Звезды никогда не погаснут

— И где же вы были этой ночью, сударь? С самого утра Блейз не давал Драко прохода: ему не терпелось отыграться за насмешки над ним самим и Роном. И сейчас, видя едва сдерживаемое раздражение блондина, он чувствовал невероятное наслаждение, которое даже не пытался скрыть. Блестевшими от возбуждения глазами он следил за каждым движением, пребывая наготове, чтобы немедленно оставить едкий комментарий. — Затухни, Забини. — Горишь здесь только ты. Драко посмотрел на него из-за плеча. Сейчас своим взглядом он и правда прожег бы дырку в парне, если бы только мог. Но кто сказал, что он вообще не может ничего поджечь или даже?.. Блондин вынул свою палочку и направил ее на Блейза. — Фумос*, — парня вмиг окутало облако дыма, сквозь которое ничего нельзя было увидеть. В следующую секунду его настигло еще одно заклинание. — Затмись*, — перед глазами возникла черная пелена, вовлекшая его в пустоту. — Малфой… — угрожающе начал Блейз. В такой ситуации оставалось только одно — ждать. Когда сквозь темноту наконец начало что-то проглядываться, а дым почти рассеялся, он помахал руками, чтобы окончательно отогнать наваждение, и злобно осмотрелся. Драко уже сидел в одном из кресел и умиротворенно читал старинный фолиант. Скрипя зубами, парень подошел к нему, постоял рядом и, наконец, с усталым вздохом опустился рядом, откинув голову и прикрыв глаза. — Подло. — Надоедливо. На том и сошлись. Наблюдавшие за сей драмой слизеринцы вернулись к своим делам, понимая, что продолжения они не дождутся. Заточение в гостиной явно никому не шло на пользу. Сейчас большинство студентов предпочитали сидеть в комнатах, занимаясь своими делами вдалеке ото всех и, главное, в тишине. С каждым днем атмосфера в школе становилась все более тяготящей. Профессора, слоняясь без особых дел, тоже начали скучать, что особенно ярко выражалось в их визитах в дома факультетов. Они могли просто зайти в гостиную и начать рассказывать еще не пройденный материал или просто какую-нибудь историю из жизни. Глядя на это, Гермиона испускала такую презрительную ауру в их сторону, что многие преподаватели начинали лепетать, что им уже пора, хотя они могли только что прийти. Девушку сокрушала мысль, что они не занимались ничем полезным в отношении расследования в то время, как они, лишенные возможности, горели желанием найти ответ. Но оставалось еще несколько мучительно долго тянувшихся дней. — Ты меня сейчас ослепишь. Гарри и Гермиона, сидевшие вдалеке ото всех и со стороны наблюдавшие за развернувшимся спектаклем между парнями, оставались никем не замеченными, чего, впрочем, и добивались. Девушка и правда будто светилась изнутри. В ее глазах так и плясали огоньки возбуждения. Она с неким азартом взглянула на брюнета. — Прости. Не могу сдерживать свое нетерпение. — Гермиона, есть что-то, чего ты не можешь? — он иронично приподнял бровь. — Конечно нет. Просто сегодня это делать немного тяжелее, чем обычно. — Позволь тогда узнать, что такого случилось, что смогло так тебя осчастливить? Хотя стой, дай мне угадать, — театрально выдержанная, секундная пауза. — Ты нашла источник, из которого можно черпать информацию? Гермиона одобрительно прищурилась, словно кошка, и кивнула головой. — Бинго. Гарри в ожидании объяснения внимательно взглянул на девушку. — После ужина меня посетила одна интересная мысль, — начала она свой монолог. В шепоте не было никакой необходимости: подслушивать их бы никто не стал, сели ГГ достаточно далеко от остальных, да и сами они не были очень уж громкими. — Совиная почта сейчас проверяется от и до, поэтому попробовать пронести информацию с ее помощью глупо. Телефоны, как мы прекрасно знаем, здесь не работают. И вот меня заинтересовал один момент. Почему же не воспользоваться помощью тех, кто не ограничен в своих передвижениях по школе? — Ты имеешь ввиду?.. Она кивнула головой. — Домовые эльфы. Парень задумался. — Думаешь, они станут, а точнее, смогут нам помочь? — Почему нет, — пожала плечами девушка, — у них нет никаких оснований этого не делать. Тем более, это в их же интересах, — заметив вопрошающий взгляд, она поспешила объяснить. — Эльфы обожают быть полезными, ты сам это прекрасно знаешь. Теперь представь себе следующую ситуацию: тебя понемногу, шаг за шагом начинают лишать того, ради чего ты буквально живешь. Что ты будешь делать? — Бороться за свою жизнь, спасать всеми способами то, что дорого. — Именно поэтому домовики нам помогут. Стоит объяснить ситуацию, попросить, и вуа-ля, мы располагаем информацией, которой, как я полагаю, уже владеют профессора. Гермиона приподняла подбородок. — Я не намерена дожидаться чего-то, что возможно и не произойдет вовсе. Такое терпеть я не собираюсь. — Гермиона, стоит ли говорить, что именно за это я тебя и люблю? Девушка искренне улыбнулась уголками губ. — Только что сказал. Гарри ответил на это добродушной усмешкой. — И когда ты хочешь приступить? — Уже. Парень постучал пальцами по твердому подлокотнику. — А ты времени зря не теряешь. — Сегодня ночью я уже начну проверять источники. Панси мне поможет, — серьезно ответила она, сцепив пальцы в замок. — Мы будем вам нужны? — Было бы неплохо, но парни не могут заходить в коридор, ведущий в женские спальни, и наоборот, не забывай. Изучать записи в гостиной у всех на виду безответственно. Так что мы справимся сами, а утром расскажем, что найдем. Кивнув головой, Гарри подпер голову рукой, негромко вздохнул и уставился в никуда. Но, в один момент почувствовав на себе взгляд, он снова обернулся к Гермионе. — Тяжелая ночь? Девушка смотрела на него с едва заметной усмешкой, вызванной, скорее, не фактом произошедшего, а сложившейся ситуацией в целом. На самом деле, это и усмешкой нельзя было назвать; Гермиона понимала, насколько важно подобное событие для ее друга, только почувствовавшего взаимность со стороны человека, который ему давно не безразличен. И она была за него действительно рада. Гарри вздрогнул от внезапно заданного, но вполне ожидаемого вопроса. Он принял беспристрастный вид, чуть повернул голову в сторону и обвел девушку пристальным взглядом. Та лишь насмешливо приподняла брови. — Ты забыл, что это на мне не работает? — Надо было проверить, мало ли, вдруг что-то изменилось. Она фыркнула. — Да, ночь была не из легких… — Кажется, Панси должна мне пару-другую фунтов, — задумчиво проговорила Гермиона и, увидев вопросительно-осуждающий взгляд, легко пожала плечами. — А что такого? — Действительно, — выдохнул брюнет, чуть не закатив глаза. — У твоего друга, возможно, наконец наступила белая полоса в жизни, а ты так на нем наживаешься. Девушка пристально взглянула на Гарри. С его лица исчезла обычная нездоровая усталость и бледность, как будто их никогда и не было, глаза его больше не наполняла болезненная грусть, способная заставить содрогнуться кого угодно. В целом, он стал выглядеть намного живее. Если он источник его жизненной силы, то зачем мешать? — Я рада. Парень улыбнулся. — Спасибо. — Думаю, нам стоит к ним присоединиться, — после некоторой паузы произнесла наблюдавшая за парнями Гермиона. — Не очень хочется за ними подчищать. Гарри хмыкнул и поднялся. — Какие вы сегодня оживленные, — произнес он, останавливаясь в нескольких шагах от Драко и Блейза. — Оживленные? — переспросил полусонный парень, приоткрывая глаза. — Кажется, вы что-то перепутали. — Согласен, как бы мне не хотелось обратного. Получив от Забини угрожающее фырканье, блондин усмехнулся и наконец обратился к только что подошедшим. — Доброе утро, — кивнул он головой, даже не поднимая глаз, дабы не отрываться от чтения. «И это все приветствие? — негодующе подумал брюнет. — Неужели ты и правда так наивно полагаешь, что сможешь этим отделаться?» Сделав несколько бесшумных шагов к обитому роскошной зеленой тканью креслу, в котором сидел Малфой, он уперся руками о его спинку и опустился к самому уху парня. — И вот так ты здороваешься с человеком, с которым провел потрясающую ночь и которого после этого оставил просыпаться в холодном одиночестве? — горячим шепотом выдохнул он так, чтобы услышали только они двое. Драко вздрогнул и ответил, все так же держа голову опущенной: — Ничего подобного. На самом деле ему было неловко от того, что он сбежал, как только проснулся, действительно оставив Гарри одного. Но еще более неловко ему было бы встречать утро, уткнувшись в чью-то грудь. Поэтому он и ушел, как только полностью осознал произошедшее накануне. Брюнет театрально вздохнул и поднялся, между этим успев как бы невзначай скользнуть губами по уху блондина, от чего тот еще раз вздрогнул. Довольный собой, парень сел рядом. Гермиона и Блейз, наблюдавшие за сим действом, переглянулись, но промолчали. По большей части потому, что все было и так понятно. А заниматься наблюдением со стороны им казалось куда интереснее. — Ну что, какие у вас на сегодня планы? Все одновременно взглянули на Блейза. — Издеваешься? — Совсем нет. Может у вас есть какие-нибудь важные дела, о которых вы не хотите рассказывать, — протянул он, но, увидев вынимаемые из-под мантий палочки, приподнял руки — на сегодня ему хватило. — Пойду, пожалуй, Рону напишу. А заодно завещание составлю… Он тут же покинул гостиную. Вслед за ним поднялся и Драко. — Я тоже пойду. Не глядя в сторону Гарри, блондин ушел в комнату. Их осталось двое. — И что это такое было? — усмехаясь, спросила Гермиона. Парень ответил усмешкой на усмешку. — Пусть идет. Девушка вгляделась в его лицо. Сейчас ее друг походил скорее не на хищника, просто гонящегося за добычей в надежде ею полакомиться, а на охотника, разумного и беспощадного в своих стремлениях, способного добиться желаемого, пользуясь не инстинктами, а сознанием. — Хочешь заставить его в тебе нуждаться? — Не заставить, а дать понять, что со мной ему будет намного лучше. — Как жестоко. Повисло молчание. Каждый размышлял о своем. Через некоторое время Гермиона тоже поднялась. — Пойду к себе. Надо узнать о продвижении дела. Парень кивнул. И, оставшись один, он погрузился в собственные мысли, благо, время позволяло… «Что же такое любовь? Думаю, на этот вопрос каждый может дать не один ответ. Сколько существует людей в этом мире, столько же существует и ее проявлений. Для кого-то любовь — это нечто светлое, приносящее в жизнь легкость и радость, для других же — это тяготящее чувство, рвущее, сжигающее душу изнутри на мельчайшие кусочки. Обычно две эти крайности живут рядом друг с другом, готовые в любой момент тесно переплестись и больше никогда не разъединиться. На самом деле, одно не может существовать без другого. В хорошем всегда есть капля плохого, в плохом — капля хорошего. Любовь — это особое человеческое чувство, которое трудно объяснить одной наукой, даже невозможно. Тем, кто ни разу действительно не любил, тяжело в это поверить. Но это так. Даже если вы отрицаете существование этого чувства или скептично к нему относитесь, поверхностно объясняя его ничего не значащей привязанностью людей друг к другу, то я осмелюсь сказать, что вы не правы. Любовь более глубока, чем вы себе представляете: ее нельзя описать лишь несколькими словами, даже предложениями. Она необъятна. Это целый спектр эмоций, чувств, мыслей, поступков. Настолько велико ее разнообразие. И какой же была моя любовь? Какая она сейчас? Трудно сказать. Знаю только, что иногда было так хорошо, что неимоверные энергия и сила наполняли меня лишь от одного взгляда на этого человека, иногда же мое сердце сжималось от боли и обиды так сильно, что казалось, будто мне больше нет смысла жить. Жалею ли я о том, что люблю? Конечно нет. Если вас посещают подобные мысли, то задумайтесь: действительно ли у вас есть чувства к этому человеку? Если их нет, то не держите его. Отпустите. Как бы больно и обидно ему не было, сделайте это. Оставаясь с вами, он будет увядать, как цветок неимоверной красоты, сорванный и поставленный в вазу для услады одних лишь глаз. Что же, у меня еще много мыслей на этот счет. Но со своими чувствами я так и не смог разобраться до конца…» Яркие желто-оранжевые языки пламени весело плясали в камине, сплетаясь друг с дружкой воедино в своем танце, негромко трещали дрова. Тепло слабо доходило до задремавшего в мягком кресле Гарри, но то его небольшое количество заставляло парня отдаваться глубокому сну. Сопротивление этому стоило немалых усилий. Наконец он открыл глаза. В гостиной царил приятный, даже уютный сумрак. Гарри не хотелось покидать такое удобное место, но мысль о сне в гостиной его не так сильно прельщала, поэтому, зевнув, он поднялся и направился прямиком к себе. Как только брюнет вошел в комнату и закрыл за собой дверь, сразу же упал на кровать, продолжая сладкий сон. Ранним утром Гарри получил филина, в котором сообщалось о немедленном сборе в гостиной. Как только все, сонные и зевавшие, собрались вместе, Гермиона обвела присутствующих внимательным взглядом и, медленно и отчетливо выговаривая каждое слово, произнесла: — Я знаю, кто похищает детей.