Пока смерть не разлучит нас.

Небесные Чертоги затихли. Никто не смеет шуметь. Император вернулся. И вернулся не один, а с тем, кого так долго ждал. Никто не предполагал, что это действительно случится. Многие, смотря на это, даже заплакали. Как жаль, что их счастье продлилось недолго. – Где Му Цин и Фэн Синь? – подойдя к небожителям, спросил Ши Цинсюань. – А, и Лин Вэнь желательно. – Я здесь, – отозвался Му Цин. – И этот тоже. Что такое? – Неужели Хуа Чэн действительно вернулся? – недоумевал Фэн Синь. – Тут дело в том, что... – он закусил губу, не решаясь сказать. – Это Хэ Сюань, а не Хуа Чэн, – высказался Му Цин, после чего словил шокированный взгляд Ши Цинсюаня – Что? Это очевидно. – В любом случае! У нас реальные проблемы. Если коротко – Се Лянь хотел прыгнуть в лаву. Оба бога войны уставились на него. – Я послал Хэ Сюаня за ним следить. Если бы не это, считай, сейчас бы его не было. – И что ты предлагаешь делать? – спросил Фэн Синь. – Его психическое состояние сейчас слишком нестабильное. Поэтому нужно, чтобы кто-то менял внешность на внешность Хуа Чэна и был с ним, – Ши Цинсюань вздохнул. – То есть, проводил с ним всё своё время? – тот кивнул. – Нет, Цинсюань, ты ведь понимаешь, что мы боги, да? У нас самих дел по горло, никто не сможет уделять ему так много времени. – А как насчёт того, – подал голос Фэн Синь, – чтобы мы менялись каждый день? Все трое замолкли. – Ты думаешь, он не заметит? – Даже я заметил, что сейчас с ним не Хуа Чэн. Но его разум затуманен, у него крыша поехала, понимаешь? – раздражённо объяснил Му Цин. – Хорошо. Это лучший вариант, пока что. Тогда ты, Фэн Синь и ещё несколько небожителей будете меняться, – Му Цин хотел возразить, но Ши Цинсюань добавил. – Это не обсуждается. Он закатил глаза. – Мы знаем его уже больше, чем восемьсот лет. Му Цин, хватит быть такой сукой и сделай уже что-то хорошее, – прокомментировал Фэн Синь. – Умный очень? – занося руку для удара. – Эй-эй, мы не драться сюда пришли! – Ши Цинсюань встал между ними. Му Цин закатил глаза. Первый день был поручен Фэн Синю.

***

Дни проходят. Ничего не меняется. Небожители слушают молитвы верующих. Хэ Сюань правит Призрачным Городом и Чёрными Водами. Се Лянь ластится к «Хуа Чэну». Никто не осуждает, слухи продолжают распространяться. Теперь Се Лянь – «помешанный на демоне император». Его нельзя спускать на землю и очень редко можно выводить из храма, но его самого это не волнует. Сегодня очередь Му Цина. Что бы он не говорил, как не сопротивлялся, каждый раз он ждал и желал этого дня. – Сань Лан, – Се Лянь обнимает его со спины, – почему просто стоишь? Я здесь. Принц улыбается так ярко-ярко. – Я вижу, гэгэ, – он смеётся и обнимает в ответ. Се Лянь тянется за поцелуем. Кто он такой, чтобы не ответить? – Сань Лан.. – немного отстранившись, прошептал Се Лянь. – Почему ты вчера так отказывался от поцелуев? Они тебе надоели? – Нет, конечно нет, о чём ты говоришь? – вчера ведь была очередь Фэн Синя. Нужно обязательно провести с ним беседу. – Невозможно, чтобы они мне надоели. – Тогда почему... – Не задавай глупых вопросов, – Му Цин снова поцеловал его. Се Лянь запрыгнул на него, обхватывая его талию ногами. Он медленно опустился поцелуями к его шее, оставляя розовые засосы. Му Цин попытался его мягко отстранить. – Гэгэ, что ты делаешь? – В последнее время ты редко позволяешь мне притронуться к тебе, – Се Лянь нахмурил брови. – Дай мне насладиться моментом. – Как пожелает Ваше Высочество, – он наклонил голову, давая больше места для отметин. Се Лянь кусал и оттягивал кожу на шее, так как нравится только ему. Му Цин надеется, что он делал это только с ним. Он отстранился, но только чтобы начать снимать с себя одежду. Му Цин чувствует себя мудаком. Это не он должен быть здесь, не перед ним Се Лянь должен оголяться, не на него смотреть таким взглядом. «Хуа Чэн» провёл подушечкой пальца по фарфоровой коже, будто нажми он чуть сильнее и она развалится, порвётся. Му Цину хорошо. Никто к нему не прикасался с таким трепетом. Он никогда не чувствовал себя настолько любимым и, честно говоря, даже завидовал Хуа Чэну. Почему Се Лянь достался этому демону, а не ему? Мир несправедлив. – Сань Лан? – окликнул его Се Лянь, выводя из задумий. – Сань Лан, ты всё ещё одет. Ты.. не хочешь? А хочет ли он? Нет, он определённо хочет, но Се Лянь... Он будет чувствовать себя разбитым, когда узнает. Нет, не узнает. Без слов, Му Цин начал снимать с себя красные одежды, игнорируя не свои мышцы, не свои черты рук и изгибы тела. Цель оправдывает средства, – твердил он себе без остановки. «Хуа Чэн» повалил Се Ляня на кровать, целуя каждый сантиметр кожи. Тот выгибается, подставляясь под ласки. – Ещё... – стонет. – Пожалуйста... О нём нужно заботиться. Ему нельзя причинять боль. И когда это Му Цин начал так себя чувствовать? Кажется, он чувствовал себя так всегда. Или нет. Он не помнит, ему всё равно. Се Лянь взял его руку и аккуратно обхватил пальцы губами, облизывая и смачивая их слюной. В его глазах читалось желание предназначенное другому, но это уже не имеет значения. Он сжимает бёдра второй рукой, вытаскивая пальцы из плена губ с громким чмоком, и проводит дорожку его же слюной по торсу, проходясь по каждой чувствительной точке. – Боже мой... Сань Лан... Ах... Сань Лан. Кажется, Му Цин действительно возненавидел это имя. Он отстранился, поднимая с пола красные одежды. – Гэгэ, прости. Я.. не могу сейчас, – Се Лянь улыбнулся на это абсолютно без обиды. Он подозвал его к себе. – Ничего, – он обнял его за шею, опять целуя в губы и прошептал, – всё хорошо, Му Цин, я понимаю. Но, кажется, второй этого даже не услышал.