Точка бифуркации

– Б-бабушка? – Тэхён чуть ли не на носочках проходит в дом и с порога чувствует запах свежеиспеченного яблочного пирога. – Неужто удосужился придти? – голос старой женщины дрожит то ли от возраста, то ли от беспокойства за никудышного внука, который пропал куда-то с самого раннего утра. – Прости, прости. Я люблю тебя, не злись. Пускает в ход главный и действующий безотказно приём: широко улыбается и целует чужие руки, покрытые морщинами. Женщина смеётся, шутливо одаряя парня ударом тряпкой по плечу и привычно спрашивает, будет ли тот кофе. – Бабуль, я не один... М-можно Чимин у нас переночует сегодня? – заикается от волнения и страха перед отказом, сжимает край футболки и зажмуривается на мгновение. На лице бабушки сразу появляется широкая улыбка, а в глазах мелькают яркие искорки радости. Она и правда рада, что у внука есть такой друг. – Конечно! Ты что, оставил его на пороге?! Надо будет отпороть тебя как-нибудь, недотёпа! – угрозы старушки, несмотря на возмущённый тон, не воспринимаются шатеном всерьёз: выдаёт сама себя коротким смешком и неудачно сдержанной улыбкой. На пороге женщину встречает низкий парень с пастельного цвета волосами и аптечкой в руках. Чимин широко улыбается и приветствует, а на приглашение войти учтиво кивает и благодарит почти что шёпотом. Смущённо соглашается на кофе под тихие усмешки младшего. – А куда поставить можно? – протягивает коробочку с потрескавшейся местами краской и смотрит на Тэхёна. – Пока никуда. Ещё пригодится. Кухня наполняется кофейным запахом, а от маленьких кружек вверх поднимается горячий пар. Пак вежливо пытается отказаться ещё и от пирога, но понимает, что эту битву он проиграл заранее. Разговоры вполголоса за круглым деревянным столом с бежевой скатертью, сладкий вкус не успевшего остыть яблочного пирога и горький кофейный привкус. Ощущение интимности атмосферы и желание остановить время. «Я не хочу, чтобы это кончалось».

***

Выкрученный почти на минимальную громкость телевизор окрашивает стены небольшой комнаты в голубые и синие цвета, а яркость экрана, несмотря на то что установлена на средний показатель, неприятно режет глаза. Тэхён включает настольную лампу и садится на пол, напротив сидящего на стуле Чимина. Открытая аптечка на пустом столе из тёмного дерева. Шатен старательно и с предельной осторожностью вытирает запёкшуюся у царапин кровь, не касаясь чужой кожи руками. А зря. Потому что хочется. Осматривает содранную на ладонях кожу и взглядом спрашивает, может ли обработать. Перекись вновь забавно шипит на местах ссадин, и Пак завороженно за всем этим действом наблюдает. Как бы случайно дергается и задевает пальцами чужую руку. – Прости. Наблюдает за тем, как Ким пытается обработать ранки, не задев при этом даже миллиметр тела Чимина. – Тебе удобно? Точно? – На самом деле не очень, но всё в порядке. – Нет. Делай так, как тебе комфортнее. Пожалуйста, – старший ловит глазами чужой взгляд и заставляет оставить его на себе. Смотрит в практически чёрный и, кажется, бездонный океан и хочет в нём утонуть. Шатен кротко кивает и аккуратно обхватывает мягкие пальцы Чимина своими. Нежно. У Пака сбивается дыхание, и Тэхён это замечает. Старший тихо кашляет, боясь разбудить бабушку и пытаясь хоть как-то скрыть тот факт, что из-за Тэхёна под грудной клеткой растекается лава. Вторые Помпеи. Ким кончиками пальцев касается чужого предплечья, даёт знать, что хочет взглянуть и на ушибленный локоть тоже. Убирает оставшуюся на коже грязь и на всякий случай промывает перекисью. – Пластырь? – и Чимин впервые соглашается.

***

– Ты жульничаешь! – Пак шёпотом «кричит» на младшего, тыча в него пальцем, позволяя себе коснуться чужой груди. – Ты! Покажи свои карты! Шуточные ссоры всяко лучше, чем настоящие. Простая, кажется, истина, но по какой-то причине до шатена это дошло только сейчас. Чимин в ответ на претензию только разводит руками: – Не обязан. Кажется, от ощущения нереальности происходящего избавиться оказалось не так уж и сложно, но оно никуда не исчезло: повисло над потолком, заполнило всё пространство. Градус выпитого коктейля, наконец, ударил в голову, и теперь хочется больше. Хочется касаться. Хочется чувствовать. – Просто признай, ты не умеешь проигрывать. Тэхён оказывается куда ближе, чем был до этого скандала, и Чимин может чувствовать тёплое дыхание младшего на своём лбу (даже несмотря на то, что сидя он, кажется, не настолько уж и ниже). Шатен переводит дух и останавливает взгляд на чужих глазах. «Досчитай до трёх, держи себя в руках». Старший не отрывает взгляда, не пытается спрятаться внутри себя. Он здесь и он настоящий. Без масок и свойственной осторожности во всём. «Один». Глаза Тэхёна пробегают по каждому миллиметру чужого лица, вновь останавливаются ненадолго на всём том прекрасном, что в нём есть. И в конце концов взгляд мечется только от губ до глаз. Губы. Глаза. Губы. А Чимин не в силах даже пошевелиться. «Два». Шатен приближается, будто инстинктивно облизывает губы. Пак чувствует обжигающее дыхание, касающееся щеки и уголка губ. Секунды, тянущиеся бесконечностью. Искра, стремительно бегущая к заполненной порохом картонной ракете с вычурной надписью «Фейерверк». «Три». Губы Тэхёна касаются губ Чимина, плавно накрывают нижнюю. Миллион фейерверков под черепной коробкой. Старший подается вперед, зарываясь пальцами в волосы на чужом затылке, чуть приподнимается и позволяет себе отдаться моменту. Сбитое дыхание и ноль мыслей в голове. Тэхён оттягивает пухлую губу Пака, несильно кусая её, и кладёт горячую ладонь Чимину на шею. Парень вздрагивает, ощутив обжигающее прикосновение и отстраняется. Смотрит в обеспокоенные глаза младшего и заранее отвечает на легко предугадываемый вопрос: – Всё нормально. Пододвигается ближе, оказываясь на чужих бедрах и кладёт одну руку на линию челюсти, другой несильно сжимая мягкие тёмные волосы. Проводит языком по слегка раскрытым губам Тэхёна, словно прося разрешения. Аккуратно проходится по зубам, касается языка Тэхёна кончиком своего. Засасывает верхнюю губу, заставляя младшего издать сдержанный стон, и непроизвольно прижимается к желанному телу. Рука Кима оказывается на пояснице старшего, и почему-то в голове Чимина проскальзывает мысль, что футболка сейчас только мешает. Губы шатена мягкие, с мятным привкусом зубной пасты. Тэхён свободной рукой обхватывает лицо Пака, с толикой властности целует пухлые губы и снова оттягивает нижнюю. Сбитое дыхание и стойкое ощущение того, что в комнате предельно не хватает воздуха. Младший отстраняется, ощущая образовавшуюся тонкую нить слюны, ловит непонимающий взгляд парня с персиковыми волосами и смазанно целует Чимина в щёку: щекотно, заставляет улыбнуться. Спускается ниже и засасывает нежную медовую кожу на шее, срывая с чужих губ приглушенный стон. Улавливает запах собственного геля для душа и не может сдержать улыбку. Внизу живота заметно тянет, а в районе резинки шорт отчётливо ощущается что-то твёрдое. Ким забирается рукой Чимину под футболку, исследуя разгорячённое тело только на ощупь, параллельно с этим продолжая оставлять красные крапинки на его шее. Миллиард бабочек с синими крыльями с металлическим блеском, взлетающих вверх и заполняющих всё пространство под рёбрами – по полмиллиона на каждого. Пак только сейчас вспомнил, как они называются: «Морфо». То, как Чимин вздрагивает от каждого прикосновения – восхитительно. Большая ладонь с изящными длинными пальцами поглаживает член старшего через одежду, и Пак, кажется, изнемогает от желания. Громко выдыхает, когда Тэхён касается губами линии челюсти, и не может скрыть горящее вожделение в глазах. Шатен смотрит на раскрытые пухлые губы старшего, на взъерошенные персиковые волосы. Произведение искусства. – Ты... хочешь? – Угу, – кивает головой в знак согласия и бессильно облокачивается на прохладную стену. Младший осторожно оттягивает кромку шорт, как бы прося о «помощи», целует чужой живот и вырисовывает на нём же узоры языком. Спускается ниже, медленно, с лёгкой издёвкой. Касается губами головки члена, затем проходится языком по основанию вверх-вниз. Чимин закрывает рот рукой и пытается сдержать срывающийся стон. Выгибается в пояснице, когда шатен берёт головку в рот, постепенно увеличивая темп, свободной рукой сжимая ствол, поднимая и опуская её. Старший буквально чуть ли не плачет от удовольствия, сжимает пододеяльник в крохотной ладошке, другой продолжая затыкать рот самому себе. Несильно ударяется головой о стену, забыв о её существовании. Тэхён проходится языком по уздечке, круговым движением обводит крайнюю плоть и заглатывает член ещё глубже, пытаясь вместе с тем быть тише. Пульсирующее чувство внизу живота и прокатывающееся по каждому нерву удовольствие. Чимин стискивает зубы и закрывает глаза, ещё сильнее сжимая лёгкую белую ткань. Не может восстановить дыхание и произнести хоть слово. Слышит только своё колотящееся сердце и звук проточной воды из ванной комнаты. «Вдох. Выдох. Вдох. Выдох». Натягивает на себя одежду и садится в позе лотоса около подушки. В голове не укладывается то, что произошло. «Может быть, очередной реалистичный сон?». Тэхён осторожно закрывает дверь в комнату и садится напротив, смотря старшему в глаза. Пододвигается ближе, осторожно, боится, что Чимин вновь не позволит до себя дотронуться. Пак закрывает глаза, позволяя Киму нежно поцеловать его в лоб. Губы Тэхёна мягкие и горячие. – Всё хорошо? Прости, если что-то не так. Старший мотает головой, а на губах появляется лёгкая улыбка. – Я в порядке, правда. Кладёт свою крохотную ладонь в чужую большую, ловит себя на мысли, что это выглядит как идеально подходящие друг другу кусочки пазла. Переплетает пальцы и утягивает Кима за собой, падая головой на прохладную мягкую подушку. Нежно целует младшего в губы, боясь засыпать. Запрокидывает на шатена ногу и улыбается, когда тот без толики сомнения пододвигается ближе. Что это, когда хочется касаться?