Счастье оказалось в другом мире

Судьба, кажется, сжалилась надо мной, решив не обременять интересным положением в первую же течку. Удивительно, но провидение даровало мне отсрочку. Та безумная неделя пролетела словно в лихорадочном бреду, не оставляя места ничему, кроме изнуряющей страсти. Весь мир для нас сузился до размеров спальни, прерываясь лишь на короткие мгновения сна, скудную трапезу и естественные нужды. Когда пелена вожделения наконец спала, я еще долго не мог избавиться от густого румянца, заливавшего лицо при каждой встрече взглядом с Райдером. Память услужливо подбрасывала дерзкие образы того, что мы вытворяли. Стая никогда прежде не видела своего вожака настолько умиротворенным и довольным. И если для оборотней такое поведение Альфы после гона было естественным воплощением триумфа, то для моего цивилизованного сознания всё произошедшее казалось чем-то запредельным. Едва я успел прийти в себя, Райдер настоял на проверке. Мои робкие возражения о том, что прошло слишком мало времени, он отмел одним властным жестом. Нас встретила мудрая пожилая оборотница — местная знахарка, чье чутьё заменяло здесь любые современные аппараты. Она долго и придирчиво принюхивалась ко мне, пока я стоял, опустив глаза, а затем вынесла вердикт: плод не завязался. Я не смог сдержать слез облегчения. Райдер в первый миг помрачнел, приняв мою влагу на глазах за печаль, но мой громкий, почти комичный выдох «фу-у-ух» и счастливая улыбка расставили всё по местам. Я только начал осваиваться в этом дивном мире, мне хотелось исследовать его, а не садиться под домашний арест с пеленками. — Что ж, в следующий раз я буду стараться усерднее, — пророкотал он, сощурив свои стальные глаза, в которых всё еще плясали искры обладания. Я лишь скрестил руки на груди и дерзко показал ему язык. «Усерднее». Можно подумать, в этот раз он хоть на секунду давал мне продыху! От этих мыслей щеки вновь опалило жаром, ставшим почти бордовым. Отворачиваясь, чтобы скрыть смущение, я быстрым шагом направился к озеру — ледяная вода была сейчас единственным спасением для моей пылающей кожи. Впереди у меня были три месяца свободы до прихода нового «прилива». Я решил называть это именно так: «течка» звучала слишком дико и унизительно, раня мой слух. И я уже точно знал, на что потрачу это благословенное время. *** Полет. Что может быть лучше? Это чувство полной свободы — когда под тобой остается земля, а впереди распахивается бесконечное небо, холодное, глубокое и живое. Когда ветер не просто касается кожи, а будто подхватывает тебя на ладони и несет дальше, выше, туда, где исчезают все тревоги. Мы неслись с фураном сквозь облака, прорезая их стремительными силуэтами. Белые клочья тумана расступались перед нами, закручивались вихрями и таяли позади, а солнечный свет, пробиваясь сквозь разрывы в облачном покрове, ложился на мир золотыми полосами. Я чувствовал, как Вайт наслаждается этим не меньше, чем я: в каждом взмахе его мощных крыльев было столько силы, легкости и чистой радости, что казалось, сам воздух поет вокруг нас. Фураны — очень сильные создания, умные и выносливые, но приручить взрослого фурана невозможно. Они скорее умрут, чем подчинятся чужой воле. Другое дело — детеныш. Если найти совсем юного, шанс приручения действительно есть. Вот только есть одна проблема: родители будут защищать его ценой собственной жизни. Поэтому фураны — большая редкость в продаже и стоят очень дорого. Родители Вайта, как сказал продавец, погибли. Детеныша нашли в пещере рядом с израненной самкой, а самца поблизости не оказалось. Малыш долго тосковал, а потом его еще целый год растили и приручали. Он был меланхоличен и привык к людям, но все равно не обращал ни на кого особого внимания. До нашей с ним встречи. Не знаю, чем я ему так приглянулся, но довольно скоро нас уже можно было назвать друзьями. Вайт обожал резвиться в речке у дома, ловя рыбу, любил выскакивать из-за угла, пугая прохожих, и затем с веселым «уруру» взмывать ввысь, так резко и легко, будто земля вовсе не имела над ним власти. Но еще больше он радовался, когда я летал вместе с ним. Тогда он словно становился частью самого неба — стремительным, сияющим, живым. Он поднимал меня выше, кружил в воздушных потоках, нырял в облачные тени и снова вырывался к свету. Я чувствовал, как под нами дрожит воздух, как меняется его плотность на разных высотах, как прохладные струи обнимают лицо и свистят в ушах. И в такие мгновения Вайт выглядел абсолютно счастливым, а я чувствовал себя так же. Мы даже начали разучивать разные пируэты. Больше всего нам нравилась мертвая петля. Когда Вайт уходил в резкий подъем, у меня замирало сердце: небо будто переворачивалось вместе с нами, земля на миг оказывалась сверху, а потом снова исчезала внизу, под крыльями. Мир расплывался в ярком вихре, в животе сладко проваливалось, и в этот миг хотелось только смеяться и кричать от восторга. Правда, я несколько раз не мог удержаться и срывался вниз, но Вайт всегда успевал подхватить меня, разрезая воздух стремительным броском, будто падение было лишь частью нашей игры. Мне было безумно весело, адреналин лился рекой, и мы заливисто смеялись, пока ветер рвал слова на куски. А вот когда Райдер увидел это… Думал, мне кранты. Мы с Вайтом летали до тех пор, пока он не перестал гоняться за нами и орать. Пришлось очень сильно извиняться и… делать пируэты подальше от его глаз. Вот и сегодня всё началось по обычному сценарию: едва я проснулся, тут же подскочил с постели и почти бегом помчался на улицу — к реке, туда, где меня уже наверняка ждал фуран, чтобы вместе взмыть в небо. Но не тут-то было. — А ну, стоять! — раздался за спиной строгий голос как раз в тот момент, когда я уже натягивал сапоги. Я замер на месте. Блиииииин… — О, Райдер, доброе утро! Я думал, ты уже на работе, — с самой невинной улыбкой сказал я, поднимаясь с пола. — Сегодня же выходной, — он скрестил руки на груди и нахмурился. — Да у меня все дни как один, — я беспомощно всплеснул руками и тут же потянулся к нему за объятиями. — Опять летать намылился? Не надоело еще? — он приподнял бровь. — Нееееее, — протянул я, и улыбка сама расползлась по лицу до самых ушей. Руки по-прежнему тянулись к нему, отчаянно выпрашивая ласку и тепло. Надоест ли мне летать? Конечно, нет. Это было похоже на сладкое, почти дурманящее наваждение: стоило однажды подняться в небо, и душа уже рвалась туда снова и снова, как птица, узнавшая вкус ветра. Альфа тяжело вздохнул, но всё же обнял меня. — Я соскучился, — выдохнул он мне в макушку. — Я тоже, — прошептал я в ответ, крепче прижимаясь к нему. — Тогда почему, когда я прихожу домой на обед, тебя постоянно нет? — он чуть отстранился и прищурился, будто ловил меня на месте преступления. — Нууууу… — я неловко рассмеялся, и сам почувствовал, как щеки начинают гореть. Райдер приобнял меня за плечи одной рукой и повел к кухне. — Сегодня ты только мой, и я не намерен делить тебя с фураном. У меня и так уже глаз дергается от того, что вы там вытворяете в небе, — он остановился и снова посмотрел на меня с подозрительным прищуром. Я сразу напрягся. Ох, я уже знал, что он сейчас спросит. — Знаешь, прикажи я кому угодно в стае — и ни секунды бы не сомневался, что меня послушают. Но ты… — его стальные глаза опасно сверкнули. — Тот опасный пируэт, после которого я чуть не поседел, и который я тебе строго-настрого запретил… вы же больше так не делали? Я весь сжался. — Я… нууу… — замялся я, и по коже тут же побежали мурашки. Я бы с легкостью соврал. Но омега своему альфе, да еще и вожаку, врать не может. Вообще никак. Слова застревали в горле, будто сами боялись его гнева. — Р-Р-Р-Рэйн? — предупреждающе прорычал он. Я зажмурился и выпалил на одном дыхании: — Делал, да, много раз, мне нравится, это безопасно, точно-точно, зуб даю… — Зачем мне твой зуб? — озадаченно спросил тигр. Я даже глаз открыл. Вроде убивать меня пока не собирались. — Это… выражение такое, — уже чуть смелее пробормотал я. Альфа глубоко вдохнул. Потом еще раз. Провел рукой по лицу, явно пытаясь удержать себя в руках. Я смотрел на него, не отрываясь. Может, заплакать? Он ведь наверняка не выдержит и растает. — Ладно, — наконец процедил он сквозь зубы. — Ты всё равно будешь делать по-своему. Делайте что хотите. — О, спасибо! Я потом тебе покажу! У нас так круто получается! — тут же оживился я и стиснул его в объятиях. — Ага, спасибо, не очень хочется, — пробурчал громадина себе под нос, но я уже не слушал. Пока мы шли к столу, я захлебывался словами, рассказывая, как это потрясающе — летать с Вайтом, как звенит воздух под крыльями, как ветер режет щеки, как небо раскрывается перед тобой живое, бескрайнее, полное свободы. Там, в вышине, мир становился другим: тише, ярче, чище. И каждый полет казался мне маленьким чудом, от которого сердце билось быстрее, а душа пела от восторга. Ох, порой мне казалось, что в прошлой жизни я, должно быть, прошел через все круги ада, раз эта — новая — оказалась столь беззаботной. Награда ли это богов или простая насмешка судьбы? Чем занят омега в стае? Да, по сути, ничем обременительным. Пока в доме не зазвучит детский смех, ты волен распоряжаться собой, как угодно. Позже, конечно, всё меняется: наступает пора воспитания малышни, которая длится лет до восьми. А там за них берутся отцы или опытные наставники, ведь именно в этом возрасте в крови пробуждается зверь. Первая смена ипостаси — дело тонкое и опасное. Бывают, конечно, исключения, но редко. Первое обращение выматывает душу, а вернуться обратно в человеческий облик порой еще сложнее. Дети в этот период нестабильны, словно искры над бочкой пороха. Взрослые неусыпно следят за ними, направляя своей ментальной силой, а в самых тяжелых случаях в дело вмешивается сам вожак, чья воля способна усмирить любое безумие. У всех омег в нашей стае уже подрастали карапузы. Один я был свободен, как ветер в кронах вековых деревьев. Дари и Марни, мои ровесники (ну, может, самую малость старше), уже вовсю хлопотали над двумя, а то и тремя котятами. Общаться с ними было... странно. Все их разговоры сводились к пеленкам, первым зубам и проделкам мелюзги. Наверное, стоит обзавестись собственным ребенком, чтобы понять их... наверное. Но пока моим лучшим другом оставался Вайт. Кстати, о нем. Пока мы завтракали, фуран, видимо, окончательно истомился в ожидании и решил, что пора напомнить о себе. — А-а-а-а-р-р-р! — пронзительный крик огласил окрестности, ворвавшись в распахнутое окно. Я невольно расплылся в улыбке, хотя рот был набит сочным жареным мясом. Райдер лишь недовольно качнул головой. — Наглый зверь, — процедил он. — А-А-А-А-А-Р-Р-Р-Р! — повторилось еще громче. Я едва не поперхнулся, поспешно проглатывая еду, и звонко захихикал. Райдер не выдержал. — УГОМОНИСЬ! — рявкнул альфа так, что зазвенела посуда. — РЕЙН СЕГОДНЯ СО МНОЙ! В ответ раздалось такое оглушительное и издевательское «А-А-А-А-Р-Р-Р!!!», что я невольно восхитился. Не знал, что мой крылатый друг умеет орать на таких запредельных тонах. Альфа вскочил, в его глазах вспыхнул опасный огонь. — Ах ты, заносчивый засранец! — бросил он и стремительным шагом направился к выходу. Я тут же подскочил к окну. Разумеется, едва Вайт услышал тяжелую поступь Райдера, он мгновенно взмыл в воздух, делая изящный круг над домом. — Я ТЕБЯ В КЛЕТКУ ПОСАЖУ, НАХАЛЬНАЯ ПТИЦА! — донесся с улицы яростный рык тигра. — А-А-А-А-Р-Р! — долетело сверху в ответ. Это прозвучало как чистой воды насмешка. Так, дело принимает серьезный оборот. Ситуацию нужно было спасать, пока они не превратили двор в поле битвы. Я выскочил на крыльцо, догнал Райдера и крепко обнял его со спины, прижимаясь щекой к напряженным мышцам. — Не злись на него, пожалуйста. Я сейчас поговорю с ним и сразу вернусь к тебе, честно-честно! — быстро протараторил я и, прежде чем он успел возразить, припустил к реке. Завидев меня, Вайт сложил крылья и камнем спикировал вниз, в последний момент плавно затормозив у самой земли. Его вытянутая грациозная морда тут же ткнулась мне в плечо, ищущая ласки. А затем — я готов в этом поклясться! — он бросил победный, торжествующий взгляд на альфу. Райдера это взбесило окончательно. Он шел к нам тяжелой, хищной походкой, и от него буквально исходили волны раздражения. — Так, тихо! Всем успокоиться! — я решительно встал между ними, разведя руки в стороны, словно живой щит. — Вайт, прости, дружок, но сегодня я провожу день с Райдером. Это не обсуждается. Альфа замер, скрестил руки на груди, и на его губах заиграла довольная, почти торжествующая ухмылка. Горделивый вид фурана мгновенно испарился, сменившись обиженным сопением. — Фы-ы-ы-ыр! — недовольно выдохнул он мне в лицо. Я ласково погладил его по теплому носу. — Мы обязательно полетаем завтра, обещаю. Ухмылка тигра тут же сползла. — Вообще-то, завтра у меня тоже выходной, — веско заметил он. — Полетаем завтра, но совсем недолго! — мгновенно нашелся я, переводя умоляющий взгляд с одного ревнивца на другого. Кажется, этот компромисс устроил обоих. Райдер, бросив последний предупреждающий взгляд на зверя, развернулся и сообщил, что ждет меня дома. — Фу-у-у-ух, — выдохнул я, когда его широкая спина скрылась за дверью. Погладив еще пару минут своего крылатого друга, который уже волшебным образом втянул крылья, пряча их под шерстью, я радостно поскакал обратно к дому. Фуран же, судя по его задумчивому виду, решил, что раз полеты отменяются, он сначала займется рыбалкой, а после непременно отправится пугать оборотней в поселение. Просто чтобы не расслаблялись.