Лишь момент.

День ещё с самого начала не задаётся как надо. Бомгю приснился ужасный, просто кошмарный, по его мнению, сон, от которого он, к сожалению, не спал всю ночь и возился, будто чувствуя чьё-то присутствие в квартире. Сегодня, ему было страшно и непривычно, как никогда раньше, отчего пришлось встать в пять с половиной утра. Но, ко всему прочему, к усталости добавилась ещё и боль в пояснице. Чхве точно знал, что течка должна начаться в скором времени, но не сейчас, когда он собирается уезжать в другой город как можно скорее. Во всяком случае, он старается скрыть это кучами таблеток-блокаторов, что купил для него Хюнин Кай ещё в тот день, когда Бомгю стало плохо и им пришлось уехать. Бесспорно, теперь омеге немного неловко за всю эту произошедшую неловкую ситуацию и за то, что испортил тот день насколько это возможно было. Но всё-таки прошло два дня и надо было бы уже забыть это и готовиться к отъезду, который, к слову, должен был состояться уже сегодня вечером. А пока, стрелка часов медленно близится к этому времени, поэтому Чхве потихоньку собирается; и в который раз проверяет, ничего ли не забыл. А через какое-то время вновь неожиданно звонит Кай, хотя они общались совсем недавно и Бомгю будто чувствует, что что-то случилось неладное. —Бомгю, ты? –Боязно поднимая трубку, омега слышит нервный голос друга, который явно был зол, раздражён и испытывал ещё бурю эмоций на данный момент. Да. Отвечает коротко старший и моментально слышит на том конце провода глубокий вздох. —Этот ублюдок Субин расхреначил мне всю машину к чёртовой матери несколько часов назад! Чхве немного отдаляет динамик телефона от уха, когда Хюнин громко кричит, пугая омегу. Слова альфы доходят до него только через несколько минут, заставляя его осесть на кровать, потому что стоять он не мог, услышав такие новости. Бомгю не мог поверить в это. Зачем всё это нужно Субину? И, кажется, на этот вопрос он так и не получит должного ответа. Поэтому он выдыхает в трубку только тихое: «что?», надеясь услышать совсем иной ответ. —Хён, я всё понимаю, бывает всякое, но это уже перебор, –Кай шипит на той стороне и чуть ли не пыхтит, явно находившись сейчас на улице, —Соседи видели его и камеры всё записали. Это произошло в районе трёх часов вечера, когда я выходил в магазин неподалёку. Бомгю, слушая друга, берётся за голову, зарываясь пальцами в свои волосы. Что ему теперь делать и как сплачиваться с Каем он не знал, но он просто не может отдать ему все свои сбережения, которые копил трудом, а точнее терпением, которое, к сожалению или к счастью, лопнуло? Как оплатить ремонт дорогостоящей машины и при этом оставить Субина на свободе, а Хюнин наверняка напишет на него заявление. В этом Бомгю уверен. —Не знаю, чего он добивается этим и какую цель преследует, но я завтра же иду в полицию, как только ты уедешь, чтобы всё было спокойно и я не беспокоился о тебе, –Хюнин хлопает дверью, вновь выдыхает как-то грустно, разочарованно, но сейчас Бомгю его понимает. Ведь его друг так любит и оберегает свою машину; не допускает, чтобы та была грязной и не дай бог увидит хоть одну царапину. Долгие годы выплачивания кредита несколько часов помахали ему ручкой из-за одного слишком ревнивого альфы. —Кай...прости, я не думал, что Субин на такое способен, я обязательно отдам деньги, как только устроюсь на работу в Тэгу, –Бомгю трёт переносицу. Он устал. Какие ещё подарки ждать от Чхве? Что он ещё сделает Каю, а может и самому омеге, но ведь тот уедет и что будет тогда? Отыграется на друге или на этой квартире? Сам Бомгю не знал и не хотел, чтобы кто-то или что-то пострадало. —Ты не должен мне ничего, Хён, это всё-таки не твоя вина, но этот ублюдок получит по заслугам. Я ещё затаскаю его по судам, –Кай кивает сам себе, он хоть сейчас готов пойти в полицию и написать это жалкое заявление и отдать на рассмотрение долго в суд, но ради омеги потерпит ещё день. День, после которого заставит Субина отдать одну-четвёртую своего состояния. А пока, он опечаленно смотрит в окно, отмечая для себя, что дождь идёт уже второй день, после их не совсем удачной совместной прогулки по городу. —Ты точно уверен, что именно он смог это сделать? –Бомгю всё ещё надеется услышать отрицательный или хотя бы не такой уверенный ответ, чтобы полностью не разочароваться в альфе, но ответом Кая служит настойчивое и твёрдое: «я уверен», что и заставляет с вашего глубоко вздохнуть. И до чего же докатился Субин? Чего он добился, разбив машину Хюнина и успокоится ли вообще? —Его лицо хорошо заречетлила камера и, к тому же, больше подобного сделать было некому, –Младший, на той стороне трубки повторяет за хёном и вздыхает, попутно поудобнее устраиваясь на диване, будучи тем, кто всё ещё прибывает в большом шоке, —Но ты так за него не переживай, он заслужил, если судить его как всех мажоров, то у него с большой вероятностью есть связи, так что наврядли сядет за решётку, –Каю самому неприятно говорить такие слова и убеждать себя в этом, потому что за подобное варварство Субину обязательно должны повесить на шею штраф и, желательно, весомый. А Бомгю просто отрицательно машет головой. Нет, это будет нечестно по отношению к Каю и его убитой машине. —Прости меня ещё раз, я обязательно поддержу тебя в суде, если это будет нужно, –Чхве выдыхает, попутно смотрит на время и, к своему же удивлению, понимает, что нужно одеваться и выходить, иначе опоздает и на автобус, и на поезд. Именно поэтому ставит Кая на громкую связь и в спешке собирает в сумку второстепенные вещи, по типу маленькой бутылки воды и мармелада с булочкой, дабы не оставаться голодным на долгое время. —Это очень важно для меня, Хён, но тебе не стоит в этом участвовать, если тебе подобное неприятно, –Хюнин усмехается, когда слышит на той стороне провода лишь тихое: «хорошо», а затем шуршание, —Точно, у тебя же сейчас автобус. Бомгю-хён, надо было сказать мне , чтобы я не мешал и перезвонил бы позже, –Младший сводит брови к переносице, в который раз убеждаясь в том, насколько этот омега мягкий, добрый и чувствительный, а ещё прекрасный слушатель. —Да, давай я позвоню тебе как только доберусь до Перона, хорошо? На том и решили. Бомгю просит Кая отключится, так как сейчас укладывает в сумку всё нужное и пытается уместить всё, что наготовил. Он поправляет свою рубашку, в которой ходил с Каем на прогулку и, быстро взяв в обе руки чемоданы, идёт к выходу, но останавливается, стоит ему поднести ключ к скважине. Бомгю набирает воздуха, вдыхая сладковатый приевшийся к квартире аромат, который пропитался очень давно. Прощаться с этим местом не хочется от слова «совсем», но, к сожалению, это необходимо, если он не хочет ещё раз повстречаться с тем альфой, который так легко и безжалостно терзает его сердце и душу, и по сей день. Поэтому, он быстро отбрасывает все мысли в сторону, оглядывает прихожую, попутно рассматривая свой вид в зеркале и только после этого наконец открывает дверь. По телу проносятся мурашки и он не может больше сдвинуться с места, из-за воцарившегося вновь страха и преграды в виде человека, что стоял точно напротив. Субин медленно поднимает голову, а вместе с ней и тяжёлый взгляд, направленный точно на омегу. Старший смотрит внимательно, подмечая каждую деталь на Бомгю, а особенно заостряет внимание на одежде и двух чемоданах, что стояли возле него. Чхве сводит брови к переносице, а после кривит губы в оскале. Полупустая бутылка с алкоголем опускается на кафельный пол, а Субин пытается пройти внутрь, но его останавливает нервный омега с протянутой рукой. —Не подходи ближе, –Небрежно бросает Чхве, но в его голове явно ощущаются нотки страха и паники. И верно, он ведь не ожидал увидеть на пороге своей квартиры Субина, который уже успел разбить машину Хюнин Кая и наверняка прилично выпить перед тем как придти сюда незванным гостем, —Уходи, Субин, –Чхве вскрикивает и чуть сгибает ноги, чтобы самому отойти на шаг назад, когда старший всё-таки осмеливается переступить порог и что-то сказать, но совсем тихо, —Убирайся! Казалось, до альфы не доходило ни одно сказанное Бомгю слово, потому что он лишь проходит вперёд, попутно закрывая за собой дверь, а ключ показательно кладёт в карман своих классических брюк. От такого, да и от самого Субина младшему не по себе, поэтому он отходит чуть подальше, соединяя впереди себя два чемодана, чтобы хоть как-то держать расстояние между ними. —Мне кажется, ты стал ещё тем мазохистом, Боми, –Чхве говорит приглушённо, но омега слышит всё хорошо из-за тишины, воцарившийся в квартире. Он не понимает на что намекает старший и щурится, попутно смотря на часы. Время много и он думает, что уже точно не попадёт на автобус, а такси будет ехать слишком долго. —Я не понимаю о чём ты. Отдай мне ключи и уходи вон из моей квартиры, –Настойчиво тянет Чхве и достаёт телефон сразу же, как только Субин приближается слишком близко, —Субин я вызову полицию, если ты не уйдёшь прямо сейчас, –Бомгю уже не до смеха и ему теперь действительно страшно, когда старший сокращает путь и совсем не слушает его. А в следующую секунду альфа не церемонясь, выхватывает из рук младшего телефон и без каких-либо раздумий бросает в стену позади омеги. Он заставляет Бомгю зажмурить глаза и закрыть голову руками, а затем чуть согнуть колени, когда удар слышен сзади о стенку. Чхве не знает, как на такое реагировать, потому что подобного ещё не было. Субин проявлял свою злость только один раз и в более мягкой форме, а сейчас он не понимал, управлял ли им алкоголь или чувства. Наверное, первое. А старший, пока Бомгю «прятался» в своих же руках, сдвигает чемоданы в сторону и без усилий прижимает омегу к стене. —Зачем же ты дразнишь меня? М, Бомгю? Ты хочешь, чтобы я сорвался на тебе? –Альфа сжимает запястья Чхве, открывая его лицо, и смотрит точно в глаза, которые тот наоборот отводит, чувствуя, что ещё немного и опять заплачет. —Решил уехать? Глупый, я найду тебя где бы ты ни был и как бы ты не думал, что я издеваюсь над тобой – всё равно не уйдёшь от меня, даже будучи на расстоянии, –Субин говорит небрежно и строго, будто приказывает или точно уверен в своих словах. Что они – правда и закон, какого должен придерживаться сам Бомгю. А тот только пытается отлипнуть от стены, иначе его лопатки раскрошатся в кровь из-за того, как сильно старший прижимает его к стене. Он ничего не отвечает и только может, что беспорядочно открывать рот и в болезненных полустонах говорить, что ему больно. Субину, видимо, так не кажется, ведь вместо того, чтобы сделать хватку слабее, он наоборот давит с новой силой, слыша хныканье. —Бесишь невозможно! Прекрати уже выть, сука! Позволил себе, будучи с моей меткой, обжиматься с другим альфой прямо у меня на глазах, а теперь просишь отпустить тебя? Ты слишком много себе позволяешь, зая, –Субин скалится, клыки вырастают сами по себе и Бомгю нутром чувствует всю его злость и какой-нибудь беды ему явно не миновать. Он слушается и закрывает рот лишь потому, что не хочет ещё худших последствий, а в следующую минуту слышит похвалу и приглушённый смех. Чхве гладит его по волосам и приближается ближе к лицу, при этом схватив младшего за подбородок, чтобы не отвернулся. А омега, как только почувствовал свободу на руках, закрывает ладошкой рот Субина и отталкивает от себя, этим добавляя себе время в карман. Альфа матерится, пока Бомгю быстро бежит в свою комнату, дабы найти путь через окно. Там пожарная лестница и он сможет легко спуститься вниз. А пока из прихожей раздаются множество угроз, Бомгю принимает решение прикрыть дверь и не закрывать, потому что так лишь потеряет драгоценное время. Он чуть не падает, когда перескакивает через кровать, отчего хватается за шторку и мысленно молится, чтобы карниз не упал на его голову. Но тот выдерживает, а омега было открывает окно, но его резко и уж тем более неожиданно для него самого тянут за шкирку на себя, заставляя упасть на пол. —Зая, ты делаешь всё совсем по-другому. Разве ты не хочешь получить прощения? –Чхве хмурится и с языка слетают слова по типу: «мне не за что извиняться», что и заводит Субина сильнее, а внутри борятся чувства непотухаемого гнева и возбуждения одновременно. Но младший этого с альфой не разделял, чувствуя только тот же страх, установленный перед старшим, —А стоило бы. Субин сводит брови к переносице, попутно заставляет младшего подняться и вновь скалится, толкая Бомгю на постель позади него. Чхве боится, а то, что хочет сделать альфа пугает ещё больше. Он вмиг забывает и о автобусе с поездом, в принципе, как и о Кае и его машине. —Я всё ещё помню нашу первую ночь, Бомгю, –Тянет старший и пропускает смешок, попутно лязгая бляшкой ремня на брюках. Он идёт медленно, пока Бомгю отползает назад, дабы попытаться убежать ещё раз, —Вспоминаю, как нам обоим было хорошо и как мы не могли оторваться от губ друг друга. Как я лишил тебя девственности и ты сминал простыни от первой боли. Мне это так нравилось, зая, –Продолжает альфа, растёгивая пуговицу, а затем и ширинку на брюках. Субин на несколько секунд принимает озадаченное выражение лица и будто принюхивается, пока младший почти достигает другой стороны кровати. Омега распахивает глаза, когда понимает, что принятые таблетки почти перестают действовать, ведь перед уходом он так и не выпил следующую партию, а должен был. —М, ты будто знал, что я приду. Специально играешься? Как позавчера? –Руки Субина тянутся к рубашке, на которой он неспеша расстёгивает несколько верхних пуговиц, оголяя грудь, а после и свой торс. А Бомгю перекатывается на другой край и хочет вновь убежать и закрыться в какой-нибудь из комнат, будучи запертым в этой квартире. Но попытка сразу не увенчалась успехом. Бомгю слышит рычание и какие-то причитания, после которых старший хватает и тянет его за ногу, «помогая» подняться. А Чхве просто не может оказать сопротивление из-за того, что руки удерживают и не дают ударить. Тогда бы омега обязательно воспользовался этим и забрал ключи, но, к сожалению, Субин оказался в разы быстрее. Будто знал каждое последующее действие младшего. —Хюнин Кай лучше, а? Может, ты так к нему торопишься? –Субин шипит, заваливает Бомгю на постель и заставляет смотреть лишь в глаза и никуда более. Его зрачки сужаются, а желание ударить или придушить маленького омегу растёт с каждой потраченной секундой, потому что его слова колят не только младшего, но и его самого. —Субин, прошу, прекрати, –Бомгю не может больше молчать, когда становится больно не только морально, но и физически, отчего он говорит тихо, жмуря глаза, —Хюнин Кай мой друг и ничего более между нами нет! –Чхве дополняет, чтобы старший понял, но тот лишь неверяще усмехается, прижимая бёдра омеги коленями, чтобы в следующую секунду бесстыдно припасть к шее младшего. —Я тебе не верю. Но в его глазах не было любви к тебе, лишь я могу любить тебя, малыш, –Субин говорит странно, по крайней мере, так казалось самому Бомгю. Он несёт чушь, которую ему в голову и мысли преподносит выпитый алкоголь. —Ты пьян, –Скулит Чхве, чувствуя на себе всю тяжесть любовника, который так безжалостно придавливает его своим телом и, к тому же, больно кусается, будто пробуя свои клыки, —Что ты делаешь?! –Бомгю тяжело вскрикивает, когда его кожу начинают прокусывать, отчего он вертится, причиняя себе ещё большую боль. Чхве приглушённо смеётся, но, к сожалению, не отстраняется, так и оставаясь в области ключиц и шеи. —Я выпил всего лишь несколько глотков и я совершенно осознаю, что делаю прямо сейчас. Но, видимо, ты не очень хочешь остаться преданным мне, а я слишком ревнив, чтобы позволить тебе шляться с другими, так что я помечаю своё, зая, –Старший тянет широкую улыбку, но всё ещё хмурит брови, от того, как измучался за вчерашние сутки, постоянно прокручивая отрывки дня, когда Бомгю вышел с не́когда неизвестным ему альфой, которого он после всё-таки нашёл, узнал как зовут и где живёт. Слова Субина пугают Чхве, заставляя его вертеться сильнее и не дать старшему прикоснуться к его шее или в её области ещё раз, ведь не знает, чем это кончится. Но альфа решает всё за него и без спроса вгрызается в место чуть пониже первой поставленной им метки. Квартиру прорезает звонкий крик омеги, чьи рыдания, казалось, слышны на другом конце города, хотя Субину сейчас абсолютно всё равно на это. У него большие планы на этот вечер, которые он хочет осуществить прямо сейчас. Бомгю крепко цепляется за плечи и сильно сжимает, вновь чувствуя невыносимую боль, как в прошлый раз, когда Субин соизволил поставить метку. Чхве болезненно стонет, хнычет, просит прекратить снова, пока тот всё-таки не отстранился. Его, старшего, глаза полны огня и полной решительности, что и пугает омегу сильнее, чем укус. Он накрывает ладошками укушенное место и частично переворачивается на бок, ведь альфа всё ещё держал его ноги своими. Субин фыркает, кривит губы в оскале, разглядывая надломленное выражение лица младшего. Его руки осторожно и медленно тянутся к рубашке Чхве, но в следующую секунду он без какого-либо сожаления рвёт её на две части так, что пуговицы персикового цвета разлетаются по комнате в разные стороны. А Бомгю, сразу же после этого, вновь хнычет и быстро передвигает руки, пытаясь прикрыть наготу. —Раздражают твои вещи. Выглядишь как дешёвка. Тебе не хватает денег, что я тебе дал? Тебе не нравится одежда, которую я покупал тебе? Почему ты так одеваешься? М, Бомгю? Ты специально злишь меня и делаешь так, чтобы я хотел причинить тебе боль, –Субин хмурится, сжимает оба запястья младшего и прижимает к кровати над его головой, чтобы не мешал. И даже сквозь множество ругательств, он всё равно продолжает снимать с омеги одежду, попутно опускаясь к его лицу, чтобы глубоко поцеловать, даже когда Бомгю смыкает губы. Он движется ниже, засасывая кожу на шее и ключицах, обводит теперь уже две метки языком, в какой-то момент начиная получать удовольствие от сопротивлений и болезненных стонов со стороны младшего. —Субин, пожалуйста, ты не можешь! –Тянет, чуть ли не захлёбываясь, Чхве, ноготками царапая руки альфы, дабы руки затекли, а сам старший движется поцелуями ниже, попутно цепляя штаны младшего и стягивая их с каждой секундой. А тело с каждым разом вздрагивает, чувствует альфу рядом с собой и желает против воли самого Бомгю, пока его природный запах просачивается сквозь поры кожи, заставляя чуткого Субина жадно вдыхать его и вновь чуть ли не вгрызаться клыками в омегу. —Просто замолчи, не заставляй меня нервничать ещё сильнее, малыш. Ты слишком сильно меня расстроил за последние дни. Точно также как и Хюнин Кай, наверняка он пожаловался тебе, а сейчас ты больше волнуешься за него, а не за себя. Хорошо развлеклись? –Субин раздражается от одного имени уже в который раз, а затем кусает омегу в область левого ребра, вырывая из уст младшего вскрик и шипение. —Он мне лишь друг, как ты не поймёшь? –Чхве больше не чувствует на своих бёдрах тяжести, тому что Субин слезает, но лишь для того, чтобы после резко перевернуть Бомгю на живот и что-то злобно прорычать, по типу: «сейчас проверим». До младшего не сразу доходит весь смысл слов и он понимает его только тогда, когда альфа без особых усилий стягивает с него штаны и откидывает их в сторону, пока он отпихивается ногами, желая оттолкнуть старшего. К сожалению, Субин встаёт между ними, удерживает, попутно снимая с себя свою рубашку. Он фырчит, наклоняется, приподнимая Бомгю чуть-чуть над кроватью, чтобы после укусить за загривок, как маленького котёнка. Чхве издаёт писк, в один момент вырывает свою руку из чужой хватки и начинает бить, насколько это возможно сделать, будучи лежащим на животе. Но второй рукой альфа лишь дёргает его за волосы и вновь заставляет положить голову на сбившееся в одну кучу одеяло. Субин припадает к лопаткам, начиная выцеловывать каждый миллиметр и даже сдерживает себя от того, чтобы облизнуть. Попутно оглаживая руками голое тело, он бёдрами раздвигает ноги младшего шире и рычит, когда Бомгю отползает выше. Старший ударяет по ягодице, слыша болезненное шипение, а после бьёт ещё раз, заламывая руки Чхве за спину. Я тебя ненавижу. Именно это вырывается из уст омеги, когда Субин всё-таки припускает его боксеры, но тот только согласно кивает головой, всё ещё удерживая руки. Он отвечает мычанием, а Чхве чуть ли не грозится пойти в полицию, на что альфа только фыркает, отвечая очередное: «твоё заявление порвут, сам догадаешься почему?». Бомгю прекрасно знает, даже думать особо не нужно. Чхве ёрзает, уже чуть ли не кричит о помощи, но его рот закрывают рукой и вновь говорят заткнуться. Он бы закатил глаза от недовольства, но сейчас совсем другая ситуация. А из-за закрытого рта он может лишь мычать и терять слёзы, в особенности, когда Субин скользит пальцами от копчика ниже и слишком быстро проникает внутрь сразу двумя пальцами. Бомгю кусается, кричит сквозь сомкнутые зубы, но слышит лишь отвратительные слова в свою сторону, которые вновь частично содержали ненависть к Хюнин Каю. Что за комплексы у Субина? Хочет задать вопрос младший, но вместо этого только болезненно корчится и выгибается, чувствуя тянущую боль внизу живота. А старший только поудобнее устраивается, «проверяя» Бомгю на верность. Он усмехается, использует только природную смазку омеги и добавляет третий палец, выдавливая из любовника задушенный стон. —Я могу поверить, что ты не спал ни с кем, кроме меня, зая. Всё такой же. Как девственник, я приятно удивлён, –Субин приглушённо смеётся, облизывается, стирая испарину на лбу младшего простынёй и толкается пальцами внутри одни раз, приглушая рукой крик омеги. Он не приносит ему облегчение, Чхве больно и неприятно, в основном от самого себя, потому что он ведёт себя как безвольная кукла и прекрасно знает, что не пойдёт ни в полицию, ни к Каю, чтобы рассказать ему о случившемся. Бомгю бы ударил себя, но его уже бьют по бедру, совсем не ласково призывая перестать хныкать и хлюпать носом. А через несколько минут Субин всё же вытаскивает пальцы, заставляя омегу расслабиться, но лишь для того, чтобы принять удобную позу и снять брюки. Он легко избавляется от одежды, опрокидывает младшего спиной на постель, отчего тот кривится из-за боли в пояснице, которая уже появилась у него от пальцев. Сил больше не осталось, тело дрожит, а запах становится лишь сильнее и, кажется, скоро насквозь пропитает альфу. Бомгю устал сопротивляться, поняв, что это просто бесполезно и Субин всё равно получит то, что хочет. К тому же, течка делает свою работу и распространяет феромоны, с каждым разом всё сильнее распаляя старшего. Он внимательно наблюдает за Бомгю, обводит его взглядом и сводит брови к переносице, наклоняясь к омеге, а точнее, нависая над ним, словно грозовая туча. Его пальцы цепляют подбородок Чхве и он поворачивает его голову, чтобы тот точно смотрел на него. Субин кривит губы в подобии улыбки. —Выглядишь прекрасно, –Старший тянется за поцелуем, но Бомгю отворачивается, поэтому Субину приходится надавить на его скулы и заставить. Он целует его в губы, заставляет приоткрыть рот, чтобы впустить свой язык и попутно удобнее устраивается между его ног. Поцелуй выходит мокрым и навязчивым, не таким, каким его хотел сделать альфа и уж точно не таким, каким его себе представлял Бомгю. Старший делает то, что было совершено неожиданным для омеги – толкается внутрь где-то на половину, отчего младший давится, широко распахивает глаза и приподнимается, сразу же цепляясь за плечи любовника. —Мне больно! Мне больно, –Бомгю снова начинает рыдать, чувствуя как плавными успокаивающими движениями Субин гладит его по спине и откидывается на подушки, дабы сесть поудобнее. Но Чхве это слабо помогает, поэтому он укладывает голову на плечо старшего и жмурится, вновь чувствуя как медленно входит альфа. В мыслях лишь надежды, чтобы время шло быстрее и это прекратилось, но старший будто специально делает всё медленно, дабы растянуть время. Расслабиться не получается, а Субин и вовсе затихает, рассматривая лицо омеги. Такое сломленное выражение лица, светлые волосы, прилипшие к вискам и кровоточащие укусы на шее, вперемешку с кровоподтёками в виде засосов успокаивали и в какой-то степени заставляли напрячься. Чхве зачем-то укладывает свою руку на макушку младшего и чуть приподнимает его, чтобы принять более удобную позу как и для омеги, так и для него самого, а после сразу слышит шипение у уха и скулёж, отчего он не может не натянуть улыбку. Субин касается носом шеи Бомгю, вдыхает запах младшего уже в который раз и чуть прикусывает кожу, дабы чуть-чуть оживить омегу. А тот лишь сильнее цепляется за его плечи, оставляя маленькие красноватые следы от ногтей, а затем сам себе зажимает рот одной рукой, когда старший делает глубокий толчок, после которого всё-таки обращает внимание на омегу и требовательно целует, попутно начиная двигаться. Слёзы младшего стекают по щекам и он иногда отрывается, чтобы набрать достаточное количество воздуха, а может пропустить громкое хныканье и заново начать рыдать. Поясница болит, поэтому, чтобы чуть скостить себе боль, он немного выгибается, но, к сожалению, даже это не приносит пользу. Субин делает толчки грубыми и размашистыми, заставляя Чхве выламывать брови и прогибаться с каждым новым таким ударом, а непроизвольные неоднозначные стоны вырывались сами собой. Единственное, что спасает – это течка, которая немного помогает тем, что расширяет внутренние стенки и даёт спокойно проникнуть члену внутрь без особой подготовки, которую для Бомгю расположил альфа. А может, на то как раз и надеялся Субин? Хотя нет, навряд ли. Скорее это всего лишь из-за того, чтобы показать и доказать что-то омеге в силу своей ревности. —Неужели так больно? Меня не было всего четыре дня, солнце, –Смеётся старший, вновь выбивая из омеги громкий, но приглушённый рукой стон и заставляя его чуть ли не подпрыгивать безвольной куклой. Бомгю на это ничего не отвечает, будучи более сосредоточенным, чем сам Субин, который, в отличие от него, во всю получал лишь удовольствие, а не смесь этого чувства, боли и ненависти. Альфа заглушает рыдания поцелуями, аккуратно стирает слёзы, но в душе всё равно чувство, что подобное делал кто-то другой, что он просто так отдал кому-то этого омегу, но совершенно не планировал делиться. Бомгю останется рядом с ним на то время, какое будет нужно ему и он надеется, и почти уверен в том, что Чхве более не соберёт свои вещи, чтобы уехать. Мысли тяжёлые, но запах и возбуждение бьют в голову, он постепенно наращивает темп, ублажая уже уставшего младшего, который почти развалился на нём, как во сне, но только потому, что не мог держаться, позволив делать это альфе. А старший шипит, фырчит на ухо, словно кот и всё ещё целует, чувствуя, что запах Бомгю действует на него странно, будто заставляет остаться рядом на подольше. Но Субин уже на пределе и как только он заканчивает начатое и изливается внутрь, то, на удивление младшего, не выходит и остаётся внутри, заставляя омегу поёрзать. Чхве в спешке отлипает от груди старшего, смотрит туманно и пытается встать на ватных ногах, но, альфа сделать этого не позволяет, опуская Бомгю назад. —Я тебя ненавижу...Ты пожалеешь, –Тянет вымотанно Чхве куда-то в шею и чувствует холодный ветерок, пробежавший по его спине. Лёгкий удар кулачком и тихое хныканье младшего раздаются сразу же после слов, но Бомгю спешит сам вытиреть себе слёзы и непросохшие дорожки, после утыкаясь старшему в шею, как бы он этого не хотел. А Субин игнорирует, тянется за одеялом, придерживая младшего за спину, чтобы ненароком не упал, а после накрывает, позволяя омеге отдохнуть, а затем и заснуть у него на плече, пока узел проникает дальше, сцепляясь. Чхве сводит брови к переносице, чувствует это трение и думает, что ему самому тоже не помешает как следует отдохнуть, потому что за последнии дни он слишком устал и был в растерянности. Не знал что делать и как ему поступить. Ревность била по всему телу, что он даже особо не замечал жену и не уделял ей должного времени, а на работу пока не ходил, скидывая все заботы на своих подчинённых, думая, чо ведь он платит им не за то, чтобы они просто сидели. Сейчас принять бы душ, забыть обо всех заботах и не думать ни о Давон и не о Бомгю, который было хотел уехать. Кстати, с этим тоже нужно разобраться. Думает Чхве, намереваясь открыть его чемоданы и либо спрятать, увезти, а может даже и испортить его вещи. Бесспорно, так делать явно нельзя, но он не хочет потерять единственную ценность, которая у него есть сейчас, не считая бизнеса и денег. Вот это живое тело, живой омега, что лежит на нём и сопит ему в шею, более увлечённый беспокойным сном. Пускай отдыхает. Говорит сам себе Субин, а после пододвигает подушку и устраивается удобнее, поставив себе цель немного вздремнуть, иначе он уснёт либо в машине, либо на работе. И всё равно, что он пропустил множество звонков от жены и своего отца, на которые точно надо было ответить.