Dial

— Может ты поторопишься? – кричит Кей из коридора. — Я хочу успеть на следующий поезд. — Не напрягай свои тощие булки! — огрызается Шоё из своей спальни, запихивая наколенники в спортивную сумку. — Я только-только вернулся домой с работы! — У тебя есть тридцать секунд, или я ухожу без тебя! — Грёбаный… жираф, — шепчет Шоё, застёгивая толстовку до подбородка и хватая сумку с пола, после чего выскакивает из своей комнаты и мчится по коридору. — Знаешь, ты мог бы предупредить меня раньше! — Я говорил тебе сегодня утром, — отмечает жираф, когда Шоё уже стоит у входной двери их квартиры. – Я не виноват, что ты не слушал. — Я вчера поздно лёг! Кей фыркает. — И чем ты был занят? — Не твоё дело, — Шоё открывает дверь и выходит к лестнице. — Кенма встретит нас там? — Да. Они с Куроо едут сразу с работы. Шоё косится на Кея, шагая рядом с ним, пока они направляются к станции. — Почему ты до сих пор его так называешь? — Что ты имеешь в виду? — Разве вы, ребята, не трахаетесь уже где-то… год? — И что? — И что, кого еще я знаю на этом матче? — спрашивает Шоё, меняя тему разговора, и не сбавляет ход, шаркая подошвами по асфальту. — Я не знаю, почему ты настоял, чтобы я приехал сегодня. — Откуда мне знать, кого, чёрт возьми, ты там знаешь, кроме Куроо и Кенмы? И я не настаивал, я предложил два раза. И один из них был сегодня утром, о чём ты благополучно забыл. — Ладно, но для тебя это практически то же самое, что умолять, — Шоё ухмыляется, повисая на руке парня. — Ты что, влюблен в меня, да? Отчаянно нуждаешься в моём присутствии? — Отвратительно, — бормочет Кей, стряхивая Шоё с себя. — Могу сказать то же самое, — он зевает, вытягивая руки над головой. – Чувааак, у меня даже не было возможности поесть! — Если ты собираешься ныть всё это время, то просто возвращайся домой. — Неа, — качает головой Шоё. — У них есть торговые автоматы. И мне любопытно побольше узнать о командах, которые играют по вторникам. По четвергам и пятницам было что-то вроде… ммм… — его голос затихает, и он наклоняет голову. Кей бросает на него косой взгляд, который можно счесть как сочувствие. Раньше Шоё проводил всю неделю в ожидании своих тренировочных матчей по четвергам и пятницам. Но несколько месяцев назад он поймал небольшой краш на одного из связующих — симпатичного парня с голубыми глазами и чёрными волосами, которому всегда удавалось выглядеть скучающим, несмотря на его великолепную внешность и отличную игру на площадке. И после того, как Нишиноя открыл рот в раздевалке и влюблённость Шоё была раскрыта, это обернулось в парочку свиданий, последнее из которых закончилось поцелуем на ночь у двери в квартиру Шоё. И в типичной моде Шоё он провел добрых несколько недель, будучи из-за этого глуповато и головокружительно счастливым. Но, несмотря на разговоры о третьем свидании, парень, казалось, просто потерял интерес. Шоё узнал от Куроо, что его бывший вернулся в город, и что они были бывшими только из-за большого расстояния. Что еще хуже, этот бывший присоединился к их играм. И, как ни странно, Шоё ему действительно очень понравился. И что ещё хуже, этот парень оказался самым офигенным человеком на свете. Но всё-таки. Не то чтобы Шоё был серьёзно влюблен в Акааши или что-то в этом роде, но он чувствовал себя неловко из-за всей этой ситуации. Это заставляло его ощущать себя глупым и немножко ничтожным, как будто он был всего лишь отвлечением; теперь ему было трудно расслабиться, занимаясь любимым делом, когда всё это нависало над его головой на площадке. Может быть, если сегодняшний вечер пройдёт хорошо и Шоё будет чувствовать себя комфортно, он присоединится к матчам вторника и среды. Если его захотят принять, конечно. — Знаешь, нам мог бы понадобиться ещё один центральный блокирующий, — говорит ему Кей, когда они стоят на платформе. Хината пытается скрыть свою радость. И терпит неудачу. — Я-я бы не хотел навязываться или типа того! — говорит он, широко улыбаясь. Кей просто закатывает глаза. – Вообще-то я хотел пригласить тебя раньше, но потом… Приближающийся поезд перебивает его. — Но потом что? — спрашивает Хината, когда они оказываются внутри. — Ничего. Неважно. Хината пожимает плечами.

***

В спортзале кипит жизнь. Все четыре корта заполнены командами, а на боковых линиях — сидят запасные. Всё выглядит намного оживлённее, чем во время игр в конце недели, к которым он привык, и Шоё чувствует себя отлично — живым и заряженным энергией благодаря этой свежей атмосфере. Он пытается осознать всё и сразу, но вокруг слишком много новых лиц, которые нужно запомнить, и он изо всех сил пытается заучить имена всех парней из своей команды. Во время простоя он жадно глотает воду и наблюдает за другими матчами, восхищаясь талантом окружающих его людей. Несколько раз ему приходится ругать себя за то, что он разглядывает некоторых игроков — он здесь не для этого, и Шоё не хотелось бы повторно проходить через то, что с ним произошло. Но голос Кагеямы, звучавший у него в голове в течении последних двух вечеров, что-то разворошил в нём. И ничего плохого не произойдёт, если он просто... посмотрит, правда? И так уж получается, что на соседней площадке есть на что посмотреть. Идёт довольно напряжённый матч между, кажется, высококлассными игроками. И глаза Шоё просто не могут оставаться в стороне. Подачи отточены, удары мощные и бесстрашные, а сами связующие абсолютно безупречны. И… необычайно симпатичные. Один из них, кажется, знает об этом. Шоё может видеть это по тому, как он двигается, как он даёт «пять» и болтает с другими игроками в команде, обнимая того, кто выглядит… в точности как… У Шоё двоится в глазах. Да. На площадке их двое. Близнецы? Хах. Ну ничего себе. Но второй связующий либо не осознаёт, насколько он великолепен, либо ему просто всё равно. Он спокоен и не радуется каждому набранному очку, как остальные игроки. Шоё лишь время от времени ловит его лицо сбоку, и есть что-то особенное в том, как непринуждённо мяч плывёт от кончиков его пальцев, в том, как он убирает свои блестящие чёрные волосы со лба, как он глубокими глотками милостиво пьёт воду из бутылки, как будто она наполнена… эээ… эликсиром волейбольного таланта или чем-то таким. Шоё немного залипает, облизывая горлышко своей собственной бутылки, когда наблюдает за симпатичным темноволосым связующим со скамейки. Чёрт. У него действительно есть типаж на парней. — ХИНАТА ШОЁ! Шоё подпрыгивает, брызгая водой изо рта. — Господи, достань голову из задницы! — кричит Кей. – Сейчас твоя подача! Он вытирает влажные губы тыльной стороной ладони, после чего несётся на площадку, склонив голову, чтобы скрыть жар, выступивший на щеках. Куроо с усмешкой кидает ему мяч. — Хината, хорошей подачи! – кричит парень с веснушчатым лицом, когда Шоё занимает своё место за линией. — Не обосрись, – добавляет Кей. — Поцелуй меня в зад! — огрызается Шоё. Он облизывает губы, держа мяч перед собой. Он быстро поднимает глаза, но вместо того, чтобы смотреть на другую сторону площадки, он отводит взгляд в сторону — его бессознательное желание ещё раз взглянуть на сеттера доминирует над его обязанностями подающего. Всё нормально. В любом случае, он действительно отстой в подачах. Но этот короткий взгляд превращается в писклявый вздох, и он теребит мяч в руках, потому что связующий смотрит прямо на него — его глаза широко распахнуты, губы приоткрыты, бутылка с водой застыла на полпути ко рту, а лицо так же красиво в анфас, как и сбоку. Эта бутылка выскальзывает из его пальцев, когда их глаза встречаются. — Какого чёрта? Подавай! Шоё снова дёргается, когда Кей кричит на него. Чертовски взволнованный, он заикается, извиняясь, и прикладывает усилие, чтобы не отрывать глаз от собственной площадки. Его подача — дерьмо, но, по крайней мере, мяч находится в пределах их корта. На что он вздыхает с облегчением, учитывая, что связующий всё ещё наблюдает за ним. Всю оставшуюся часть матча Шоё продолжает подглядывать за соседней площадкой, и каждый раз он ловит на себе пристальный взгляд, прежде чем его владелец отводит глаза. Это ужасно отвлекает. И в какой-то момент Шоё оглядывается вокруг, задаваясь вопросом, может быть, не он является целью этого пристального взгляда. С какого хрена связующему смотреть именно на него? Но ошибиться нельзя. Он. И от этого Шоё краснеет. Полыхает. Сгорает на месте. Однако недавний удар по самооценке не позволяет ему воспринимать это как заинтересованный взгляд. Типа, может быть, парень заметил, как он пялился на него ранее, и это своего рода расплата — затащить Шоё в могилу раньше положенного. Но какими бы настойчивыми не были эти взгляды, связующий, похоже, не хочет, чтобы его поймали. Но разве это не сводит на нет всю цель мести? Или это то, что он хочет, чтобы Шоё думал? Блять. Каким бы ни был мотив, это не делает жар, ползущий вверх по задней части шеи Шоё, менее реальным. Или менее… возбуждающим. Потому что эти глаза заставляют пульс Шоё ускоряться, и это определённо не из-за нервов. И, в конце концов, бурлящая кровь Шоё помогает ему прыгать выше, бегать быстрее, заставляет боль в его ладони ощущаться ещё более приятной после идеального удара, который приносит им победу в матче. И это делает похвалу еще более сладкой. — Мы слышали, что ты хорош, но не ожидали, что настолько! — говорит ему друг Куроо Лев, сильно хлопнув его по плечу после того, как они пожали руки игрокам второй команды. – В смысле, ты ведь низкий. Их либеро поворачивается и бьет его кулаком в живот. — Вы слышали, что я хорош? От кого? – Шоё поворачивается к Кею и Кенме, и они оба пожимают плечами. Он кладет руку на сердце, глубоко тронутый. — Почему бы тебе не присоединиться на регулярной основе? — спрашивает Куроо, указывая на других игроков. — Нам нужен еще один центральный блокирующий, когда Цукки отключает голову. Шоё улыбается от уха до уха и кивает, его грудь наполняется уверенностью и гордостью – и это то, чего он не чувствовал уже несколько месяцев. Это так приятно, что он бросает взгляд через плечо на связующего. Парень вытирает лицо полотенцем, а затем накидывает его на шею. Он вздрагивает, когда их глаза снова встречаются. Связующий тут же отворачивается, но Шоё мужественно держится, ожидая. Его ожидание вознаграждается, когда взгляд голубых глаз снова устремляется на него. Шоё закусывает губу. Этот парень до боли красив и украшает площадку своим присутствием, словно бог, спустившийся к людям. И он наблюдает за абсолютным дерьмом вроде Шоё с другого конца зала. Зачем ему это? Зачем!? Шоё чувствует, как внутри него что-то гулко стукает, и он сглатывает, нервничая. Вступив в подобную схватку, он не может даже надеяться на победу, в основном потому, что он не такой смелый и кокетливый. А ещё потому, что он чувствует, как нагревается его кровь ниже пупка. Внезапно он вспоминает, как дрожали его ноги, когда он трахал себя пальцами прошлой ночью, вспоминает об образе, который держал в голове, о губах, поднимающихся вверх по его бёдрам, чтобы обхватить его член, о том, как его пальцы зарывались в чёрные волосы… «Могу поспорить, что ты один из тех парней, которые действительно сходят с ума, когда их член оказывается в чьём-то рту». — Дерьмо, — Шоё бубнит себе под нос и быстро отворачивается, прежде чем провести рукой по затылку. Он игнорирует озадаченное выражение лица Кенмы, когда бросается к скамейке. Его неуклюжие руки хватают полотенце, он накидывает его на голову и завязывает под подбородком, надеясь, что оно скроет насыщенный румянец, растекающийся по его щекам. Он что, сумасшедший? В какой альтернативной вселенной такой парень хотел бы, чтобы Шоё имел непристойные мысли в его сторону? Он, вероятно, просто смотрит на Шоё, потому что, как говорили Лев и все остальные в настоящей вселенной, он низкий для волейболиста. Для центрального блокирующего так точно. И, возможно, Горячий Связующий просто немножко впечатлён способностями Шоё. Ну, как для низкого парня. Но сейчас он предрасположен для всевозможных неуместных мыслей, и хотя Шоё пытается отбросить их одну за другой, он просто не успевает за ними, когда те прорываются сквозь ворота. Он поспешно прощается со своими старыми и новыми друзьями и хватает бутылку с водой, не отводя от неё глаз, пока направляется к раздевалке с этим глубоким голосом, который следует за ним в его голове. «Позволь мне рассказать, что я сделаю с тобой». Ох, он бы многое дал связующему, чтобы тот тоже последовал за ним. Протолкнул его через дверь раздевалки, прижал к холодному металлу шкафчиков... — Эй, бабуля! Шоё вздрагивает и останавливается. Он оборачивается и смотрит на Кея из-под своего позорного бабушкинского платка из полотенца. — Мы собираемся пойти выпить, ты с нами? Шоё суёт бутылку с водой между своих губ, бросая последний взгляд на спортзал. Парень всё ещё наблюдает за ним — склонив голову, весело скривив губы, но тем не менее наблюдает. Боже, он выглядит еще лучше с этой улыбкой. — Н-нет, спасибо! В следующий раз! – пищит Шоё перед тем, как убежать в раздевалку. Он даже не переодевается, даже наколенники не снимает, просто хватает свои шмотки и даёт дёру. Пока едет домой на поезде, он всё время вытаскивает телефон, чтобы с тревогой проверить время, и благодарит богов наверху, внизу и где-то ещё за то, что его соседи будут отсутствовать ещё некоторое время. Потому что, как только часы пробьют 11, он наберёт номер Кагеямы. И сегодня вечером Шоё хочет, чтобы его трахнули.

***

В 11:05 Шоё облизывает пересохшие губы и снова набирает номер Кагеямы. Он звонит уже в третий раз, и в двух предыдущих попытках он долго и нудно слушал гудки, после чего включалась голосовая почта. И, к сожалению, у Кагеямы стоит одно из тех типичных автоматических сообщений, поэтому Шоё даже не может почувствовать вкус голоса, которого он так жаждет. Его кредитная карта уже лежит на кровати перед ним, он натянул свои любимые шорты после душа, и теперь сидит на кровати, скрестив ноги и положив подушки за спину, чтобы можно было легко на них откинуться. В общем он готов. Вот если бы только Кагеяма поднял эту грёбаную трубку. На, наверное, сотом гудке Шоё начинает волноваться. Если бы Кагеяма избегал его, звонок сразу перешёл бы на голосовую почту, верно? Как и если бы его телефон был выключен? А что, если с ним что-то случилось? Что, если он лежит где-то в канаве и взывает к Шоё и только к Шоё? Он хотел бы, чтобы эта мысль не заставляла его сердце биться так часто, а член – возбуждённо дёргаться. Шоё ужасный человек? Или, может быть… — Эм... алло? Хината вздыхает с облегчением. — Яхочучтобтыпритворилсячтопошёлзамнойвраздевалкупослематчаитрахалменядосмерти, — он делает паузу, чтобы сделать глубокий вдох, — …так что, ты хочешь получить номер моей кредитной карты прямо сейчас? На другом конце линии на несколько секунд повисает тишина, прежде чем Кагеяма, как и следовало ожидать, говорит: — Что? — Я, эм, — язык Шоё проходится по губам, и он ослабляет свою мёртвую хватку на телефоне. Он делает глубокий вдох, а затем выдох. — Я имею в виду, как твои дела? — Всё… хорошо, — Кагеяма прочищает горло. — Чего ты хочешь? Шоё хмурится, разочарование и волнение накапливаются в его груди, пока он ёрзает ногами в шортах. — Ты сегодня не на смене или типа того? — Нет… я работаю, — парень глубоко вздыхает. — Ты в порядке? — спрашивает Шоё. — Всё хорошо, — безэмоционально повторяет Кагеяма. Шоё мнётся. Да, он чертовски возбуждён, но он не такой уж идиот, чтобы не услышать резкости в голосе Кагеямы. Он прищуривается. — Ты врёшь. — Нет. — Нет, врёшь, — отвечает Шоё. Затем он фыркает. Он не хочет вступать в спор, пока у него наполовину вставший член. Он всегда придерживался принципа «всё или ничего». — Я вообще-то не тупой, ты… — Вообще-то ты тупой. Шоё резко выдыхает и сердито сверлит взглядом телефон. — Извини, я… — Кагеяма делает еще один глубокий вдох. — У меня был странный… вечер. — Типа, в плохом смысле странный? Твоя кошка заболела? — Я… что? — Так у тебя есть кошка, да? — Нет… В смысле, да… почему ты вообще подумал об этом? — Я не знаю. — Ты грёбаный чудак, ты в курсе? — Нет, это не так! Кагеяма внезапно издаёт смешок и Шоё улыбается. — Ладно, так что ты ищешь этим вечером? — Кагеяма так плавно переходит в свой деловой тон, что у Шоё в животе всё переворачивается, а кожа начинает покалывать от внезапного возбуждения. Но он хмурится. — С тобой точно всё нормально? — Честное слово, — голос Кагеямы такой глубокий и бархатный, что Шоё забывает своё имя. – Итак, что я могу сделать для тебя, Хината Шоё? Ах да, вот и оно. — Э-эм, ну... — голос Шоё вырывается из пересохшего горла. — Думаю, я мог бы сказать, что у меня тоже был странный вечер. — Хм… да? — Кагеяма мурлычет. — Настолько странный вечер, что тебе понадобились мои услуги? Шоё не нравится слово «услуги», но он уже откинулся на подушки. — Н-ну, да, можно сказать… ммм… и так, — заикается он, — н-но это по большей степени твоя вина, что всё получилось так странно! Раздается резкий вдох, и звук удара телефона обо что-то твёрдое бьёт прямо по его барабанным перепонкам. Шоё резко садится. — Кагеяма!? Эй! Ты в порядке!? Он может слышать на другом конце линии какую-то возню. — А… э-эм… да, да! Я только что… эм… уронил телефон. Шоё кривит губы. — Разве ты не должен уметь профессионально… — Т-так, эээ, что ты… эм… имел в виду? – прерывает его Кагеяма. Его голос звучит резко и приобретает тон, с которым Шоё ещё не был знаком. И он находит это мучительно милым. Шоё сдерживает смех, прижав руку ко рту. — Тебе не нужно так смущаться, Кагеяма. Я всё время роняю телефон... — Шоё. Что. Ты имел в виду. Говоря, что это моя вина? — в этот раз Кагеяма практически рычит на него. Сглотнув, Шоё откидывается на подушки. — Я просто имел в виду, что… я эм… — чёрт. Захочет ли Кагеяма узнать, что Шоё о нём думает? Что при виде привлекательного парня ему захотелось услышать его голос? Это странно? — Я-я просто думал о наших звонках? Твоём голосе? И я немного... — он понижает голос до шёпота, — возбудился? Длинный, медленный выдох ласкает ухо Шоё. — Господи, ты слишком милый, — бормочет Кагеяма, смеясь, и это звучит как облегчение. И у Кагеямы хватило наглости назвать его странным? — Так как я могу тебе с этим помочь? Тело Шоё бросает в жар при очередном изменении тона парня, и он вспоминает, каково это быть предметом того пристального взгляда на площадке, когда голос Кагеямы звучал у него в голове, вспоминает о той фантазии, которую он придумал, покидая спортзал. — Ах, н-ну, понимаешь, — Шоё заикается из-за внезапно нахлынувшего стыда. Но Кагеяме должно быть не привыкать выслушивать различные безумные фантазии и получать странные просьбы. Так что он не должен смущаться из-за этого… верно? — Я думал, можешь ли ты, к примеру, ну... ммм... Кагеяма смеётся над ним тихо и глубоко. — Давай, Шоё, ты можешь мне рассказать. Я хочу, чтобы ты это сделал. Давай. Шоё скулит и плюхается обратно на подушку, а его свободная рука тянется к тонкой полоске обнаженной кожи между футболкой и поясом шорт; он проводит по ней пальцами, подразнивая. — Я должен сначала заплатить тебе, верно? — пищит он. — Позже. Просто скажи мне, что тебе нужно. — Ах… мне нужен ты, Кагеяма, — вздыхает Шоё, наслаждаясь словами, которые так легко срываются с губ. — Мммм, хороший мальчик. Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я для тебя сделал. Шоё позволяет своей руке опускаться ниже, а кончикам пальцев скользить под приподнятой тканью. Он делает вдох и зажмуривается. — Я хочу, чтобы ты притворился, будто пошёл за мной в раздевалку после волейбольного матча и… — он неловко сглатывает, — … т-трахал меня как сумасшедший. Наступает тишина, и когда она становится невыносимой, Шоё открывает сначала один глаз, а затем другой, его сердце бешено колотится от стыда. Кагеяма считает его гадким. Или жалким. Или слишком нуждающимся. Может ли Кагеяма понять, что его не трахали тысячелетия? Он кладет руку на пылающее лицо и стонет. — О боже, извини, просто не обращай внимания… — Это… довольно специфично, — перебивает Кагеяма. Шоё слышит скрип пружин матраса, когда парень либо ёрзает, либо садится на кровать. — Могу я спросить… что послужило причиной для этой фантазии? — Это действительно настолько странно? — спрашивает Шоё, нажимая на свой набухший член, и рвано вдыхает. — Я не говорил, что это странно. Я сказал, что это специфично. Это что-то, что случилось с тобой ранее? Может, в колледже? — Хм, нет, к сожалению. Но, понимаешь, сегодня вечером... в спортзале был этот парень, и он... — Какой парень? Парень? Спортзал? Парень в спортзале? — тараторит Кагеяма с небольшой одышкой. Шоё хмурит брови. — Да… парень, из волейбольного зала. Он был... реально горячий. — О-о. Это интересно. Как он... этот парень, выглядел? Шоё стонет про себя, закрывая глаза. — Он был красивым, даже издалека, понимаешь? Высокий, с чёрными волосами, а ещё он – лучший связующий, которого я когда-либо видел... У Кагеямы перехватывает дух, но Шоё слишком погружён в воспоминания, чтобы заметить это. — И он продолжал смотреть на меня, — он закусывает губу и скулит, обхватывая пальцами член. — Но зачем ему это делать? Он серьезно смотрел очень пристально, но казалось, что он не хотел, чтобы я это видел? Это было так... я просто мваххх… — Он хотел тебя, — стремительно прерывает его Кагеяма. — Что? — Я-я имею в виду, наверное. Ты... великолепен, Шоё, — парень понижает голос, и член Шоё начинает пульсировать в его руке. На минуту Шоё забыл, что Кагеяма знает, как он выглядит. Его сердце бешено колотится от этих слов, хотя он знает, что это просто Кагеяма очень хорош в своей работе. — Так ты сделаешь это? Пожалуйста, Кагеяма? Парень вздыхает. — Пожалуйста, что, Шоё? — Трахни меня. Пожалуйста, — голова Шоё откидывается на подушки, когда он с силой сжимает себя. — Ты уже трогаешь себя, не так ли? – урчит Кагеяма. — Это хорошо... Я тоже. Шоё стонет и раздвигает колени, когда рука скользит по шортам вверх и вниз. — Я просто не мог оторвать от тебя глаз. — Что? – Шоё распахивает глаза. Ах, да, Кагеяма предается своим фантазиям. — О-ох, да. Ах... я тоже не мог. — Я заметил. Боже, Шоё... Я видел, как сильно ты меня хочешь. Чёрт, я такой... твёрдый из-за тебя. Голос Кагеямы звучит восхитительно, надрывно, и образ парня из спортзала легко всплывает в сознании Шоё, как только он удобнее укладывается на кровати, прижимая телефон к уху и поглаживая себя. Кагеяма притворяется достаточно хорошо, чтобы Шоё начало казаться, что это действительно тот самый связующий стонет ему в ухо. Шоё вскидывает бёдра, и его рука легко проскальзывает в шорты. — Я действительно хотел пойти за тобой… ты такой… чертовски милый. — Так сделай это, — хныкает Шоё, опуская руку чуть ниже и начиная ритмичные движения. — Пойди за мной. Кагеяма рычит сквозь стиснутые зубы. — О, я сделаю это, Шоё. Встань на колени. Шоё вскакивает по команде, кликая на кнопку динамика по мышечной памяти и бросает телефон на кровать. — Не трогай себя снова… пока я не скажу. Шоё прикусывает краешек губы и наклоняется вперёд, прижимаясь щекой к одеялу, просто чтобы быть ближе к этому глубокому голосу. — Х-хорошо, — выдыхает он. — Пожалуйста, быстрее. — Может быть, я заставлю тебя ждать этого… заставлю тебя немного понервничать… задуматься, действительно ли я иду за тобой. — Ты бы не стал так поступать со мной, правда? — хнычет Шоё, его бёдра дрожат, а член подёргивается, умоляя, чтобы к нему прикоснулись. Блин, ему уже знакомо это чувство. — Нет, — тут же отвечает Кагеяма. — Но мне нужно пересечь спортзал… ах… н-не забыл? — Ммхм! — Я смотрю, как ты бежишь в раздевалку… ты так смущён, взволнован. Отчаянно нуждаешься во мне. — З-звучит правдиво, — Шоё протягивает руку к одному бедру, легонько проводя по чувствительной коже. От прикосновения из него вырывается вздох. — Я не могу дойти до раздевалки достаточно быстро, — недовольно бубнит Кагеяма, — волнуюсь… вдруг кто-то другой доберётся до тебя первым. — Только ты нужен мне… яма. Только ты… — Ты снова трогаешь себя, Шоё? Шоё одёргивает руку. — Нет! — Не можешь меня дождаться, да? — на губах Кагеямы слышна ухмылка. — Может быть, я тебе и не нужен. — НЕТ! – кричит Шоё. – Н-нужен! Ты мне... нужен. Пожалуйста! — Ммм… хорошо. Потому что ты мне тоже нужен… ты нужен… возле моего члена… я хочу почувствовать, какой ты тесный и горячий. Шоё всхлипывает, уткнувшись в одеяло, когда капля предэякулята падает с его разгорячённой головки. — У меня в шортах уже так тесно, когда я распахиваю дверь раздевалки… и ты вертишь головой… выглядишь удивлённым… ах… Шоё. Я представляю твои большие карие глаза… сначала я вижу в них страх, пока я подхожу к тебе... — Т-ты не сделаешь мне больно, правда… Кагеяма? — он хнычет, стискивая кулаки перед лицом. — Никогда. И ты это знаешь… ты стонешь, когда я хватаю тебя за руки… разворачиваю тебя и прижимаю к шкафчикам... — Ещё, ещё, — у Шоё сбивается дыхание. — Ты можешь почувствовать, какой я твёрдый… когда я прижимаюсь к твоей идеальной заднице. Я толкаюсь к тебе бёдрами, сильно… чтобы показать тебе, что ты со мной творишь. — К-каге… можно мне…? — Да, Шоё, прикоснись к себе… почувствуй, как я прижимаюсь к тебе… как сильно я хочу тебя. Шоё стонет с облегчением и тянется рукой вверх и назад, прижимая пальцы к заднице через ткань шорт. — Ах… мм… прижиматься к тебе это так… восхитительно, — стонет Кагеяма. — Я чувствую… так приятно… — пальцы Шоё наверняка не идут ни в какое жалкое сравнение с горячим, толстым членом, но с картинкой парня из спортзала, прочно засевшей у него в мозгах, и хриплым дыханием Кагеямы около уха, это ощущается почти так же хорошо. — Просто подожди… пока я не дам тебе почувствовать мой член… по-настоящему. — По-настоящему? — у Шоё перехватывает дыхание. — О боже, да, да… — Я наклоняюсь… и ты чувствуешь мои губы на своей шеё… а потом и зубы… боже, я хочу тебя съесть. Шоё начинает насаживаться на свои пальцы — а он ещё даже не вошёл в себя, он просто в отчаянии. — Мои руки скользят под твою футболку… сними футболку, Шоё. И он снимает, быстро. А затем снова падает спиной на кровать. Одной рукой он скользит в рот, а другой гладит свою грудь, имитируя движения рук Кагеямы. Он посасывает пальцы, небрежно обводя языком костяшки. — Шоё… что ты делаешь? — Схожу с ума, — отвечает он не доставая изо рта пальцы. — Сосу твои пальцы… я просто… я хочу тебя… — Подготовься для меня, — рычит Кагеяма. — Ты нужен мне… прямо сейчас… Шоё сбрасывает шорты в ту же секунду, после чего раздвигает ноги, подтягивая колено поближе, и опускает свои мокрые от слюны пальцы между бёдер… он громко стонет, когда глубоко погружает два пальца. — Ох... о... яма... я... ах... Кагеяма тяжело дышит. — Я ввожу в тебя палец, Шоё… собираюсь раскрыть… — Два… — кричит Шоё, — давай… два. Быстрее. Похоже это сбивает Кагеяму с толку. Он начинается немного запинаться. — Г-господи, — бормочет он. — Нет, мне… мне нужно, чтобы ты раскрылся… медленно… ты не будешь готов… принять меня… Спина Шоё выгибается, и он сгибает пальцы внутри как можно глубже. Не настолько, как хотелось бы, но он чувствует себя наполненным, Шоё всхлипывает, а его язык скользит по нижней губе. — Дай мне… быстрее… наполни меня… — Ты так хорошо принимаешь мои пальцы, — говорит ему Кагеяма, — ты раздвигаешь ноги… широко для меня… я не могу дождаться, когда окажусь внутри тебя… Шоё… блять... Подлинное отчаяние в голосе Кагеямы стискивает Шоё всё сильнее и сильнее, медленно разрушая его изнутри. — Нагни меня… возьми меня… сейчас. — Нет, нет… — Кагеяма надрывисто смеётся. — Я собираюсь заставить тебя покататься на мне… до тех пор, пока твои красивые ножки не начнут дрожать… Шоё сжимает член ладонью и смазка стекает по его суставам, когда он ритмично движется пальцами второй руки внутри себя. — Тебе не пришлось бы… заставлять меня делать что-то… я бы сел на твой член… скакал бы на тебе как сумасшедший… — О боже, прокатись на мне... п-пожалуйста, Шоё… — Твой член… так хорош… я такой… наполненный… — звёзды мелькают перед глазами Шоё, когда он работает с обеих сторон, представляя свои бёдра по обе стороны от бёдер этого грёбаного связующего, его большие руки хватают Шоё за талию, он колеблется и не может решить попытаться замедлить Шоё или позволить ему насаживаться на него снова и снова, всё быстрее и быстрее, приближая их обоих к сокрушительному оргазму с каждым плавным движением его бедер. — Бля... ах... Шо... я не могу... Глаза Шоё закатываются, а ноги дрожат, когда он бессвязно бормочет, громко. — Да, да, да… яма, о… боже… боже… собираюсь кончить… сидя… на тебе… Теперь это его жизнь. Он принимает это. Слишком хорошо, чтобы отказываться от этого. — Сделай это для меня… Шоё… покажи мне… как тебе хорошо со мной… — Хочу почувствовать, как ты кончишь… внутри… сделай это в меня… сделай меня своим... — О-ох, боже, я... — Кагеяма давится пронзительным звуком, а затем ловит ртом воздух, снова и снова, кончая. Шоё даже не может произнести ни слова, прежде чем он бесконтрольно брызжет на себя. Он просто всхлипывает бессловесным вскриком, брызгая высоко на грудь и горло при каждом рывке его извивающихся бёдер. Его пальцы ног скручиваются, когда кровь буквально разносит удовольствие по его венам. Из него вырываются слабые стоны, когда он начинает приходить в себя, его голова кружится от мелькающих звёзд, когда он моргает, возвращая глазам зрительное восприятие. — Вау… — хрипит он, сглатывая сухость, оставшуюся после его вздохов. — Ка-Кагеяма? Ты там? Тот отвечает тяжёлым дыханием, за которым следует запыхавшееся «да». — Это было… потрясающе, — Шоё закрывает глаза рукой, сосредотачиваясь на том, чтобы привести своё дыхание в устойчивый ритм. — Да, — повторяет Кагеяма. После этого Шоё слышит, как он сглатывает. Шоё кое-что вспоминает и грызёт губу, пока выравнивает дыхание. — Ты... эм, снова смотрел на мою фотографию? — ему сразу же становится стыдно за вопрос, и липкий беспорядок покрывающий весь его торс, здесь не при чём. Он смущается от того, что знает, какой ответ ему хочется услышать. Кагеяма тихо, устало смеётся. — Нет. Шоё опускает плечи, его сердце неприятно сжимается. — Образ тебя в моей голове настолько ясный, что мне она не нужна. Господи, помоги. Шоё широко улыбается, его щёки покрываются румянцем так сильно, что почти пекут. Кагеяма зевает и мычит мягким, удовлетворённым звуком. — Эй! Тебе нельзя спать, у тебя ещё есть клиенты, — негромко ворчит Шоё. — Хмм… не сегодня, — бормочет Кагеяма. — Ты измотал меня. — Они будут разочарованы, — Шоё ощущает вспышку восторга у себя в животе. — К чёрту их. Шоё хихикает. — Милый. — Так, эм… насчёт оплаты… — бормочет Шоё, нащупывая в складках одеяла под собой кредитную карту. — Нет, — ворчит Кагеяма. — Слишком устал. — Ты не можешь продолжать делать это для меня нахаляву, дурак. — Не рассказывай мне, что я могу делать, тупица. Шоё вздыхает и приподнимается на локтях, чтобы оценить ущерб. — Вам следует предлагать услуги по уборке или что-то в этом роде, — ворчит он. — Я отвратительный. — Мало того, что я помогаю тебе кончить, так ты хочешь, чтобы я ещё и вытирал твою сперму? Шоё фыркает. — Ваше клиентское обслуживание — дерьмо. — Ты не клиент. — А кто я тогда? — рассеянно спрашивает Шоё, когда тянется к салфеткам на тумбочке. Кагеяма молчит, и Шоё нахмуривается. — Кагеяма? Ты там? — Я… не знаю, кто ты, — говорит Кагеяма. Шоё не уверен, что на это стоит ответить и почему он вообще спросил об этом, поэтому он просто неуклюже вытирается и швыряет салфетки в направлении мусорной корзины. Затем он берёт телефон и выключает динамик. — Мне пора спать, — говорит он, забираясь под одеяло. — То же самое. — Так… ммм… — Шоё прикрывает рукой усталую улыбку. — Поцелуй? Он ожидает неизменного бросания трубки, но ничего не происходит. Вместо этого Кагеяма мягко смеётся и произносит: — Спокойной ночи, Шоё. Шоё убирает руку от лица, продолжая улыбаться. — Спокойной ночи, Кагеяма, — говорит он в ответ.