По ту сторону

      Конечно же, после одностороннего знакомства с обитателем зеркала, жизнь Энджела немного поменялась. Он, само собой, не отказался от старых привычек или примерного распорядка, да и работа шла весьма интенсивно — клиентов было много, предложение порождало спрос. Однако, в свободное время юноша стал чаще оставаться дома, и всё из-за его нового «хобби» — слежкой за незнакомцем. А так как узнать настоящее имя зазеркального друга никак не вышло, то блондин дал ему простое, но говорящее прозвище — «улыбашка», ведь лицо этого самого Улыбашки всегда украшала широченная лыба – от одного уха до другого. Его потусторонний сосед по квартире редко занимался чем-то особенным. Он, судя по распорядку его дня, тоже работал, потому по утрам ходил по квартире, собираясь, а возвращался уже поздним вечером, и тогда уже либо читал, либо играл на стоящем в углу комнаты рояле. Два других зеркала в квартире Энджи тоже решил открыть, и тогда окончательно убедился, что видит в каждой из поверхностей далеко не свою квартиру. Однако, он вполне спокойно мог пользоваться маленьким зеркальцем в пудрице, или же смотреться в выключенный экран телефона. В ванной комнате Улыбашки не было ничего особенного — вполне стандартный душ, стиральная машина, на которой всегда стояла корзина для белья, и прочие совершенно обыденные для такого места предметы интерьера. «Сосед» бывал здесь не так часто, и в основном только по нужде, в то время как сам блондин мог зависнуть в ванной на долгие часы. В коридоре незнакомца находился небольшой шкаф-гардероб, где на вешалках висели весьма старомодные, но при этом стильные предметы одежды. Наверху лежало несколько шляп и шарфов, сбоку стояла, облокотившись на стену, чёрная трость. Иногда, когда по утрам Энджел бежал на работу, то невольно заглядывался на собирающегося Улыбашку, теряя ощущение времени, за что регулярно получал нагоняи от босса. У мужчины было множество странных, но при этом интересных привычек. Энтони сразу отметил, что он очень аккуратный и организованный, потому все вещи у него лежат на своих местах, никогда не валяется мусор в комнате, а каждые выходные Улыбашка проводит генеральную уборку и разбирает шкафы, хотя и живёт один. За целую неделю наблюдений Энджел видел лишь одного человека в его квартире — какого-то коренастого и грубого на вид мужчину, но тот, судя по всему, приходил по какому-то делу и сразу ушёл. Улыбашка очень часто стирал свои вещи, преимущественно рубашки. Он всегда умудрялся в чём-то испачкаться, и эти самые пятна появлялись на его одежде не так часто, однако всегда в большом количестве. В такие дни сосед возвращался гораздо позже обычного, и никогда не включал свет, поэтому Энджел ни разу не смог разглядеть, что конкретно пачкает вещи шатена. Ещё очкарик, как показалось самому веснушчатому, страдал некой паранойей, потому что практически в каждой комнате держал какое-то оружие — на кухне красовался далеко не разделочный нож, в коридоре, а именно под одной из старомодных шляп, лежал небольшой пистолет, а в гостиной на стене красовалось самое настоящее охотничье ружье. Охоту, к слову, Улыбашка обожал, ведь помимо ружья на стене висели головы различных зверей, а в самом центре расположилась головёшка самца-оленя с огромными витиеватыми рогами. К сожалению, блондин ещё ни разу не видел, каким образом происходит подготовка соседа к охоте, а очень хотелось бы. — О, сегодня ты рано, Улыбашка! — Воскликнул Энтони, отвлекаясь от своих мыслей, — Обычно ты приходишь как минимум на полтора часа позже. Веснушчатый закинул очередную чипсину в рот и, прожевав её, поставил видео на паузу, обращая всё своё внимание к зеркальной поверхности. Сосед только что вернулся домой, и по портфелю в руках нетрудно было понять, что был он на работе — с таким кейсом шатен попросту больше никуда не ходил. Улыбашка ослабил галстук, расстегнул пуговицы на рубашке, оголяя исполосованный страшными шрамами торс. Энджел уже знает, что всё его тело покрыто ими. — И всё же, Улыбашка, откуда же у тебя столько «трофеев»? — Задумчиво протянул юноша, свисая с кровати, — О, неужели ты бэд бой, и это всё следы твоих битв?! Хотя, нет, ты точно не из таких, забей. У веснушчатого было много вариантов. Первый, и самый ранний, который пришёл в его светлую голову, заключался в том, что все эти шрамы — последствие какой-то аварии или катастрофы, в результате которой кожа шатена стала такой. Второй пришёл уже после того, как он понаблюдал за своим потусторонним соседом, и теперь именно он кажется Энтони наиболее вероятным. Ответ прост: охота. Занятие само по себе очень опасное, никто не застрахован от возможных травм и увечий. В конце концов, даже если ты не столкнёшься с диким зверем, то можешь случайно споткнуться и покатиться кубарем по тернистому склону, или же упасть в овраг, и тогда точно не останешься без повреждений. Поэтому, скорее всего эти шрамы являются последствием некого неудачного похода. Если присмотреться, то можно даже приметить тот факт, что они все хаотичные, разного размера и формы, словно бы этого очкарика рвали на части. Пока Энджел углубился в мысли о теле Улыбашки, тот уже успел не просто раздеться, но и облачиться в свой стандартный домашний аутфит. Блондину оставалось лишь разочарованно вздохнуть — позалипать на стройное и поджарое тело мужчины в этот раз не вышло. Веснушчатый перевернулся на живот, чтобы нормально разглядеть что-то, даже сильно прищурился ради такого дела, после всего внезапно заулыбался, хлопнув в ладоши. — Чёрт возьми, та книга ведь была такая… Ахуеть какая толстенная! А ты уже её прочитал? Настоящий книжный червь, — Рассмеялся он, но быстро стих, продолжая молча наблюдать, а затем негромко сказал, — И не одиноко тебе, Улыбашка? Ты бываешь только на работе, никогда не напиваешься в хлам, так ещё и в свободное время книги целыми томами поглощаешь! Я бы уже давно сдох от скуки! Ответа, как и всегда, не последовало. По правде сказать, Энтони уже привык к таким односторонним беседам с жителем квартирного зазеркалья, но иногда из-за тишины в ответ становилось тоскливо. Он словно смотрел немое кино: без звука, и даже без поясняющих надписей в ажурной рамке. Любая его фраза ударялась о зеркальную поверхность, безвозвратно разбиваясь и так и не доходя до ушей столь привлекательного шатена. Веснушчатый сомневался, что когда-то узнает его имя. С другой стороны, нет смысла убиваться из-за подобной ерунды, они с этим человеком никогда не были близки, и друзьями тоже не станут, поэтому любая скорбь не уместна.

***

На следующий день Энтони пришлось выпрашивать у босса выходной, при этом пообещав отработать целую неделю без передышки. Что уж поделать — приезд сестры отменить уже невозможно, да и свою любимую свинку тоже хотелось поскорее увидеть. Поднялся блондин всё равно рано, но не было времени глазеть в зеркала в попытках разглядеть там собирающегося на работу Улыбашку, нужно было одеваться и пулей бежать на станцию, чем Энджел и поспешил поскорее заняться. Через час он уже был на месте, нетерпеливо проверяя время прибытия поезда по электронному табло. Сначала он — даже не увидел — услышал оглушающий гудок, звук которого эхом прокатился по станции, а уж затем на рельсах показался нужный локомотив. Именно на нём должна приехать Молли.

***

— Моллс! — Радостно крикнул юноша, помахав сестре рукой, чтобы она могла отыскать его среди толпы. Он заприметил её ещё в вагоне, ведь сегодня она была в своём любимом платье, которое носила только по тем поводам, которые сама считала особенными. — Энтони! — В ответ произнесла его имя девушка, затем мелкими шажками миновала плотное скопление людей, набрасываясь на близнеца с объятиями. Ангел уехал из дома не так давно, однако казалось, что с их последней встречи прошла целая вечность. — И ты здесь, малыш, — Рассмеялся блондин, доставая радостно хрюкающую свинку из перевозки и прижимая к себе, — Да, я тоже скучал, Наггетс, сдержи свои эмоции до дома! — Он очень тосковал по тебе всё это время, так что сейчас он, видимо, очень счастлив! — Мягко произнесла Молли, потрепав поросёнка между ушек, — Вызвал такси? — Ага, уже скоро должно прие-… О! Пишет, что ожидает! — Веснушчатый взял во вторую руку сумку с вещами питомца, и пошёл в сторону выхода из вокзала.

***

После приезда сестры Энджел заметно приободрился, ведь он не только увиделся с дорогим для себя человеком спустя такое долгое время, но и наконец-то вернул себе своего любимого поросёночка. Блондин очень часто проводил время со своим питомцем — будь то прогулка или же просто времяпровождение в своей комнате. Эта маленькая свинка с лёгкостью могла сгладить серые будни своего владельца, или же в нужный момент утешить его или развеселить. Толстый Наггетс был далеко не глуп, потому прекрасно понимал все эмоции хозяина, и очень старался делать так, чтобы среди них преобладали хорошие. Даже сейчас он снова проводил свой выходной, лениво лёжа в кроватке, вместе с чаем и ноутбуком, однако на этот раз ещё и с любимой зверушкой. Сериал, который он начал смотреть недавно, оказался на редкость интересным, поэтому он уже которую неделю занимал практически всё свободное время ангела. К тому же, к каждой серии фанаты оставляли целую тонну комментариев, читать которые было весьма забавно. Однако, ему пришлось оторваться от экрана, когда в зеркале стало заметно какое-то движение. Юноша невольно заулыбался, уже ожидая увидеть соседа, но вместо него на стоящую перед зеркалом кровать шлёпнулся странный мешок, явно наполненный чем-то тяжёлым. Веснушчатый заинтересованно склонил голову набок и, отодвигая ноутбук и поднимаясь с кровати, сделал несколько шагов к зеркальной поверхности. Через несколько секунд после мешка странной формы в «кадре» показался и сам шатен. Его одежда снова была покрыта странными пятнами, но из-за кромешной тьмы едва ли можно было что-то разглядеть. В эту же секунду, мужчина сделал шаг в сторону торшера и, потянув за шнурок, озарил комнату тусклым светом. — Чёрт возьми… — Только и смог произнести Энтони, смотря на покрытого с ног до головы кровью очкарика. Только сейчас до него дошло, что же за странные пятна были на Улыбашке, и почему в эти дни он так поздно возвращался. Форма мешка по габаритам уж больно сильно походила на человеческую, а сосед крепко сжимал в напряжённой руке нож, точно так же испачканный чужой кровью. — Какого чёрта, Улыбашка?!