнее заинтересовалась. И отныне каждое утро малышка стала наблюдать за королевскими махинациями после пробуждения. Присцилла слезает с родительской кровати, ворчливо ругая высоту спальной мебели, и топает прямиком к туалетному столику, тоже очень высокому! С такого неудобного ракурса ей ничего не видно, и, зацепив пальчиками пурпурную ткань атласного халата матери, юная принцесса показывает, что очень хочет сесть к ней на колени. Она бы, конечно, смогла подняться вверх с помощью своих пернатых друзей, но дедуля строго-настрого запретил, заявив, что бездумно хлопать крыльями в закрытом помещении — это дурной тон для светской леди. Ох уж этот дедушка, с его дурными правилами и наставлениями, запрещающими веселиться как только вздумается! — О! — так невинно, совсем по-детски восклицает Присцилла при виде всех лежащих и аккуратно расставленных разных предметов на столе, когда Вики с улыбкой усаживает несносного ребёнка на ноги. — Это? — она нелепо указывает пальчиком на всё сразу и оборачивается через плечо к маме, взявшей похожую палочку, но уже с более пушистым концом. — Хочу! — Пудра тебе без надобности, — спокойно отвечает Вики, «рисуя» кисточкой круги по цветным шарикам, тоже блестящим, но непонятным для маленькой бестии. — Присци, не елозь, — и касается щеки пушистым концом. Кто такая «пудра» и что она из себя представляет, Присцилла так и не поняла. Но поняла, что пахнет она очень-очень приятно. И что ей тоже хочется сделать, как мама. По-взрослому. — А это? — малышка берёт в ручки тот самый чудной карандаш, но уже почему-то закрытый. — Мама, это? — Помада. Снова какое-то неясное слово, которое трудно выговорить даже про себя. Королева закрывает пудру, откладывает кисточку в сторону и тревожно поглядывает на помаду в ладошках увлечённой дочери, беспокоясь за целостность и сохранность косметики. Прекрасно зная, какая Присцилла непревзойдённая проказница, Вики аккуратно вынимает из пальчиков предмет и заменяет его уже другой кисточкой, на этот раз поменьше и со странным, зубчатым концом, как сразу кажется принцессе. Такой конец сильно похож на её гребень, потому-то, малышка без всяких раздумий проводит им по вьющимся тёмным кудрям. — Нет, не так, — посмеивается Вики, перехватывая тонкое запястье ребёнка. — По бровям, — и Присци широко улыбается, когда «гребень» щекотно касается её бровок, наблюдая за процессом в отражении зеркала. — Всё. Ничего совсем не изменилось, никакой магии, как с мамой, не случилось, но почему-то Присцилла чувствует себя совсем по-другому при рассматривании отражения. Более уверенной, такой же взрослой и красивой. — Мам, — непоседа замечает новый незнакомый предмет в руке Королевы и удивлённо ахает, когда Вики принимается рисовать длинные стрелки в уголках глаз — Присцилла назвала их просто какими-то линиями. — Да? — Затем? — буква «ч» как обычно проглатывается, что в который раз умиляет Викторию. — Чтобы выглядеть красивой. Принцесса хочет сказать, что её мама и без такой магии выглядит очень красиво, но Вики в этот момент уже заманчиво выкручивает чудной карандаш, сильнее всего приглянувшийся егозе-стрекозе, отчего крылышки с фиолетовым переливом заметно трепещут в желании попробовать так же. И она даже выпячивает губки бантиком: маленьким принцессам со сверкающими коронами тоже следует выглядеть красивыми! — А тебе-то зачем? — вопрошает девушка, забавно двигая губами после нанесения косметики. — Рано пока что. — Лано пока то, — ворчливо повторяет Присцилла, слегка нахмурившись. Ей вообще-то тоже хочется помаду. — Смотришь на меня прямо как твой отец. В самую душу. И немного негодующе! — Не шевелись, — Вики достаёт из коробочки маленький тюбик бежевого блеска и одним быстрым мазком наносит его на губы дочери, не сдерживая нежной улыбки. — Теперь спокойна, красавица? Присцилла забавно чмокает и сразу касается блеска языком. На вкус как сладкие персики. — Ну не слизывай только. — Да, — девчушка скатывается с коленок матери и радостно выбегает из комнаты. Нужно срочно показать свою красоту дедуле. На следующий день она юрко прокрадывается в комнату родителей в середине дня и бежит к женскому туалетному столику, пока сюда никто не зашёл. С усердием забирается на высокий пуф, но всё равно расстояние до занятных коробочек мамы слишком большое, а потому дьяволица сосредоточенно думает, как решить возникшую проблему. И проблема быстро исчезает, когда Присцилла решается прибегнуть к крыльям, мысленно прося прощения у дедули, и с ликующим чувством триумфа хватает ладошками коробочку — не по размеру большую! Всё случайно высыпается на пол. — Ой, — лепечет испугавшаяся Присцилла, понимающая, что она опять начудила. Но ведь никого рядом нет? Деда занят делами, как и папа, а мама улетела к тёте Мими, — самой лучшей тёте в мире! А Линор её здесь не найдёт. Линор глупая нянька! Шалунья присаживается на ковровый участок пола и с невинным восхищением оглядывает материнские сокровища, такие причудливые и самые разные, непохожие друг на друга. Алые глазки разбегаются, а пальчики уже призывно чешутся в нетерпении всё потрогать и попробовать, что Присцилла и делает — трогает и пробует. Начинает с волшебной пыли, которая сильно потрескалась, проводит по ней подушечкой указательного пальца и любуется блестящим охровым цветом — но Присцилла так и не узнала, как называется сей интересный оттенок. Малышка вспоминает, как делала любимая мама, и повторяет всё за ней. Таким образом, тени неряшливо растираются по глазам, щекам и лбу, а тот самый причудливый карандаш, выдвинутый до конца, в итоге оказывается сломанным, но удачно нанесённым и на губы, и опять же на щёки, и даже на подбородок — так сильно Присци увлеклась взрослым процессом. А дальше начинается самое интересное. Пудра! С забавными маленькими шариками, перекатывающимися между собой. Конечно, непоседливая принцесса их трогает тоже, конечно, её пальчики тоже пачкаются в блестящей пыльце, и, конечно, она находит пушистую кисточку. Присцилла находит всё. Вплоть до чёрной туши. Конец которой так похож на кончик причудливого «гребня», что малышка расчёсывает им брови. Она уверена, что стала ещё красивее, чем раньше. Ей снова очень хочется показать свою красоту после часового бьюти урока. Не только дедушке, но и родителям. Папу найти не удаётся, зато напугать стражника очень даже выходит! Присцилла посчитала его невероятным грубияном, когда прошла мимо, гордо вздёрнув подбородок, а он не сказал никакого комплимента, лишь выпучил глаза! Хам. Маму, кстати, отыскать тоже не получается, но зато она удачно натыкается на шокированного деда, пока бежит к большому залу. Со смехом обвив его ноги, накрашенная Присци смотрит снизу вверх, ожидая слов восхищения. Которых не следует. Точнее, слова-то следуют, но с какой-то странной интонацией… — Убийственная красота, — с сарказмом басит Сатана, поднимая вымазанную внучку на руки. — Из какого цирка ты сбежала, Присцилла? — вот опять он говорит свои дурные глупости! — Что скажет твоя мать… Что её дочь — самая красивая из самых красивых принцесс. — Деда, ты глупый, — вот так, на поражение. — Зато ты у меня умная. Сатана собирается уже отправиться в ванную, чтобы смыть это цветное безобразие с миловидного личика внучки, но как назло на их пути показывается и Вики, и Мими с её сыном Аресом, ровесником Присциллы. Что делать в такой ситуации? Правильно: ничего. Потому что и не успеешь что-либо сделать, ведь щебечущая мама уже заметила «природную красоту» единственной дочери, выглядящей так величаво с таким марафетом, что невольно позавидуешь дьявольской стойкости и характеру. Мими, стало быть, также удивлена, но смеётся — мило же… — Мне страшно думать, в каком состоянии сейчас находится наша с Люцифером комната, — шепчет Вики. — Мне тоже, — добавляет подруга. — Как хорошо, что Арес родился мальчиком. — Как будто его это остановило бы. — Согласна, не остановило бы. Глаза Ареса — такие же облачные, серые, как у матери, расширяются в изумлении при виде «дьявольской красоты» девчушки, и Присцилле резко становится некомфортно. Щёки неприятно загораются пунцовым смущением, отчего она неловко отворачивается обратно к усмехающемуся деду, прячась от прикованных к ней взглядов. Что ещё за незнакомый мальчишка заявился сюда, и как он смеет так бестактно смотреть на неё? Ну ничего, её любимый дед всех тут этикету научит и наведёт порядок. Доходчиво объяснит всяким наглым мальчуганам, как стоит себя вести!