Звезды никогда не погаснут

Прошло несколько дней. За это время приходившие к Гарри посетители сообщали ему множество новостей. И самая волнующая, несомненно, была про обезумевшего мага, которым оказался Дамиан Эрнесто Бакленд. Сразу после того, как брошенное заклинание смерти не достигло цели, он взревел, как загнанный в угол зверь, и заметался по двору. МакГонагалл и еще несколько человек из Министерства тут же связали его магией и сопроводили в надлежащее место, откуда, в последствии, его ожидала прямая дорога в Азкабан. На самом деле, об этом человеке было известно немногое: он родился в Лондоне, ходил в обычную школу для маглов, не подозревая, что является волшебником, и с момента совершеннолетия в городе его больше не видели ровно до тех пор, пока не начался кошмар, связанный с воскрешением Темного Лорда. Далеко уже не юноша показался всего несколько раз и снова исчез. Похоже, как раз в это время он решил заняться поисками того самого старинного гримуара, находка которого уже не казалась случайной. Бакленд смог его отыскать, но за владение таким сильным артефактом пришлось заплатить свою цену: рассудок мага помутнел, а его разум начал подчиняться отобранной у колдуньи книге. Таким образом, раннее всецело преданный Волан-де-Морту волшебник решил заполучить всю власть себе. Так он придумал грандиозный план, по завершении которого его должны были ожидать победа и величие. Но он провалился. И сейчас Дамиана Бакленда ожидало пожизненное заключение в Азкабане. Также Гарри узнал, как МакГонагалл и остальные волшебники нашли их месторасположение. Оказывается, как только до Рона, Блейза и Невилла донеслись звуки битвы, последний, движимый плохим предчувствием, сразу же поспешил назад, чтобы привести подмогу. И он сделал это очень вовремя. Директор без лишних слов устремилась на помощь. После своего пробуждения Гарри пожелал с ней поговорить и, ввиду его слабости, она сама пришла в Больничное крыло. Беседа была совсем не короткая. Они обсудили все вопросы и пришли к выводу, что обе стороны, студенты и преподаватели, недопоняли друг друга. Это недопонимание могло стоить учащимся жизни, если бы подмога не подоспела вовремя. Но этого, к счастью, не случилось. Интересным известием стало то, в каком месте расположил свое убежище Бакленд. Портал выкинул ребят в отдаленную часть Исландии, где господствовала дикая природа. Но даже в таком месте темный маг смог отыскать давно забытый замок и использовать его в своих целях. Была еще одна мысль, занимавшая Гарри: куда делся баргест? Рон сказал, что призрак исчез сразу после того, как его так называемого хозяина арестовали. Возможно, только благодаря гримуару удавалось контролировать сверхъестественное существо. И это было самым логичным объяснением из всех, но все же что-то не давало парню покоя. Тем не менее, он решил отложить свои размышления до выздоровления. Гарри все еще чувствовал сильную слабость, поэтому ему приходилось находиться в Больничном крыле под надзором мадам Помфри, чутко следившей за своим подопечным. Единственной радостью для него было чье-либо посещение, в ходе которого ему обычно рассказывали что-нибудь интересное. Было раннее утро. За окном уже тепло пригревало весеннее солнце. В такой час следовало бы отдаваться сладкому сну, но Гарри не хотелось спать. С момента пробуждения он засыпал вечером и просыпался рано утром. В это время ему обычно было нечем заняться, но не сегодня; отворилась дверь, послышались звуки шагов. Ранний посетитель подошел к кровати и остановился. Им оказалась Гермиона. — Как себя чувствуешь? — Так, словно пролетал несколько матчей по квиддичу подряд. — Значит, все не так и плохо. — Ну да. А ты? — Я не валяюсь в Больничном крыле, — девушка весело усмехнулась и села на стул рядом с кроватью. Гарри взглянул на подругу. — Ты так и не рассказала, как себя чувствуешь после оживления. — «Оживление» — слишком громкое слово. Я же не была мертва. Например, пробуждение звучит определенно лучше. И ничего страшного не было, — произнесла она, отвечая на пристальный взгляд парня. — Первые часы у меня было ощущение, словно я проспала целую неделю, но вскоре оно прошло. Подозреваю, нас просто ввели в гипнотический сон. — Хорошо. Я рад, что ты в порядке. Некоторое время они провели в тишине, той самой — комфортной. Но Гарри, которому ее хватило и даже слишком, первым нарушил молчание. — Ты уже говорила с Панси? Девушка задумчиво провела кончиком пальца по простыне. По ней нельзя было сказать, знает ее половинка о Фреде или еще нет, поэтому парень с интересом ждал ответ, приподнявшись на подушке. — Да. Я ведь обещала, что сделаю это, как все закончится. Правда, пришлось еще немного повременить: мадам Помфри и остальные преподаватели просто не знали о поразившем нас заклинании и поставили его снятие в приоритет, поэтому Панси вернули в сознании немного позднее. Для этого хватило обычного «Оживи!»*. Когда она очнулась, я уже была рядом. И, увидев этот счастливый свет в ее глазах, осознав, насколько сильно она переживала, — Гермиона улыбнулась, — мне не удалось сдержаться. Сначала, разумеется, я хотела дать ей время восстановиться: оглушающее заклинание хоть и не сильное, но выматывающее, однако Панси просто не позволила мне этого сделать. И я рассказала. — Как она отреагировала? Девушка широко улыбнулась. Гарри еще никогда не видел такой счастливой улыбки у своей подруги и удивленно посмотрел на нее. — Она… крепко обняла меня. Так, что стало тяжело дышать. Погладила по волосам и, улыбаясь, прошептала мне на ухо: «Я всегда знала, что эта холодная и своенравная девушка — лишь образ, маска, надетая для того, чтобы никто не увидел разбитую потерей близкого человека душу. Это тяжело. Я даже не хочу представлять, что тебе пришлось пережить. Но теперь у тебя есть я, и обещаю, такое больше никогда не произойдет. Знаешь почему? Потому что я люблю тебя». — Теперь буду с нетерпением ждать приглашение на свадьбу. На протяжении речи улыбка не сходила с губ Гермионы. И Гарри тоже улыбнулся: он был рад за свою подругу. Искренне рад. Кажется, она смогла найти понимающего и любящего ее человека, что не так и легко сделать. Почему-то выражение лица девушки стало несколько обеспокоенным. Весь ее вид говорил о том, что было нечто, о чем ей хотелось узнать. Предчувствуя это, парень вздохнул: — Давай. Я слушаю. — Что с тобой было, пока ты… — Можешь не продолжать, — оборвал он. — Дай мне несколько минут. Надо собраться с мыслями. Гермиона терпеливо ждала. — У меня нет уверенности в том, что произошло. И было ли это на самом деле, — наконец начал Гарри. — Но… Помнишь, я рассказывал, как чувствовал себя во время прогулки по озеру или когда мы сидели за завтраком? В эти моменты в воздухе витало то, что характеризуется словом «плохое». На мои плечи словно давило что-то тяжелое, нечто такое, что перекрывало кислород и не давало дышать. Нарастающее чувство тревоги, будто вот-вот свершится ужасное. И представь все это в трехкратном размере. Ты один в непроглядной, бесконечной темноте падаешь куда-то вниз и не понимаешь, что происходит, как ты сюда попал, чем это заслужил. Но постепенно вопросы пропадают, появляются усталость, желание уснуть. Так и случается: ты засыпаешь. Но кто знает, после какого раза твой сон станет вечным? Абсолютная тишина наполнила комнату, когда парень замолчал. Гермиона сидела не двигаясь, только выразительный взгляд показывал, что она чувствует и понимает, о чем рассказывает ее друг. Казалось, даже замок насторожился, слушая рассказ своего давнего знакомого. — Я почувствовал это еще тогда, когда мы вошли на территорию замка. Мне кажется, все дело в магии, заключенной в той книге: чем мы были к ней ближе, тем сильнее было ее действие. И оно достигло пика в самом своем сердце — во внутреннем дворе. Было адски больно. Казалось, будто в меня вылили раскаленное железо, растекавшееся по всем венам и органам и нещадно их сжигавшее. Но я не мог допустить проигрыша, и поэтому бросился на защиту детей. Тогда заклинание отправило меня на смерть. Снова… Знаешь, о чем я подумал в тот момент? — О чем же? — «Снова этот дурацкий зеленый свет… Бог троицу любит, да?» — Гарри усмехнулся. — На тебе это никогда не работает. — Моя душа была на грани жизни и смерти, — он откинул голову назад, смотря на сводчатый потолок. — Отвратительное чувство, ведь ты даже не осознаешь это, пока находишься в пустоте. А она поглощает человека, пока тот находится в неведении, словно удав заглатывает животное, мгновенно оказывающееся закуской и не успевающее понять это. На лице Гермионы мелькнуло волнение. — Ты не просто был между жизнью и смертью. Ты был мертв. Мгновение — и парень озадаченно смотрел в глаза девушки. — Что ты имеешь ввиду? — Ты говорил, что в какой-то момент тебе очень захотелось спать. Полагаю, именно тогда твоя воля к жизни начала угасать, и именно тогда твое сердце подчинилось этому желанию: оно тоже уснуло, — она прерывисто вздохнула. — Дежурившая в то время мадам Помфри забеспокоилась, не услышав дыхания, и решила проверить пульс. Осознав, что его нет, она ужаснулась и тут же вызвала МакГонагалл. Нас тоже позвали. Драко волновался больше всех. Все ночи он провел рядом с тобой, и эта не была исключением. Когда мы подошли к твоей постели, увидели, как он плакал, стоя на коленях и крепко сжимая твою руку. Его слезы падали и ударялись о нее, но он не обращал на это внимание. Этот момент очень сильно тронул всех нас. Но все же никто не хотел представлять, что творилось у него на душе. И, наконец, к нашему всеобщему облегчению твой пульс снова появился. — Это было на самом деле… Ошеломленный рассказанным, Гарри тяжело выдохнул. Он думал об этом, но услышать такое от другого человека и нормально воспринять намного сложнее. «И пусть. Главное, что я жив». — А как дела у Рона и Блейза? — сменил парень тему на более веселую и участливо взглянул на Гермиону, которая оценила этот порыв. Она только добродушно хмыкнула перед тем, как начать рассказывать: — Я прямо «The Times»*. Мне пора начать требовать зарплату. — И что ты хочешь в качестве оплаты? — Всего лишь ответ на вопрос. Гарри подозрительно прищурился. — На какой? — Вы уже спали? Он вздрогнул так, что сполз с подушки, и засуетился, как школьник, в спешке собиравшийся на занятия. — Да как ты можешь говорить подобное с таким спокойным выражением лица? Что за наглое вторжение в мою личную жизнь? Искренне смеясь, Гермиона наблюдала за оправдывающимся другом. — То есть да. — Отвали, — парень обиженно скрестил руки на груди и отвернулся. Прекратив смеяться, но не улыбаться, девушка потрепала его по волосам: «Не обижайся. Ты мне никогда не умел врать». — Так что там с ребятами? — наконец миролюбиво произнес он. — Ничего особенного. Отделались царапинами, пока помогали захватывать Бакленда, так что хватило Залечивающего заклинания. Хотя, — задумчиво протянула она, — слюна обладает заживляющими свойствами, так что они могли ограничиться и ей. — Что, прямо при МакГонагалл? — И перед членами Министерства. — Думаю, они запомнят это дело надолго. — И на работу вряд ли их примут. — Думаешь? — Полагаю, ты в курсе, каких взглядов там люди. Гарри только усмехнулся и пристально посмотрел на подругу. — Знаешь что? — Что? Поднявшись с подушки, он подвинулся ближе и обхватил руками Гермиону, опустив голову ей на плечо. Она без слов обняла его в ответ. Такой немного детский порыв всегда помогал им: каждый в этот момент чувствовал себя защищенным от любых невзгод. И на душе становилось спокойно. — За окном весеннее утро: голубое небо без единого облака, теплый ветерок, щебетание птиц. Мы вдвоем сидим в Больничном крыле. И в моей голове вращается лишь один вопрос: что будет теперь? После продолжительного молчания послышался ответ: — «Счастлив тот, кто смело берет под свою защиту то, что любит». — Овидий*, серьезно? Я думал, ты решишь цитировать кого-то не такого древнего. — Например? — Например, Шекспира. «Счастья целиком без примеси страданий не бывает». И свою часть страданий сейчас кое-кто получит. ГГ отпрянули друг от друга и посмотрели на говорившего. Позади них стоял Драко, скрестив руки на груди и подозрительно смотря на обнимавшуюся до его вмешательства парочку. Гермиона усмехнулась, поднимаясь. — Мне пора. — Давай-давай, Грейнджер, тебя там уже одна надоедливая девица заждалась. — А ты все обращаешься по фамилии, Драко. Даже после того, что между нами было, — наигранно сокрушенно цокнула девушка. Блондин хмыкнул. — Иди уже, Гермиона. Удовлетворившись тем, что ее назвали по имени, она развернулась и пошла к выходу. У дверей девушка остановилась. На ее лице засветилась ласковая улыбка. Она была рада за своего друга. Искренне рада. Кажется, он смог найти понимающего и любящего его человека, что не так и легко сделать. В этом их мысли сливались воедино. Не переставая улыбаться, Гермиона вышла в коридор. И из-за закрывающейся двери можно было услышать часть разговора: — …Ты ведь так и не рассказал, откуда у тебя этот медальон! — Удивлен, что ты еще помнишь. — Я что, по-твоему, рыбка? — Только если золотая. — Ах ты… Дверь захлопнулась. Прошло некоторое время. Все успокоилось и оживилось: похищенные дети вернулись в школу в абсолютном порядке, больные полностью выздоровели, преподаватели устроили годовые экзамены. Наступала прекрасная пора — лето. Но для уже окончательно выпустившихся студентов оно не казалось таким замечательным: им предстояла нелегкая взрослая жизнь. Все разъехались. В гостиной Слизерина сейчас оставалось всего два человека. Оперевшись одной рукой о щеку, Гарри сидел на диване и другой перебирал светлые волосы уснувшего на его коленях Драко. Парень поцеловал блондина в нос и улыбнулся: «Теперь у меня есть человек, с которым я могу разделить свою жизнь. Он всегда будет рядом, а большего мне и не нужно».