Dial

Как и большинство эпических историй, эта начинается с бессвязной цепи мелких событий, полных банальности и просто ошеломляющего уровня глупости, а именно – с классического "взять на слабо". Трое соседей по комнатам глупы, пьяны, и смотрят откровенно отстойную ночную ТВ-передачу. Точнее сказать – дерьмовый телемагазин, вот и всё. — Я не могу поверить, что мы до сих пор платим за эту чушь, — бормочет Кенма, вставая с дивана, который они делят с Шоё, пока какой-то продавец волшебного блендера несёт чепуху на экране. — Захватить что-нибудь из кухни? — Ну, как только Кей разберётся, как смотреть новости на своем ноутбуке или, например, его… — Шоё запинается из-за отрыжки, — телефоне, мы сможем отключить кабельное. И возьми мне еще одну, — говорит он Кенме, размахивая своей опустевшей бутылкой из-под пива. — Местные новости – это вымирающее искусство, — решительно отвечает сидящий в кресле Кей, не отрывая взгляда от телевизора. — Да, и неспроста. Я думаю, что ты и моя бабушка – два единственных в мире человека, которые всё еще читают газеты. — Мне нравятся кроссворды, — Кей делает глоток пива. — Ты – самый скучный человек на свете. — Твоя бабушка так не думает. Шоё не удостаивает его ответом, просто без особого энтузиазма бросает подушку в кресло. — Серьезно, есть что-нибудь приличное в это время? — спрашивает он, поднимая пульт и листая каналы. — Я мог бы просто смотреть Netflix в своей комнате. — Тебя никто не останавливает. Шоё плюхается на диван лицом вниз и позволяет пульту выпасть из его руки на пол. Включается реклама одной из этих линий секса по телефону. Он и не знал, что это всё еще актуально. Но секс продается, полагает Шоё, так почему бы и нет. — Что ты смотришь? — интересуется Кенма, возвращаясь из кухни, и прижимает охлаждённую бутылку пива к шее Хинаты. Шоё возмущённо вскрикивает из-за холодного прикосновения, выхватывая бутылку, пока Кенма усаживается прямо на его ноги. — Знаешь, я всегда думал, что попробую позвонить на одну из таких линий, если когда-нибудь найду чей-то потерянный мобильник, — произносит Шоё, указывая на телевизор и вытаскивая ноги из-под Кенмы, чтобы сесть и открыть свое пиво. — Прежде чем вернуть его, я имею в виду. — Зачем тебе поступать так с кем-то? — спрашивает Кей. Шоё смешливо поднимает руки в оборонительном жесте. — Они всегда говорят, что первый звонок бесплатный! Или, по крайней мере, первые пять или десять минут, или около того. — Это не имеет значения, ты – чудовище. — И если это бесплатно, то почему бы просто не воспользоваться собственным телефоном, — подчеркивает Кенма. — Да я просто поддерживал разговор, боже, — бормочет Хината в свое пиво, прежде чем сделать несколько больших глотков. — Эта идея появилась у меня много лет назад. Сейчас меня это не интересует. Кей фыркает. — Нет, тебе интересно. — Вовсе нет. — Это может быть полезно для тебя, — продолжает поддразнивать парень. — Ну, касательно твоего затянувшегося сложного периода. — У меня не… — Засухи. — Это не так! — Целибата. — Эй! — Вынужденного целомудрия, — присоединяется Кенма. — Это издевательства! Кей и Кенма смеются, и Шоё – тоже, несмотря на жар на его лице и неоспоримую правду, о которой они язвят. Он лучше всех знает, что его сексуальная жизнь была ... ну, застойной – это грубое слово. — Я предпочитаю «сексуальную спячку», — говорит он. — Ага, хорошо, потому что я слышу, как ты будишь медведя каждую чёртову ночь, — бормочет Кей. Шоё давится воздухом. — Это определённо не так! — он смотрит на Кенму, ожидая подтверждения. — Я ничего не говорю, — произносит Кенма, качая головой. — За исключением того, что стены могут быть тоньше, чем ты думаешь. — Ну всё, хватит! — заявляет Шоё, допивая оставшуюся часть пива в два глотка под их хихиканье. Он резко вытирает рот тыльной стороной руки, прежде чем встать и проворчать: — Я иду спать. Вы двое – отвратительны. Он толкает Кея в голову, когда проскальзывает мимо, и уже заходит в коридор, но потом... — Тебе просто слабо позвонить. Хината останавливается и поворачивается, состроив гримасу. — Ты берёшь меня на слабо? — он спрашивает недоверчиво. — Мы что, в летнем лагере? — А в чем дело? — на губах Кея появляется усмешка. — Это же бесплатный звонок. Чего тебе бояться? Глаза Хинаты скользят взад-вперёд между двумя светловолосыми парнями, он размыкает губы, готовый спорить. — Я не боюсь, — огрызается он. — Это просто глупо. — Мм, я не знаю, — продолжает ухмыляться парень, делая глоток пива. — Звучит так, будто тебе страшно. Или ты, как минимум, скучный. И что из этого верно? Шоё чувствует, что его самообладание начинает возгораться. Это инстинкт принять вызов. Но за два года, прошедших после колледжа, он научился жить с этими двумя под одной крышей, и не собирается вестись на приманку… — Я буду делать за тебя работу по дому в течение недели, — добавляет Кей. — О, ты будешь! — восклицает Шоё, топая обратно в комнату. Ни черта он не научился. — Хорошо, — фыркает он, грузно падая на середину ковра и вытаскивая телефон из кармана. — Нет, дай его мне, — говорит Кей, наклонившись вперед и протягивая длинную руку к Шоё. — Тебе нельзя доверять выбор. — Что это вообще должно значить?! — выкрикивает Шоё. — Ты можешь притворяться, что звонишь, — отмечает Кенма. — Похоже на то, что ты сделал бы в такой ситуации. — Угх, — Шоё бросает свой телефон соседу. — Хорошо. Будь любезен. Высокий блондин проводит добрых пять минут в поисках на бог знает скольки сомнительных сайтах, пока Шоё суетится на полу, гадая, какая судьба его вскоре постигнет. А так же размышляя, какие из сомнительных сайтов, которые он сам не закрыл на своём телефоне, просматривает Кей. Наверняка с презрением. Шоё не знает, почему он, собственно, так нервничает, ведь человек на другом конце линии не будет знать, кто он такой. Он не сможет его увидеть. Шоё будет полностью контролировать разговор. Он же клиент, в конце-то концов. — Ладно, вот, — произносит Кей, швыряя телефон обратно Шоё. Он роняет его, а затем хватает с пола и смотрит на светящийся экран. — Уваа! Идёт звонок! — Как я и сказал, тебе нельзя доверять. Сгорбившись как можно сильнее, Шоё подносит телефон к уху. Он чувствует, как начинает потеть, а его сердце бьётся всё быстрее и быстрее с каждой секундой. Шоё не очень-то хорошо осведомлён об этом, эм… жанре развлечений, а потому не совсем уверен, чего ему стоит ожидать. Будет ли какое-то меню с опциями? Например, нажмите один, если вы – гей, или два, если вы – напуганный новичок, или его сразу соединят с каким-то человеком, который даже и не подозревает, насколько Шоё сейчас стыдно. — Привет. Ох, никакого меню. Возможно, Кей уже прошёл эту опцию. И глубокий, грохочущий голос, который произносит это одно единственное слово, свидетельствует о том, что сосед принял во внимание сексуальные предпочтения Шоё. Как это чертовски мило с его стороны. Глаза Шоё округляются, он поднимает голову и его неистовый несфокусированный взгляд полон чистой паники, когда устремляется на улыбающегося соседа. — Эй, — с раздражением говорит низкий голос, сопровождаемый сердитым вздохом. — Послушай, я взымаю штрафы за пранки, тупой ты говн… — Ах, да! Привет! — выпаливает Шоё. — Привет! Здравствуй! Кей прижимает руку ко рту и начинает трястись от смеха. Кенма просто заваливается на диван, сраженный неловкостью Хинаты. Шоё прочищает горло. — Привет, — снова произносит парень на другом конце линии. Как-то не менее раздражённо. — Звонишь впервые. И это не вопрос. — Д-да. Да, — заикается Шоё, а его лицо становится всё горячее и горячее. — Извини. — За что ты извиняешься? — Я не знаю! — резко отвечает он. Но парень смеётся в телефон. Не громко, больше похоже на смешливые выдохи. И Шоё находит это невероятно раздражающим. — Что тут смешного? — он начинает сердиться. А парень снова смеётся. — Ты, — отвечают ему. Шоё роняет челюсть. Это что, флирт? Это так выглядит флирт? Он не уверен, но это всё звучит довольно грубо. Он косится на своего соседа. В какую абьюзивную дерьмовую контору он позвонил? Шоё набирает воздух, чтобы ответить на оскорбление и, возможно, сбросить этого говнюка, но… — Извини, — грохочет голос. — Это мило. Внезапно тепло на лице Шоё появляется не от гнева. Он издаёт странный звук. Не просите его повторить, потому что это абсолютно невольно вырывается наружу откуда-то из глубины его души, и ему приходится заглушить свой хохот, прижавшись к диванным подушкам. Он вскакивает на ноги и быстро покидает комнату, после чего хлопает дверью своей спальни, прежде чем осознаёт, как это выглядит со стороны. Побег с секс-работником на другом конце линии. Он клянется, что не собирался делать этого. — Я не милый, — бормочет он, сидя на краю кровати. — Я не думаю, что это тебе решать, — отвечает голос. — Итак, что бы ты хотел получить сегодня вечером? — Ээ... — Шоё сглатывает. Он не может рассказать этому парню, что его взяли на слабо, хотя, вероятно, он сталкивается с подобным не в первый раз. И всё же сказать об этом кажется грубым. Это будет выглядеть как принижение его профессии или что-то вроде того. Но Шоё понятия не имеет, как на самом деле играть в эту игру, поэтому он снова неловко сглатывает, вытирая потную ладонь о своё одеяло. — А что... что бы ты мне порекомендовал? Парень снова выдыхает эти смешки. И Шоё понимает, что ему это нравится. Возможно. — Скажу тебе так, — произносит он. — Мы можем начать медленно, хорошо? Шоё облизывает губы и выпрямляет спину, прямо как студент, приготовившийся внимательно слушать. — Ладно. Медленно звучит хорошо. Если честно, всё, что говорит этот парень, звучит хорошо. О боже. — Как тебя зовут? — Хината, — отзывается он тихо. — А тебя? Повисает небольшая пауза. — Я обычно не называю своё настоящее имя, но ты слишком напуган, чтобы быть отморозком. Я – Кагеяма. Чушь, думает Шоё. Если и есть уловка, которая заставляет клиентов чувствовать себя особенными, то это определённо она. И хотя ему нравится идея, что с ним обращаются как-то по-особому, но всё же. — Чушь собачья. — Прошу прощения? — Я действительно должен поверить в то, что ты обычно не называешь своё настоящее имя? И что это вообще твоё настоящее имя? — Зачем мне врать? — Шоё слышит, как Кагеяма хмурится. — А разве это не твоя работа? — спрашивает он в свою защиту. — Моя работа состоит в том, чтоб возбудить тебя, тупица. Так что если у тебя нет какого-то фетиша на обман, то врать тебе не входит в мои обязанности. Сердце Шоё начинает биться еще быстрее, когда Кагеяма описывает суть его работы. Это очень волнующе. Кагеяма убеждён, что Шоё позвонил, чтобы он помог ему возбудиться. Жар с новой силой приливает к его лицу, но в ответ он выдаёт: — Докажи. — Доказать что? — Докажи, что это твоё настоящее имя. Еще одна пауза. — И как, чёрт возьми, я должен сделать это? Шоё пожимает плечами. — Какое имя ты обычно используешь? — Тогда теряется весь смысл того, что я назвал тебе своё настоящее имя. — Нет. — Да. — Тогда я тебе не верю. Тишина. Шоё вздыхает. — Ну ладно, хорошо, я верю тебе. — Ойкава. Шоё моргает. — А? — Это имя, которое я обычно использую. Ойкава. — Ойкава как… Ойкава Тоору? Волейболист? — Эм… нет. Заткнись! Шоё хихикает. — Интересный выбор. Он довольно горяч. — Не вкладывай в это какой-то особый смысл. — Вы с ним похожи или типа того? Озадаченный и безошибочно полный отвращения возглас прилетает в ухо Шоё. — Нет! Хината хихикает в ответ на странную реакцию. — Окей, блин, извини, — бормочет он. — Ты его фанат? Ответ, который получает Шоё, гораздо менее резкий, но всё еще немного враждебный. — Едва ли, — огрызается Кагеяма. Шоё плюхается на спину. Он чувствует, как его нервозность потихоньку рассеивается. Главным образом потому, что этот парень чертовски странный. — Ты играешь в волейбол? Вздох. — Время от времени. Раньше я играл намного чаще, чем сейчас. — Что случилось? — Я получил работу разговаривать по телефону с идиотами. — Ты не очень хорош в этом, да? — спрашивает Шоё, нахмурившись. — Я хорошо справляюсь. — Ты довольно грубый. — Я неправильно тебя понял? — Что? — Шоё садится в кровати. — Ну, ты всё еще не повесил трубку, так что проведённое со мной время не могло быть таким уж ужасным. Подловил. — Наверное. — Итак, Хината, что ты сейчас делаешь? У Шоё пробегают мурашки по коже от того, как Кагеяма произносит его имя. Он немного понизил голос, спрашивая – не сильно, но это возымело эффект. Вероятно, он всё же хорош в этом деле. Шоё почти жалеет, что назвал ему свою фамилию, а не имя. — Я… гм, — он осматривает свою комнату, задаваясь вопросом, существует ли правильный ответ. — Сижу в своей кровати? — Это хорошее начало. И снова звучит этот глубокий смех на выдохе. Шоё принимает окончательное решение, что он ему точно, абсолютно точно нравится. А еще он думает, что, возможно, вся атмосфера этого телефонного звонка ему немного доставляет. Осознание причин, почему разговор заходит в такое русло, распаляет тепло под кожей, забирается в его подсознание и поднимает температуру на градус или два… перемещая кровь в определённые места, что даже вызывает у Шоё небольшое беспокойство, так как всё это происходит совсем не по его воле. — А я д-должен делать что-то конкретное? — Шоё облизывает пересохшие губы. Одна его половина желает, чтобы этот парень подсказал ему какое-то направление. Но вторая хочет знать, что он сейчас делает. Чисто из любопытства к его профессии. Что делает оператор секса по телефону во время таких звонков? Считает деньги? Играет в видеоигры? Убирается в ванной? Потому он выпаливает: — Что на тебе надето? Испуганные глаза Шоё широко раскрываются, и он судорожно машет перед собой рукой, как будто Кагеяма может его увидеть. — Нет! Погоди! Это не то, что я имел ввиду! Я-я хотел спросить… в смысле… я хотел спросить, что ты делаешь, а не что на тебе надето! — Шоё немедленно скручивается от стыда, падая на бок и закрывая пылающее лицо руками. — О боже! Но парень кажется невозмутимым, хотя смущение Шоё его крайне забавляет. — На мне серые спортивные штаны, — произносит он со слышимой в голосе дразнящей улыбкой. — Прости, нет ничего более сексуального. Сегодня день стирки. Шоё заинтересованно выглядывает из-за своей руки. Он решает, что ему совсем не обязательно извиняться за этот вопрос. Это… звучит неплохо, особенно если… — И всё? — пищит Шоё. — Мхм, — мычит в ответ парень. — Я предпочитаю комфорт. Шоё грызёт нижнюю губу. У него в голове уже есть образ парня, и он до невозможности великолепен. Он вызывает портрет парня из своих фантазий, связывая его с этим хриплым голосом, гудящим в трубке. И ему даже немного не хочется разрушать эту прекрасную иллюзию (боже, как он так быстро увлекся этим? Разве он не должен быть раздражен из-за этого звонка?), но Шоё всё же решается задать вопрос: — Мм, а как ты выглядишь? И он почти хочет забрать свои слова обратно; он клянется, что не такой поверхностный. Но, опять же, это, скорее всего, не первый раз, когда Кагеяме задают этот вопрос, и у него наверняка есть какой-то стандартный ответ, чтобы достойно отреагировать. Как бы то ни было, он может просто солгать если… — Я, эм, высокий. Думаю, — нерешительно отвечает Кагеяма. — Но ты уже наверняка догадался, когда я сказал, что играл в волейбол. — Эй! — резко прерывает его Шоё, снова садясь на кровати и крепко сжимая одеяло в кулаке. — Я тоже играю в волейбол! Пауза. — Эм… окей. Молодец. — Я-я имею в виду, — боже, какой же он тупой. — Я не высокий. И я играю. — О, — Шоё слышит какой-то шелест, может быть от одеяла или подушки. Возможно, Кагеяма тоже в своей постели. — Ты хорошо играешь? Шоё начинает волноваться. — Я играл годами, разве не так? — Откуда мне знать. Это так? — Да! — Тогда ладно. Извини. — Всё в порядке, — сопит Шоё, снова смущаясь. — Не то чтобы я говорил тебе об этом или что-то в этом роде. — О боже, — стонет Кагеяма и от этого звука у Шоё в животе всё переворачивается. — Пожалуйста, скажи, что ты играешь в команде колледжа. — Нет? — отвечает он в замешательстве. — Ну да, я играл, когда еще учился в колледже. И в старшей школе тоже играл. Парень облегчённо выдыхает. — Ладно, это хорошо. — А что? — Я не спрашивал, сколько тебе лет, и это сложно понять, учитывая насколько ты плакса. Ох, точно. Работник секс-индустрии. Всё верно. Было бы ужасно, если бы Шоё было, скажем, четырнадцать. — Так значит ты высокий и немного засранец. Славно. — А ты низкий и что? Девственник? — Придурок. — Тупица. Но эта перепалка заставляет Шоё улыбаться, потому что да, парень флиртует с ним. Это не совсем обычный вид флирта, но он действительно слышит, как ухмыляется Кагеяма. И ему это нравится. — Я не девственник, — произносит Шоё. Едва ли, хочет он добавить. Но не добавляет. — А я – да, — говорит Кагеяма. Шоё полностью выпрямляется и широко открывает глаза в шоке. — Правда? — Нет. Шоё сдувается. — Ох, вау. Так значит ты тоже тот еще шутник, — он откидывается назад, подкладывая под затылок руку, и смотрит в потолок. — Какого цвета у тебя волосы? — Эм… чёрные. — А глаза? — Голубые. Шоё обдумывает его слова и приходит к выводу, что ему это нравится. Особенно потому, что это описание очень похоже на тот образ из его головы. Но только то, что цвета совпадают с его фантазиями, на самом деле ничего не значит. Не то чтобы он фантазировал о чём-то. — Мне показалось или ты отвечал как-то нерешительно? — аккуратно спрашивает Шоё. — Я перехожу черту или типа того? — Нет, ничего такого, — отвечает ему Кагеяма. — Просто обычно парни не спрашивают, а сами говорят мне, как я выгляжу. — Ох… — Шоё хмурит брови. — Это странно. — Что в этом странного? Я здесь для того, чтобы удовлетворять фантазии, а не запихивать свою реальность кому-то в горло. Они хотят представлять своего идеального партнёра. Что-то подсказывает Шоё, что этому парню и так не составит труда быть чьим-то идеальным партнёром. Ну да ладно, неважно. То, что Кагеяма высокий и спортивный чувак, еще не делает из него красавчика. На самом деле он может быть довольно стрёмным, потому и нашёл работу, на которой его не видят другие люди. — Итак, а во что одет ты? Ох, никто с таким голосом не может быть уродливым, решает Шоё. — Ах, эмм… — он смотрит на себя, немного испугавшись вопроса. А еще он более чем просто слегка возбуждён. — Жёлтые шорты? — отвечает нерешительно. — И белая футболка? — Миленько, — бормочет Кагеяма, но звучит это так, будто он недоволен. Раздражен. — Тебя это не устраивает? — огрызается Шоё, защищаясь. — Да, — ворчит Кагеяма. — Снимай шорты. — Что? — боже, от нуля до шестидесяти за одну десятую секунды. — И скажи мне, какого цвета твои волосы. Шоё теряет дар речи, хотя не до конца понимает почему. Он ведь прекрасно знал, куда звонит. Но это внезапное изменение в тоне парня, заставляет его дрожать и быстро твердеть в шортах, которыми оказался так недоволен Кагеяма. — М-мы можем просто немного поговорить? — хрипит Шоё, хватая себя между ног. — Мы этим и занимаемся, — голос Кагеямы значительно потемнел, и Шоё не может вымолвить в ответ ни слова. Он просто не может поверить, что думал, будто этот парень плох в своём деле. — Цвет волос, — снова требует он. — Зачем? — тихо спрашивает Шоё, сдерживаясь, чтобы не застонать. — Потому что я хочу должным образом представлять тебя, когда ты начнёшь себя трогать, — бормочет Кагеяма. — Или ты уже начал? Его желудок падает куда-то вниз, а затем резко подрывается к горлу, захватывая по пути трепыхающееся сердце. Кагеяма хочет представлять его? Его? — Скажи мне, — выдыхает Кагеяма. — Давай. Ты позвонил мне и, значит, тебе чего-то хочется, правда? Доверься мне, я доставлю тебя туда, где ты хочешь быть. — Рыжие, — всхлипывает Шоё. — Чёрт, — Кагеяма тяжело вздыхает. Шоё вздрагивает от ощущения, как дёргается член под его ладонью. — Что? — спрашивает он. Он слышит, как парень долго и настойчиво дышит через нос, прежде чем ответить. — Мне это нравится. — Да? — Снимай шорты. И Шоё снимает, быстро и неуклюже, а после бросает их через край кровати, всё это время пребывая будто бы под гипнозом. — Хорошо, я сделал это, — нетерпеливо говорит он и надеется, что это звучит не слишком похоже на то, что он ожидает какой-то похвалы. Он не может понять, почему ему внезапно хочется угодить парню на другом конце, но ему становится жарче от мысли, что Кагеяме это понравится. Глубокий, тёмный смех пересекает черту. — Молодец, Хината. Шоё клянётся, что это лучшая похвала, которую он когда-либо слышал. Откинувшись на спину, он прижимает ладонью член к своему животу, но только на секунду, прежде чем крепко ухватиться за постельное бельё рядом с собой. — И что теперь? — выдыхает он. Но Кагеяма не издаёт ни звука, и на один ужасный момент Шоё кажется, что тот положил трубку или звонок прервался. Он в панике смотрит на экран, но видит, что вызов всё еще активен. — Кагеяма? — окликает Шоё. — Просто… дай мне секунду, идиот, — не спеша отвечает парень. — Не будь таким нетерпеливым. — Я думал, что ты положил трубку, — признаётся он. — Еще многое должно произойти, прежде чем я сделаю это, Хината. Шоё беззвучно скулит, поворачивая лицо и упираясь им в подушку. Он хочет получить больше указаний, он хочет, чтобы ему сказали, что он делает всё правильно. — Что ты делаешь? — спрашивает он приглушенно. — Представляю тебя, — отзывается Кагеяма. — И у меня действительно хорошее воображение. Шоё понятия не имеет, как ответить на это, поэтому просто перекатывается на живот, прикусывая губу зубами, от ощущения мягкого одеяла, прижатого к его голому члену. Он дёргает бедрами. Всего разок. — Итак, чем ты занимаешься? — Типа… на работе? — А что еще это может значить? Хината начинает раздражаться. — Ты только что сказал мне снять шорты! А теперь мы собираемся просто немного поболтать? — Это то, чего ты хотел, разве нет? Ты сам хотел начать медленно. — Ох, — бормочет Шоё. — Точно. — Тупица. — Я новенький! — Шоё кусает подушку; сказать «я новенький в этом» означало бы, что он собирается делать это снова. А это не так. — Я-я никогда не делал этого раньше! — произносит вместо этого. — И я не знаю, что мы должны делать. — Мы не должны ничего делать, — говорит ему Кагеяма. — Мы можем просто поговорить, если это всё, чего ты хочешь. — Ты заставил меня снять штаны. — Потому что ты хочешь не просто говорить. Его пронзает дрожь. — Ч-что если я передумаю? — Тогда мы можем поговорить. Я дам тебе всё, что ты захочешь, Хината. Эта последняя фраза пронизывает его приятными ощущениями, будто теплый ветер – нежные поглаживания поднимаются от поясницы и проходятся по всей длине позвоночника, практически заставляя застонать во весь голос. Он хочет, чтобы Кагеяма перестал произносить его имя, это слишком будоражит. Он и не догадывался, что просто голос может обладать такой властью, делая его всё более податливым с каждым новым углублением в тоне. — Но ты не передумаешь. На этот раз Шоё действительно выпускает стон, но успевает вовремя заглушить его подушкой, прежде чем он доберется до ушей Кагеямы. — Так ты скажешь мне, чем ты занимаешься? Шоё прокашливается и отнимает рот от ткани, прежде чем негромко ответить: — Я – помощник тренера по волейболу в средней школе. А еще я выполняю кое-какую административную работу в главном офисе, но это скучно. — И что делает помощник тренера? — Ну, хм, — тихо вздыхает Шоё, когда снова поднимает бёдра. — Я… я делаю практически всё то же, что делает тренер. За исключением того, что я… нх… — теперь он трётся о кровать. Шоё действительно ничего не может с собой поделать. — Я т-только недавно начал, так что я еще… учусь. Он не понимает, почему так старается, чтоб его голос звучал ровно. Кагеяма же зарабатывает этим на жизнь и, вероятно, он хотел бы знать, что Шоё возбуждается. Или, возможно, он занимается этим так долго, что вообще утратил какую-либо чувствительность к таким вещам. Но эта мысль Шоё совсем не нравится. — Как долго ты работаешь здесь? — спрашивает настойчиво. — Пять… может шесть месяцев. — Это не так уж и долго. — Наверное. — Тебе нравится… это? Из трубки доносится мягкий, низкий смех. Это звучало бы почти застенчиво, если бы не понимание, что это делается, чтобы разбить его самообладание вдребезги. — Иногда. — А это… эм… — Шоё сглатывает. — Ты… — Возбуждаюсь ли я от этого? — предполагает Кагеяма. Шоё просто кивает, как идиот. В любом случае, кажется, Кагеяма понял его. — И снова… иногда. По-разному. Мне нравится осознавать, что я могу помочь кому-то почувствовать себя хорошо… Он знал это! — …но обычно это подразумевает под собой, что человек должен сказать мне, чего он хочет, чтобы я мог дать ему это. Шоё понимает намёк и кусает себя за губу, когда потирается о кровать. — Но… я не знаю, чего я… хочу. — У тебя есть парень? Шоё усмехается, успокаивая бёдра. — Нет. Следует небольшая пауза. — Девушка? — Что? — Ты будешь удивлён. Будет ли? — Есть ли что-то, что ты хотел бы отыграть? — спрашивает Кагеяма. — Например, какая-то фантазия? У него должна быть хоть одна, верно? Он же не такой скучный! Но его разум затуманен от смущения и возбуждения, продолжающих путать его мысли. Но мысль - образ - о том, что Кагеяма возбуждается, снова заставляет его бедра двигаться, а потому он хныкает и выпаливает: — Я… я хочу сделать тебе хорошо! — Ты уже, Хината. — Что? — Я трогаю себя с тех самых пор, как ты снял шорты, — шепчет Кагеяма. — Представляю тебя вот так… в твоей постели… и мне действительно нравится твой голос. Шоё задыхается от полной абсурдности сказанного. А еще от ощущений, стреляющих прямо в его член. Кагеяме нравится его голос? Его голос? Это звучит так, будто Микеланджело хвалит его рисунки пальцем. Но Кагеяма продолжает: — Ты ведь тоже твёрдый, не так ли? — Ннхдаа… — скулит Шоё. Кагеяма глубоко мычит – довольный этой новостью. И Шоё хочется слышать эти звуки так сильно, что он готов кричать. Вместо этого он спрашивает, умоляя: — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Карие глаза? — У меня? — тупо моргает Шоё. — Очевидно. — Да. — Хорошо, — дышит в трубку Кагеяма. — Я хочу знать, какими глазами ты смотришь на меня, когда я ставлю тебя на колени… — О боже, — хнычет Шоё. — …и вставляю свой член между твоих губ. — О боже, — он откровенно захлёбывается, просовывая руку между собой и матрасом, чтобы снова схватиться за член. Это всё серьёзно происходит прямо сейчас? Он пускает слюни от этой мысли. Образ парня держится в голове, когда Шоё практически чувствует, как его вес скользит по языку. Как губы растягиваются вокруг твёрдой, тёплой плоти. Как Кагеяма запускает руку в его волосы и заставляет Шоё заглотить глубже. — Или ты предпочтёшь нагнуть меня, — продолжает Кагеяма, его глубокий пылкий голос прямо около уха Шоё, — и взять меня сзади. Это представляется Шоё очень ярко; он хватается за бёдра парня, наклоняется ближе, скользит членом по его отверстию, пока тот умоляет этим чертовым голосом – тихо, но разбито, изнывая от желания. О да, это тоже звучит хорошо. Но не так хорошо, как быть наполненным до краёв. — Д-да… Эм… нет, сначала… я имею в виду… чёрт… Ну, он хотя бы попытался. — Чего ты хочешь, Хината? — командует Кагеяма. — Скажи мне, что тебе нужно? — Твой член, — умоляет Шоё, позволяя смущению разойтись по его лицу горячими волнами. — Ты трогаешь себя? — Мммхм… — мычит он, смущаясь и одновременно получая наслаждение от того, куда сейчас плывёт их разговор. Он весь трепещет, в то время как по его телу прокатываются слабые вспышки электрических зарядов, вызванные чувством стыда. Этот парень хорош. Этот парень чертовски хорош. — Что ты представляешь? — Пробовать тебя на вкус, — хрипло выдыхает он. — Я хочу, чтоб ты… схватил меня за волосы. — Это хорошо, Хината, — хвалит его Кагеяма. Шоё чувствует, как его рука, которая держит член, становится влажной. — Ты такой молодец. Расскажи мне, как ты трогаешь себя. — Нет! — Хината жалобно взвизгивает и начинает качать бёдрами, толкаясь в скользкий кулак. — Это слишком… неловко… — Ты хочешь мой член, Хината? — спрашивает Кагеяма, озорство и возбуждение каким-то особым образом смешиваются в его голосе в ответ на неповиновение Шоё. Он сейчас задохнётся. — П-пожалуйста, зови меня Шоё. — Нет, — парень ворчит слегка недовольно. — Ты еще этого не заслужил. — Но… — Ты хочешь меня? — Боже, да! — выкрикивает Шоё. — Да, я хочу… — Тогда ты должен рассказать мне, что ты делаешь, ладно? — голос Кагеямы сохраняет этот мягкий командный тон, но он добавил в эту смесь нотку доброты и понимания. И это нахрен сводит Шоё с ума. — Я… я лежу на животе… — Шоё зажмуривается и сжимает пальцы сильнее, дыхание перехватывает в груди, когда хватка вокруг его члена усиливается. — И… хм… моя рука… у меня между ног… — он не знает, как правильно закончить предложение. Не знает, как сказать Кагеяме о том, что его бёдра качаются сами по себе, вгоняя его влажный член в кулак. — Ты трахаешь свою руку? — Да! — Хорошо… это очень хорошо, — Кагеяма снова хвалит его, и Шоё сдавленно шипит сквозь зубы. Он практически может почувствовать тёплоё дыхание на своём затылке, губы около уха, когда парень прижимается к нему сзади. Скользит по щели его задницы. Дразнит. Шоё выпускает член и тянется к себе сзади, дополняя фантазию с громким стоном. — Представляю… что ты позади меня, — пыхтит он. — Я позади тебя, Шоё. Он кусает одеяло, чтобы сдержать стон, снова прижимая руку к члену. — Я уже не могу дождаться того момента, когда окажусь внутри тебя. Шоё никогда не чувствовал в себе настолько отчаянного желания быть заполненным. И не только это, он хочет, чтобы Кагеяма до него, блять, дотрагивался, ласкал. Глубокий голос этого парня притягивает, как ничто и никогда прежде, и он жаждет почувствовать, как ладони Кагеямы оглаживают его спину, бёдра, раздвигают их сильными пальцами, обхватив ноги сзади. Это плохо. Это очень плохо. — Я хочу, чтоб ты сейчас встал на четвереньки. Шоё делает, как ему велят, но у него не получается держать телефон и одновременно трогать себя в таком положении, потому он жалостливо хныкает, дрожа, когда капля предэякулята с его щели падает на кровать. — Кагеяма… — скулит он. — Пожалуйста… — Ты на коленях? — спрашивает парень. — Да, — голос Шоё звучит сухо и хрипло, он отчаянно нуждается в том, чтобы коснуться себя. — Н-но у меня не выходит… — Я знаю, — говорит Кагеяма. — Шоё… Он чувствует, как в уголках его глаз выступают слёзы от того того, как сильно он сейчас жаждет схватиться за член. Тот пульсирует каждый раз, когда Кагеяма произносит его имя, и Шоё задается вопросом, сможет ли он кончить только от одного голоса парня. — Что? — он сдавленно пищит. — Ты звучишь хорошо вот так. Воздух покидает Шоё, когда он пытается спросить «как так?», потому он прислоняет голову к изголовью кровати, находя опору. — Ты звучишь так отчаянно для меня, — грохочет голос Кагеямы из трубки. – И я такой твёрдый для тебя. Шоё взбрасывает бёдра и начинает задыхаться, хватая воздух ртом. — Хотел бы я… знать, как ты выглядишь, — бурчит Кагеяма себе под нос. — Ты… могу поспорить ты… — Гугл! — Шоё выпаливает первые слова, пришедшие в его тупую башку. — Я на… фотография… команда колледжа… Но затем в его животе холодеет, а воздух застревает в лёгких – как из-за внезапно наступившей оглушающей тишины в трубке, так и от осознания, что он только что предложил незнакомцу найти его фотографию в Интернете, чтоб тот мог на неё дрочить. Он что, вообще нахер свихнулся? — А ты… ты действительно не против, Шоё? Да. Он не против. — Да! Просто дай мне… мне нужно… — Шоё задыхается от собственных застрявших в пересохшем горле слов и опускает голову. Он слышит в трубке шарканье, а потом – стук пальцев по клавиатуре. — Ты точно уверен в этом? — спрашивает Кагеяма. И его голос звучит таким взволнованным. Сейчас он так далёк от того уверенного в себе бога секса, которым был минуту назад, но эта нервозность делает его более человечным, и Шоё просто больше не может этого выносить. Он приседает, опираясь на ступни, и крепко хватается за член, вздыхая с облегчением, когда проводит по нему разок. Дважды. — Шоё? — Чёрт… — он немедленно отпускает член, тяжело выдыхая, и бросает руку обратно на кровать, чтобы держать себя на коленях, в то время как его член дергается от желания. — Да… я уверен… ты можешь посмотреть… Он должно быть действительно сумасшедший. Нет, Шоё, конечно, не выглядит ужасно или что-то в этом роде. Он знает, что не урод. Но… ладно, а как бы вы сейчас себя чувствовали? А хотя не берите в голову, вы бы не были достаточно тупы, чтобы предложить кому-то такое. Но что-то во всей этой ситуации заставляет тело Шоё нагреваться гораздо сильнее, чем от обычного унижения. И снова щелчки пальцев по клавиатуре, а потом он слышит, как у парня перехватило дыхание, как будто он собирался сказать что-то. Возможно, хотел дать Шоё еще один шанс отказаться. Чёрт, может Кагеяма вообще не хочет знать, как он выглядит. Он же играет роль, в конце концов. Правильно? Он же актёр? Ох, блять, блять – живот Шоё начинает скручиваться от позорного сожаления. Почему этому парню вообще должно быть не насрать, как он выглядит? Шоё не какой-то там особенный или типа того! Он просто придурок, попавшийся в… — Шоё, — произносит Кагеяма тяжелым голосом. — Ты до сих пор на четвереньках? Шоё вскрикивает, заваливаясь вперёд. — Да! — Хорошо, — выдыхает парень. Шоё слышит тихий щелчок закрывающегося ноутбука, и снова начинает жевать губу. Ожидание убивает. Кагеяма видел его? Какую фотографию? Ему противно? Он разочарован? Сердце Шоё начинает проваливаться куда-то вниз, он зажмуривается. Зачем он вообще предложил это? Что, блять, с ним не так? — Мне не стоило этого делать. Голос Кагеямы до тревожного ровный. Нечитаемый. — Почему? — скрипит его собственный. Кагеяма молчит несколько долгих, долгих, долгих секунд. А потом: — Я хочу трахнуть тебя, Шоё. Вдох застревает в горле Шоё. — Я… — он слышит тяжёлое дыхание Кагеямы. Неровное. — Я представляю, каково это... держать тебя. Трахать тебя жёстко. В его душной комнате становится трудно дышать и Шоё даже подумывает открыть окно. Может быть, чтобы выброситься из него, потому что это сейчас не происходит на самом деле, это всё – нереально. Но он всё равно не может пошевелиться. — Дерьмо… Хина… Шоё, мне действительно… не стоило этого делать, — стон, который вылетает со рта Кагеямы, заставляет Шоё вздрогнуть, проникает во всё тело, скручивает пальцы на ногах и заставляет трястись руку, которой он упирается в кровать. — Ты действительно… бля… — Что? — голос Хинаты хрипит. — Ты… ты… идеальный… — Кагеяма втягивает воздух. Нет. Нет, нет, нет, нет, он не сказал только что, что Шоё – идеальный. А если даже и сказал, то это враньё! Уловка! Жестокий, умелый обман! — Я мог бы толкнуть тебя на… прижать тебя к стене и… я… сука… ч-чёрт… Шоё стонет, отчаянно нуждаясь в контакте, пока из его члена капает на кровать под ним. — Я… пиздец, я так… чёрт возьми… — Что-то не так? — спрашивает Шоё дрожащим голосом. Он слышит, как Кагеяма сглатывает, и еще безошибочно слышит, как он делает то, что, черт возьми, Шоё хочет делать сам. Но от звуков, исходящих от парня на другом конце, у него кружится голова. — Ты просто... я не знаю. И твой голос... ты на самом деле… сука, я не должен этого делать... И, ладно, Шоё понимает, что это – определенно игра. Приём, чтобы заполучить постоянных клиентов. — Ты просто выглядишь, как… бля… Шоё… я так сильно хочу тебя. Но позвольте ему просто жить. — Пожалуйста, Кагеяма, — задыхается Шоё, — Что я должен делать? С-скажи, что мне делать… — Включи телефон на… громкую связь, — инструктирует Кагеяма, запинаясь, — и трахни себя пальцами. Шоё в спешке отдёргивает телефон от уха и тыкает на кнопку «включить динамик». Телефон падает на кровать, и в его голову приходит мысль, что, возможно, ему следует убедиться, что дверь заперта, но вместо этого он резко дёргает за ящик тумбочки, выуживая из него маленькую бутылочку смазки. — Говори мне что… что ты делаешь, — гудит Кагеяма в трубку. — И говори, что ты хочешь, чтобы я сделал с тобой. Оставайся на… на коленях. Шоё пронизывает телефон взглядом, в то время как выдавливает смазку себе на пальцы, как будто Кагеяма действительно может увидеть его. Эта мысль заставляет его слабеть. — Я наношу смазку на свои пальцы, но мне бы хотелось, чтоб они были твоими, — Шоё прикусывает язык из-за того, с какой лёгкостью эти слова выскользнули из его рта. — Я тоже этого хочу, Шоё… я хочу растягивать тебя. — Хорошо, — он сосредоточенно облизывает губы, крепко прижимая руку к кровати, а другой тянется к себе сзади. — Я-я… кладу их… ох… ох… — он сильнее прижимает два пальца к своему томящемуся в ожидании входу, вводя их только до первых суставов. Прошло немало времени с тех пор, как он делал это в последний раз, и вторжение оказалось ощутимее, чем он ожидал. — Ка-яма, — всхлипывает он. — Скажи мне, как это ощущается. Шоё задыхается. — T-туго... — Приготовь себя для меня, — грохочет голос Кагеямы. Шоё слышит, как он тяжело дышит, и эти звуки шлепков по коже становятся быстрее. Закрыв глаза, Шоё глубже погружает пальцы, и все его тело дрожит, когда с его губ слетает рваный выдох. — Раздвинь ноги… п-пошире. Шоё повинуется – разводит свои дрожащие бёдра шире на матрасе. — Я… они… так глубоко… мои пальцы. — Как бы я хотел увидеть тебя таким… — Я хочу, чтоб ты… был во мне… ах! — Шоё дёргает своими бёдрами назад, насаживаясь на пальцы сильнее. Жжение начинает стихать, когда он берет себя ещё глубже. И пока под веками танцует радуга, Шоё желает заменить этот яркий калейдоскоп картинкой парня с обнаженной грудью, с большим и твёрдым членом в руке, когда он трогает себя. Он большой, верно? Он должен быть. Шоё практически ощущает вес его члена в этом голосе. — Пожалуйста… скажи мне… что ты делаешь… — умоляет он. — Мой член у меня в руке, — гудит Кагеяма, — и я… думаю о том, как вхожу в тебя, представляю выражение твоего лица, когда ты доводишь меня до… — Я хочу этого… Каге… я хочу… Парень стонет в трубку. — Пожалуйста, позволь мне дать это тебе… Шоё, позволь мне трахать тебя… Шоё проворачивает внутри себя пальцы и скулит, опуская лицо в постель рядом с телефоном. — Ах… яма… я готов для тебя… так готов… — Я буду трахать тебя, Шоё… заставлю тебя стонать… — Пальцы… — Шоё тяжело дышит. — Не… достаточно… — То, как ты звучишь… боже… — голос Кагеямы гудит надорвано, его тон – неровный. — То, что ты делаешь… потрясающе… — последние слова звучат почти как запоздалая мысль, сказанная впопыхах. Как будто Кагеяма внезапно вспомнил, что он делает это для Шоё, а не для себя самого. Еще один тактический ход? Но серьезно, что угодно, сейчас ему плевать. Шоё больше не выдерживает, и падает обратно на живот, снова хватаясь за свой изнывающий член, поднимает ногу, чтобы дать себе больше места, касаться себя сполна. Он немного высовывает язык, прижимая его к нижней губе, и обхватывает ртом пальцы второй руки, жадно всасывая и представляя синие глаза, смотрящие на него сверху. — Ш-шоё, — то, как парень заикается на его имени – это то, к чему Шоё будет мысленно возвращаться снова, ещё и ещё в будущем. — Я-я… я не… понимаю… — Мм? — мычит он, пока его рот занят мокрыми пальцами. — Я действительно... чёрт… — Кагеяма звучит надломлено. — Хината, я… я реально хочу тебя… Шоё дрожит и вытаскивает пальцы изо рта. — Я тоже… — Нет… д-дерьмо, заткнись… идиот… — огрызается Кагеяма. — Это не то… я, блять, серьёзно. Шоё понятия не имеет, о чем он говорит, и ему все равно, потому что этот разбитый, взволнованный голос подталкивает его ближе и ближе к краю. Блять. Блять, Кагеяма – чёртов мастер своего дела. — Тогда сделай это… пожалуйста, сделай это… наполни меня… — Да… — выдыхает Кагеяма, — возьми… возьми мой член… с-скажи мне, что ты чувствуешь… — Каге… — задыхается Хината, пуская слюни на кровать, когда тепло внутри него накапливается и сжимается все сильнее и сильнее с каждым толчком, с каждым тяжёлым выдохом парня на другом конце линии. — Это так хорошо… ты ощущаешься так приятно… я не могу… я этого не выдержу… — Я так глубоко… в тебе… ты заставляешь меня… так чертовски хорошо… Шоё всхлипывает. — Я.. близко… я скоро… — БЛЯТЬ… — Шоё слышит, как Кагеяма сильно ударил по чему-то, он горячо выдыхает в трубку, практически рыча. — Твой бесплатный звонок… он закончился… время истекло, но, чёрт возьми… Шоё… Хината, я хочу кончить с тобой. Я хочу… услышать, как ты кончишь. Шоё чувствует, как у него внутри нарастает паника, как от мысли, что звонок закончится, так и от отчаяния, которым пропитан голос Кагеямы. И это либо на самом деле всерьёз, либо самая блестящая тактика продаж в истории телефонного секса, и на данный момент это вполне может быть вторым вариантом, но Шоё не хочет рисковать, поэтому забивает на остатки своего достоинства. — Пожалуйста… о боже, пожалуйста, Кагеяма… пожалуйста, дай мне кончить с тобой, — умоляет он, жалко хныкая, когда на его глаза наворачиваются слёзы. — Мне это нужно… я буду… просто позволь мне кончить… я так хочу кончить с тобой… — Дерьмо, — недовольно фыркает Кагеяма. Или фальшиво недовольно. Но это эффективно в любом случае. — Тупица… сука… не веди себя, блять, так… — Не… клади трубку… умоляю… Кагеяма… трахай меня… пожалуйста, продолжай трахать меня… сильнее… сильнее! Шоё слышит громкий стук кулака по столу или стене, или изголовью кровати, или по чему-то еще и неровное, тяжелое дыхание перед тем, как Кагеяма низко, низко рычит: — Скажи, что ты хочешь, чтобы я кончил в тебя. — Да, да! — Шоё отчаянно скулит. — Кончи внутрь… пожалуйста… о боже, пожалуйста… — что, чёрт возьми, происходит? Это не он. Он не такой! Но Шоё готов переоценить всю свою проклятую жизнь, когда его бёдра начинают сильно дёргаться и он кончает, забрызгивая свою руку и кровать с надломленным выкриком имени Кагеямы на губах. — Дерьмо… Шо… ох блять… блять… Он слышит вздохи и то, как Кагеяма стонет от оргазма, пока он сам опустошает себя до дна; звук экстаза другого парня заставляет его бёдра дрожать немного дольше, растягивая удовольствие еще на несколько долгих секунд. Когда от него не остаётся ничего больше, чем груда тяжёлого дыхания, Шоё слышит в трубке такую же отдышку Кагеямы. Он думает, что это мило. Он вновь способен заговорить лишь пару минут спустя. — Эй… Кагеяма? — устало бормочет Шоё. Его тело кажется тёплым и ватным, ему приятно, мягко и сонно, хотя лёгкий оттенок смущения тлеет под кожей. Из трубки слышится выдох. — Что? И даже не думая, просто будто плывя по течению того, что, чёрт возьми, только что произошло, Шоё произносит: — Можно я тебя поцелую? Он успевает услышать, как Кагеяма бормочет «дерьмо», перед тем как раздаётся внезапный щелчок сброса вызова и наступает неизбежная тишина. Шоё моргает, поворачивая голову в сторону, прежде чем вернуться в сидячее положение. Ну что ж, ладно. Немного отодвинувшись, Шоё хмурится на свой телефон, лежащий на кровати экраном вверх. Когда дисплей гаснет, он пихает его и позволяет упасть куда-то вниз. Он слишком утомлён, чтобы его это заботило. Не говоря уже о том, что у него совсем нет энергии на отмывание грязного одеяла. Он ворочается под простынями, попутно стягивая с себя футболку. И когда его сердцебиение возвращается в норму и он начинает проваливаться в сон, Шоё думает, что это вина того парня, что в конце концов Шоё так увлёкся. Так что пошёл он к чёрту за то, что так взбесился, когда Шоё просто попытался добавить к тому... что они делали, что-то такое невинное, как маленький поцелуй. Ради всего святого, Кагеяма говорил о том, как кончает внутрь него. Шоё вздрагивает, когда его обмякший член дёргается против бедра. И какой профессионал из секс-индустрии просто вешает трубку, пока его клиенты на линии? Без разницы. Он ведь не постоянный клиент. Серьёзно. Без разницы. Но... Шоё думает, что он совсем не против иметь того, кого можно будет поцеловать... или с кем можно будет обниматься после всего этого. Он морщит брови и сильнее зарывается в ткань. Но снова. Без разницы. Это было один раз. Это больше не повторится. Вот и всё. Он не допустит, чтобы грубость какого-то незнакомца его расстраивала. Но он позволит чувству стыда полностью поглотить его завтра.