Кафедра секс-магии

      Внушительную фигуру Маахеса, стоящего у входа в их гостиницу, Терн заприметил сразу. Он тронул пятками бока Беркута, заставив перейти с шага на легкую рысь. Судя по скрещенным на груди рукам ждал Иссад давно. Терновник ощутил легкий укол вины, что засиделся с некромантом так долго. Но почему ректор не связался с ним по амулету? Терновник соскочил со спины магика и попытался улыбнуться хмурому Маахесу.       — Я все ждал когда вы со мной свяжетесь, господин ректор, — попытался оправдаться эромаг на что Иссад насупился еще больше. Демонолог молча открыл портал в конюшню Института для грифона и только после этого шагнул к Терну, выуживая из его ворота цепочку с амулетом. Их окутал аромат табака и специй, заснувшие заклинания в артефакте снова заработали.       — После ваших вчерашних происков источник питания в схеме плетений был обесточен, — недовольно высказал Маахес, крепко беря Терновника под локоток, и уверенно потянул по людной улице куда-то вперед, — А я не счел нужным перепроверить работу артефакта сегодня утром.       — Но вы бы все равно могли меня отследить и без всяких вспомогательных вещиц, — уколол Терн, опуская руку, чтобы переплести пальцы с пальцами ректора. Этот возмутительный в приличном обществе жест вызвал ошеломленные взгляды у их невольной публики в лице случайных прохожих, но при этом успокоил и даже немного расслабил раздраженного Маахеса, который обычно не переносил подобных вольностей на публике. Терновник даже недоверчиво спросил: — А мы так и будем слоняться по городу вдвоем за ручку без прикрытия иллюзий?       — Так и будем склоняться, — злорадно передразнил господин ректор и следующим своим действием поверг Терна в шок. Маахес освободил свою ладонь от нежного эльфийского захвата и переместил ее на тонкую талию, притягивая Терновника к себе непростительно близко и очень красноречиво, — но только в обнимку.       — О, — потрясенно изрек Терн и запнулся о брусчатку, не веря, что такое вообще возможно. В темных глазах Иссада промелькнуло удовлетворение. Потерявший красноречие Терновник — это то, что определенно сделало день ректора. Эромаг так опешил, что даже не разбирал дороги, по которой его вел Маахес. В мозгу роился клубок бестолковых мыслей и он, пытаясь как обычно, выйти из щекотливой ситуации шуткой, выдал: — Я могу считать что это за официальное начало наших отношений и их обнародование?       Услышав это, Маахес даже остановился и как-то удивленно посмотрел на Терновника, словно в первый раз его увидел. Он бы мог счесть это очередной шуткой, но прозвучало это настолько робко и вопросительно, что ректор впился взглядом в лицо Терна. Его губы расплылись в насмешливой улыбке, но выражение лазурных глаз оказалось на удивление серьезным.       — Пока вы не спросили, Терновник, я этим вопросом не задавался, — прямо ответил Маахес и с подозрением решил уточнить, чтобы избежать недопонимания в будущем, — Это имеет для вас особое значение?       — Конечно! — возмутился, пришедший в себя Терн и тут же попытался создать вокруг них балаган, чтобы отвлечь Иссада от опасной темы, — Мне же надо знать, служебный у нас роман или нет, и с какого момента мне отсчитывать дни до нашей годовщины, знакомить мне вас со своими родителями или нет. — Я думаю мы решим все эти вопросы за обедом, — как-то угрожающе пообещал Маахес и Терновник замолк, решив, что говорить в данной ситуации себе дороже. Они остановлюсь перед симпатичным крыльцом с витыми перилами. Массивную дубовую дверь перед ними на удивление споро открыл слуга-мальчишка, Иссад сунул ему медяк под одобрительным взглядом эромага.       Атмосфера внутри заведения Терну понравилась. Приглушенный теплый свет, льющийся из магических светильников под потолком. Стены были декорированы панелями из светлого дерева, в позолоченных рамках висели нейтральные пейзажи местных красот. Больше всего эромаг порадовался большому количеству цветов и растений. Горшки всех размеров и форм стояли на полу, с потолка свисали кашпо. Откуда-то из глубин заведения просачивалась приглушенная музыка, что наводило на мысли, что в ресторане имелся большой зал со сценой, на которой выступали артисты. Однако улыбчивая официантка повела их к заинтриговавшей Терновника бардовой портьере с вульгарными золотистыми кисточками. Эромаг обернулся на Маахеса и красноречиво двинул бровями. Все это напоминало ложе в элитном борделе.       Кожаный диван и стеклянный столик только усилили эту ассоциацию и вызвали у Терна смешок. Но стоило отдать должное организаторским способностям Иссада, на столике уже исходил горячим паром их запоздалый обед. Терновник под лукавым взглядом Маахеса поспешил занять свое место и накинулся на томатный суп с хрустящими лепешками.       — Правильно говорят, очень голодный эльф — молчаливый эльф, —довольно заметил ректор, аккуратно отрезая кусочек от своей сочной утки. Терн только закатил глаза, наслаждаясь вкусом блюд. Его порадовало, что где-то в человеческой столице было место, где умели потрясающе готовить еду без мяса. Теперь эромагу стало понятно, чем был обусловлен выбор Иссада. Прикончив и грибное рагу с сыром, Терновник сыто и лениво откинулся на спинку дивана, скрестив руки на животе. Через несколько минут к боку Терна привалилось массивное тело, заставив недовольно приоткрыть глаза, он только-только начал погружаться в послеобеденную дрёму. Под его шеей оказалась чужая рука, на которой очень удобно можно было пристроить голову.       — Терновник, мы не на сон-часе, — раздался над ухом бархатный бас. — Сами виноваты, Маахес, нечего было меня раскармливать, — как-то незаметно Терна склонило набок, а его щека прижалась к плечу демонолога.       — М-м-м, большая сонная киса, — насмешливо протянул Иссад, приятно почесывая эромага по подбородку и шее, вызывая табун мурашек в затылке. Тогда Терновник окончательно позволил себе стечь на Маахеса и поудобнее устроился на его коленях. Терн поймал лапищу ректора и принялся с ней играться.       — Ближе к делу, — напомнил он и мстительно добавил, — А вообще интересное наше первое свидание — вкусно поели, поспали, потом можно еще поесть.       — Служебный роман — это моветон, Терновник, но, видно не в нашем случае, — как-то покорно вздохнул Маахес, расположив ладонь прямо над гулко забившемся сердцем Терна. Он удивленно распахнул свои большие лазурные глаза и уставился на ректора. Иссад вздохнул и произнес очевидное другими словами, — Какие цветы любит ваша мама?       — Пионы, — взволнованно ответил Терновник, протягивая руки к Маахесу и всем своим видом напрашиваясь на ласку. Иссад склонился над ним и подарил долгий тягучий поцелуй.       — Я скучал по этому, — внезапно признался Маахес, лакская большим пальцем скулу Терна. Эромаг вскинул брови, это прозвучало слишком расплывчато. Вместо ответа Иссад подтянул Терновника к себе на колени и припал ртом к нежной полоске кожи над воротом рубашки. Длинные пальцы эромага зарылись в густые темные кудри, нежно массируя кожу головы. Языком Маахес прочертил влажную дорожку от наливающейся красным цветом метке к заостренному уху.       — А я ведь даже не разделся, — самодовольно прокомментировал Терновник, радуясь небывалому рвению и инициативе со стороны обычно сдержанного ректора.       — Тебе действительно нравится демонстрировать себя окружающим? — с пошлой усмешкой произнес Иссад, ловко расстегивая несколько пуговиц на груди эромага. Мозолистые от меча пальцы скользнули под полу рубашки, невесомо поглаживая кожу.       — Что за вульгарные фразочки? — фыркнул Терн, — Обнаженность — это стиль моей жизни. Не только сексуальный аспект. Без одежды всегда проще.       — Но заводит ли тебя быть голым перед одетыми людьми? — не отставал от интересующей его темы ректор.       — Все зависит от ситуации и общества, в котором мне посчастливилось оказаться в неглиже, — хихикнул эромаг и слегка сжал колени, потираясь задом о пах Маахеса, с удовольствием ощущая его реакцию на себя, — Если обстановка дружелюбная и я чувствую интерес к себе — это вызывает определенную пикантность. Вспомни нашу первую встречу — тебе было все равно есть на мне одежда или нет.       — В толпе голых эльфов ты выглядел очень даже гармонично, — пожал плечами Иссад, следя как руки Терновника гуляют по его груди, оглаживая контуры мышц сквозь одежду, ногти игриво цапали напрягшиеся соски. При приятных воспоминаниях о полностью обнаженном эромаге в штанах становится еще теснее, Маахес властно сжимает бедра Терна, чтобы тот прекратил тереться пахом об пах и хотя бы ненадолго замер на месте, — Но стоило тебя вытащить из среды таких же нудистов ты стал выделяться и теперь взгляд от тебя отвезти очень сложно.       — О, неужели твой взгляд не найдет меня в толпе прекрасных нагих перворождённых? — мурлыкнул Терновник в ухо Иссаду и втянул мочку в горячий рот, игриво покусывая. У эромага слегка кружилась голова от нахлынувших чувств, которые они так редко с Маахесом выражали друг другу. А прямое подтверждение от этого серьезного и собранного человека о том, что между ними все-таки есть нечто большее, чем интрижка на один раз, опьяняли. Как и бывало это прежде, когда они были вместе время останавливалось и начинало течь совершенно по-другому. Хотелось так и застыть, счастливым, возбужденным и желанным.       Магия Иссада обнимала синестета своими теплыми потоками, проникала под его кожу, вызывая электроимпульсы прямо в пах. Заставляя снова и снова приникать к слегка улыбающимся влажным от поцелуев губам Маахеса, с трепетом пробовать его на вкус, гладить широкие плечи и беспомощно прижиматься к мускулистой груди. На языке Терновника вертелось много слов, которые бы он хотел сообщить любовнику. Например, о том, как сильно Терн его хочет, или как волнующе ощущать крепкую эрекцию ягодицами, что им давно уже следовало оказаться голыми в постели, а не тереться друг об друга в медленном искушающем ритме, словно двум змеям в брачный период. Но когда Терновник смотрел в эти темные страстные глаза, ловил ртом тихие выдохи, вдыхал аромат табака и специй, мысли путались, оставляя одно только чувство необычайной правильности происходящего. Такое бывало редко, что они оба сосредотачивались исключительно друг на друге, позабыв о недомолвках и окружающих проблемах. Не было ни ректоров, ни подданных эльфийского Леса, только человек Маахес и эльф Терновник, погруженные исключительно в друг друга.       — Мой взгляд с недавних пор всегда выискивает тебя в толпе, — пропыхтел Иссад, решительно берясь за ремень на штанах эромага. Терновник поймал пылкий взгляд темных глаз и, ловко расправившись со шнуровкой на поясе, вытащил возбужденную, налившуюся кровью, плоть. У обоих вырвался облегченный вздох, Маахес прижал к друг другу два твердых члена в своей широкой ладони. У Терновника напряглись бедра и он нетерпеливо толкнулся в ласкающую руку.       Маахес довольно зарычал на ухо Терну, поощряя его рваные движения бедер быстрыми движениями руки. Терновник прикрыл глаза и полностью отдался телесным ощущениям. С этим человеком он чувствовал себя непростительно хорошо. После нескольких напряженных дней — отпустить себя это определенно то, что им было необходимо.       — Да, вот так, сделай это для меня, — внезапный укус обжег шею эромага, заставив несдержанно вскрикнуть и излиться. Магия трещала вокруг них невидимыми для Терна фиолетово-лазурными искрами. Эромага сотрясала дрожь оргазма, Маахеса накрыла волна чужой силы. Он властно наклонил Терновника назад и кончил ему на живот.       Подрагивающей ладонью эромаг растер семя по своему животу, его лицо приобрело глуповатое, но крайне счастливое выражение. Не желая ни о чем думать, Терновник растекся по огромному телу Иссада, сыто прикрыв глаза. Незаметно для себя, он погрузился в полудрёму, не ощутив, как Маахес перенес их обратно в гостиницу.

***

      — Мокро, — недовольно пробурчал сонный Терн, уткнувшись в плечо демонолога. Под эромагом затряслась мускулистая грудь, по комнате разнесся гулкий низкий смех. Терновник разлепил глаза и обнаружил, что они сидят в деревянной бадье, наполненной теплой водой.       — Какой ты заботливый, Маахес, — произнес Терновник и, предвидя довольную реакцию Иссада, добавил, — Не даешь людям подумать о себе невесть что, увидев занимательное зрелище.       — А конкретнее?       — Эльфа, перемазанного в твоей сперме, — пошло хихикнул над собственной шуткой словно подросток эромаг.       — О, то есть в следующий раз, мне нужно раздеть тебя и выставить на всеобщее обозрение? — тихо, но вкрадчиво поинтересовался Маахес, приподнимая лицо Терна. Лазурные глаза распахнулись и неверие мелькнуло во взгляде. Пошлые разговорчики и Маахес Иссад? Эромаг просто приподнялся и накрыл рот невероятно разговорчивого сегодня демонолога, дерзко проскользнув языком в горячий рот.       — А я смотрю эта перспектива тебя привлекает? — гордо вскинул подбородок Терновник, кладя руку Маахеса на свое бедро, — Не знал, что ты такой собственник.       — О, неужели, — усмехнулся Иссад и при взгляде на соблазнительно выгнувшегося Терна в глубине зрачков мелькнуло что-то темное и зловещее. Эромаг задохнулся от объявшего его шлейфа пряна и табака, вплетая пальцы в волосы демонолога, впившегося в его шею, — Мне нужно чтобы ты меня взял.       — Здесь? — игриво прогудел Маахес, массируя двумя пальцами нежное колечко мышц, — Всегда такой болтливый, пока мы не доходим до самого главного. Терн жалобно выдохнул, стоило толстому пальцу погрузиться в него на глубину одной фаланги.       — Хочешь меня вот здесь? — проворковал Иссад, заглядывая в лицо эромага, переполненное острой нуждой. Нуждой быть наполненным своим партнером, — Хочешь, чтобы я брал тебя, пока ты не превратишься в скулящее от удовольствия нечто. Было интересно послушать, к чему же могут привести эти вульгарные пошлости, поэтому эромаг позволил вытащить себя из воды и разложить на кровати. Длинные ноги властно были раздвинуты в стороны. Щеки Терновника горели стыдливым жаром когда взгляд Маахеса прирос к его промежности, а именно к сжатому в маленькую точку анусу. Он был несколько смущен прямым вниманием ухмыляющегося демонолога и отвернул голову сторону, однако это не помешало ему прижать колени к себе и раздвинуть ягодицы длинными пальцами, вызвав рычание у Иссада.       — Как ты это делаешь? — сокрушенно простонал эромаг в сгиб локтя, тесно сжимаясь вокруг ласкающих его пальцев. Еще никто не заставлял своим бесстыдством отвести глаза Терновника первым. А уж представить, что этим кто-то окажется такой неприступный и серьезный тип как господин ректор и вовсе было нельзя.       — Что именно? — лениво спросил в ответ Маахес, неотрывно наблюдая как его пальцы исчезали в тугой дырке.       — Пошлые разговорчики — моя особенность, — обиженно выдал Терн, поджимая пальцы на ногах. Иссад прекратил движение и развел пальцы наподобие ножниц.       — Сальные шуточки — твой личный патент? — хмыкнул Маахес и уже с серьезным лицом добавил, — Кто-то давно не развлекался со своей коллекцией «в» и «себя». Нужна тщательная подготовка, а у нас еще были планы на сегодня. Как тебе идея с бесконтактной растяжкой?       — Звучит интригующе, — признался эромаг, смотря, на нежно улыбающегося Иссада. Чувство опасности пощекотало его нутро, заставив его эрекцию дернуться и потечь его сильнее. На кончиках пальцев Маахес создал заклинание. Терновник перевел вопросительный взгляд на партнера.       — Этот сгусток моей магии — клубок из базовых нитей, который будет менять форму и расти в размерах когда я захочу, — пояснил демонолог и устроил наглядную демонстрацию.       — Ага… — не слишком уверенно откликнулся Терн, переводя взгляд с предвкушающего выражения лица Иссада на его пустые пальцы.       — Начнем?

***

      В причудливо переплетающихся коридорах подземных туннелей разносилось эхо гневных выкриков и издевательского шипения — Плеть и Дага днями напролет играли в кости и тайком пытались поделить между собой человечество. В своей походной лаборатории притаилась Шурраша со своим изучением внешнего мира, но к этому все уже привыкли, лекари ее племени предпочитали вести затворнический образ жизни. Выходить на разведку они могли только с приходом Мастера-демонолога, а до этого времени им приходилось коротать свое время в пещерах, защищённых магическими плетениями. Скерру было скучно. Дага и Плеть не могли составить ему компанию в силу своего небольшого ума. К Шурраше лезть себе дороже. Оставался самый опасный, но оттого и самый желанный потенциальный собеседник.       Отстегнув боевой топор от пояса, демон нервно шевельнул крылом и направился в самое сердце переплетения темных путей. Ноздри широко раздулись, пахло зноем и металлом — запахи родного пространства просачивались сквозь Барьер. То был самый большой разрыв пространства, который им удалось обнаружить и не умереть во время разведки.       Круг, состоящий из одного высшего и четырех старших, тщательно исследовал местность на многие версты вокруг — и под водой, и в воздухе, и на земле. В главном зале была нарисована подробная карта с зонами пространственных аномалий. Но войти в область поражения они не могли — вывернет наизнанку. А для открытия стабильного портала необходимо найти самый большой разрыв. И тогда Маахес смог бы призвать остальных.       Подчиняющая себе аура обрушилась на плечи Скерра, заставив стиснуть зубы и склонить в подчинении голову:       — Херухатри.       — Тебя что-то беспокоит, Скерр, раз ты осмелился потревожить мой отдых? — раздался глубокий, пробирающий до костей своей властной интонацией, рокочущий бас. Демон не побоялся и вышел вперед, опустившись на колени перед вальяжно развалившимся на ложе из шкур Старшем, но взгляда поднимать не смел.       — Меня угнетает наше бездействие, господин, — честно ответил Скерр, — Переломный момент по мнению Маахеса прошел, наши руки развязаны. Почему эльфийский ищейка еще не у нас?       — Оспариваешь решение, принятое мной и Иссадом? — после небольшой паузы, ровно произнес Херухатри. И Скерр содрогнулся от объявшего его страха, ощутив как вокруг горла оборачивается змея.       — Никогда, господин, — еще ниже склонился демон, старательно выворачивая шею, тем самым демонстрируя свои более низкое положение и покорность.       — Тогда не надоедай мне, — милостиво отпустили его. Скерр поспешил исполнить приказ и бесшумно испарился, оставив генерала наедине с собой.       Едва чувство чужого раздражающего присутствия прошло, высший демон сомкнул веки, погружаясь в прерванное ведение. Верный фамильяр остался на страже. Мозолистые пальцы обхватили тяжелую возбужденную плоть, спрятанную от подчиненного в складках одежд.        В последняя время генерал большую часть времени проводил во снах. Спешить было некуда. Волноваться пока тоже было не о чем. Оставалось лишь проживать то, что могущественный демон позволить себе не мог.       Провокационно красный зал — на коленях извивается гибкое обнаженное тело, раздразненное властными касаниями. От общего зала их скрывает только тонкая красная занавесь. Наготу эльфа не видно под иллюзией наложенной одежды. Но это не мешает оркам-наемникам, имеющим слабо развитое магическое зрение лицезреть чужой магический фон. Несмотря на общие магические вспышки занимающихся сексом магов, аура эльфа горит пылающим маяком, взгляда от которого отвести невозможно.       Губы тронула лукавая усмешка.       Кулак генерала неспешно двигался по эрекции. Ему не нужен был гарем, самая яркая жемчужина и так скоро окажется в его руках. В груди поднялось ревнивое рычание. Это была его добыча, недооцененное сокровище Леса, выторгованное глупым Владыкой за пустяковое обещание.       Терновник не знал или не хотел замечать, что магическая вещь в его теле явственно выделялась на общем фоне для всех окружающих. Однако взбудораженные и растревоженные его присутствием орки тайной для эромага не были. И он упивался своим влиянием на них, зная, что эта могущественная магия и эти несуразные человеческие руки не отдадут его никому другому.       Хватка на члене стала жестче, движения резче. Херухатри обнажил белые клыки в ироничной усмешке. Такова была плата их обоих. Маахес знал, что разделяет свои собственные эмоции и чувства с высшим демоном. Мелодичные стоны, тихий шепот «Маахес», медово-травяной аромат желанного тела, томный взгляд сияющих лазурных глаз — все, что впитывал в себя Маахес Иссад, разделял и его Связанный.       — Дрожишь как испуганный зайчонок, — хмыкнул в острое ухо Маахес, с нажимом проводя по твердому прессу, в очередной раз меняя изнутри форму артефакта, — Тебе приятно как оно распирает тебя, правда? Как перетекает из одной формы в другую и как трепетно ты сжимаешься вокруг.       — Вставь, — свистящий шепот, — Вставь скорее.       Терн приподнимается и ерзает на коленях демонолога, словно пытаясь уйти от раскрывающих его изнутри прикосновений. Они сливаются в тягучем поцелуе, тонкие пальцы приятно зарываются в волосы.       — Не ты ли радовался новой игрушке?       — А не была ли это вынужденная мера? — эромаг в наказание прикусывает шею, мягко оставляя засос, — Хочу тебя и твой огромный член. Сейчас.       — Уже в сотый раз за этот вечер слышу как ты упоминаешь большие и толстые члены, — Терн издал недовольный стон, ощутив, что так полюбившаяся ему игрушка исчезла, оставив после себя неприятную пустоту. Но властные руки приподняли его, заставляя принять нужную позу. Огромная упругая головка прижалась к стыдливо приоткрывшемуся анусу. Нежный поцелуй и крепкая рука на истекающем члене — отвлекли Терновника. Преодолев кратковременное сопротивление мышц, Маахес медленно погружался внутрь чудесной тесноты и жара. Эромаг жадно хватает ртом воздух, уткнувшись в плечо Иссада. Твердая горячая плоть неумолимо продвигается вперед, наполняя собой.       — Все хорошо? — Маахес слизнул бисеринку пота на виске Терна. Длинные ресницы затрепетали, эромаг ответил не сразу, оглушенный свалившимися на него ощущениями. Демонолог огладил длинную гибкую талию, запоминая каждую чёрточку прекрасного лица. Сейчас они были ограждены от внешнего мира непроглядной завесой, спрятавшей их от чужих жадных взглядов и настойчивого внимания. Только дрожащий стройный эльф в руках Маахеса и его переливающаяся снопом зелено-лазурных искр магия.       — Прекрасно,— прошептал Терновник, и обняв партнера за плечи, грациозно задвигал бедрами, честный и откровенный в своей погоне за удовольствием. Мозолистая ладонь властно сжала округлую задницу. Иссад толкнулся навстречу, все еще не сводя страстного взгляда с лица эромага, так и не открывшего глаза. Маахес давно заметил эту особенность в Терне: словно слишком много впечатлений испытывал и сфокусировался на том, чего Иссад не понимал.       — Посмотри на меня, — попросил демонолог, большего всего сейчас желая утонуть в лазурной голубизне чужих глаз. Терновник улыбнулся и, прижавшись теплым мягким ртом к губам Маахеса, встретил его взгляд. Иссад как завороженный смотрел и падал в темную страстную бездну расширенных зрачков. Терн восхитительно сжался вокруг его члена, заставив рвано застонать в поцелуе.       Высший демон оказался потрясен этим пронзительно-острым взором, словно сквозь Маахеса эромаг смотрел на него самого. Первородный источник маны в груди Херухатри отозвался на слабо ощущаемые отголоски чужой магии, передаваемые по незримой нити между ним и демонологом. Во рту разлился пряный вкус темных специй. Кончики пальцев на левой руке закололо.       От удивления генерал попытался отгородиться от связи, но чужие эмоции и ощущения прошили тело подобно молнии, заставляя задохнуться от остроты чувств. Любимый трюк Терновника обрушивать на партнера то, что переживал он сам. Инкуб впервые подвергся воздействию чужой искусной эромагии. Достигая пика, высший демон со взглядом устремленным в пустоту протянул руку, тщетно пытаясь коснуться бледной изящной спины.       Терновник вздрогнул, ощутив прикосновение, быть которого не должно. Обе руки Иссада лежали на его талии. Эромаг приоткрыл рот, испуская низкий стон, стоило крупной головке проехаться по его простате. Лазурные глаза вопросительно посмотрели в к… золотые. Терн моргнул. В карие. Страстные темно-карие глаза. Но долго пребывать в недоумении ему не дали, Маахес прикусил точеное плечо и скинул эромага в пропасть наслаждения.