ДТП

*** Миша с Ричардом рванули в больницу сразу, как только смогли. Буквально в дверях их встретил Джаред. На руке гипс, торс перемотан бинтами, взгляд немного расфокусирован, но главное – живой. Миша хлопнул Падалеки по плечу. - Как ты, друг? - Жить буду, – слегка морщится от удара Джаред. - Слава Богу, Джа, – голос Спейта дрожит, - я места себе не находил. - Где Дженсен? – перебивает Коллинз, и Падалеки мрачнеет. - После операции в себя так и не пришел…он… Миша отталкивает его и несется по коридору, Ричард и Джа переглядываются и бегут за ним. *** - Кто вы пострадавшему? - медсестра преградила Мише путь. - Нам велено пускать только родственников. - Я его супруг, - не растерялся Коллинз и помахал рукой с кольцом перед лицом ошарашенной женщины, - видите, у него такое же. И пока она выпученными глазами разглядывала одинаковые кольца, обошел ее и зашел в палату. Сзади раздался отчетливый хлопок. Рич и Джаред одновременно клацнули челюстью об коленку. Правда, опомнились они быстро. К выходкам Коллинза было не привыкать. Ричард сделал свой фирменный бровесмайл, а Джа загоготал, запрокинув голову. Медсестра посмотрела на них укоризненно. - Молодые люди, ваше поведение не очень уместно здесь. Да и вам, - она кивнула замотанному в бинты Джареду,- тоже не мешает отдохнуть. Падалеки смутился. На самом деле этот смех – нервный, надломленный – просто накатывающая истерика от пережитых событий и от страха за жизнь друга. - Да, конечно, извините… - Я провожу его в палату, - вкрадчиво произнес Спейт и, положив руку Джа на талию, повел его прочь. *** Миша стоит и молча смотрит на Дженсена. Белое лицо, на фоне которого так отчетливо видны порезы, совершенно обескровленные губы, куча проводов, оплетающих тело. Коллинз в панике. Его лихорадит так, что ноги подкашиваются. Кровь стучит в висках, в горле давно пересохло, и трудно дышать. - Можно я здесь останусь? – в заданном вопросе столько боли и мрачной решимости, что медсестра лишь молча кивает и выходит из палаты. Через 15 минут она возвращается, чтобы проверить показания аппаратов и добавить что-то в капельницу. Миша по-прежнему молча стоит у больничной койки, и лишь нездорово блестящие глаза и мелко дрожащие руки выдают его истинное состояние. Женщина устало трет переносицу. - Не теряйте надежды. – от звука ее голоса Коллинз вздрагивает. - Я тут и не такое повидала. Бывает, вот вроде совсем уже покойник, но у толпятся родители, дети, супруги. Приходят, разговаривают с ним, и он приходит в себя. Она кладет Мише руку на плечо: - Не отпускайте его... - Я без него не смогу. Аппарат, к которому подключен Дженсен, издает писк немного другой тональности. - Сердцебиение слегка участилось, - констатирует медсестра. – Хотя нет, снова обычное.. - Чт..что это было? Это хорошо или плохо? - Мишин голос звенит от волнения. - Вот опять...он...он реагирует на Ваш голос. Не ручаюсь, но, возможно, он Вас слышит. Продолжайте говорить с ним. Говорите о чем угодно. - Дженс…Дженсен, – у Коллинза подкашиваются ноги, и медсестра придвигает к нему . - Вот, присядьте. Я вас оставлю. Если что-то понадобится, я через две двери. Через час приду снимать показания с аппаратов. И женщина покидает палату, тихонько прикрыв за собой дверь. *** - Дженс…Черт, вот почему, когда так много нужно сказать, слова куда-то пропадают? И где моя обычная болтливость? Слушай, Эклз…- Миша на мгновение замолкает, потому что голос срывается, но потом весь страх, вся паника начинает выплескиваться наружу несвязным потоком. – Ты напугал нас, слышишь? Всех напугал. Прекращай. Это не смешно, правда. Она сказала говорить с тобой, да? Говорить…Замечательно мы сегодня поговорили... Дженсен Росс Эклз! Ты обязан прийти в себя…ты…ты еще не прокомментил мою последнюю фотку в твиттере! Боже, что я несу? Миша вскакивает со и начинает мерить палату шагами. - Знаешь, я бы хотел, чтоб это была очередная серия. Чтоб ЭТО ВСЕ было кино, понимаешь? А после снятой сцены мы бы пили пиво и смотрели дурацкие видюшки, которые ты так любишь… О! Знаешь, что вспомнил? Помнишь пикник в честь моего прошлого дня рождения? Хотя, конечно помнишь, чего это я. Так вот, вы тогда с Джа уперлись в лес и не возвращались часа четыре. Ух и напугали же вы нас с Ричем. Тот, помнится, ерзал на месте, ежеминутно подскакивал, бормоча что-то типа «где же ты, Падалеки?». Я над ним, конечно, угорал и подкалывал, что он неровно дышит к нашему Рапунцелю, но сам психовал дай боже… Ты ведь знаешь, я всегда так делаю. Ну, в смысле, не психую, а скрываю это своими подчас грубоватыми шуточками…Хотя тебе ли не знать. Тебе больше всех от меня достается. А все потому что…черт! Миша снова замолкает, пытаясь прокрутить в голове и как-то осознать, ЧТО он чуть было только что не ляпнул. - Спокойно, Коллинз, спокойно. Так вот. Я, кстати, до сих пор тебе фотки не скинул. Надо будет принести тебе флешку…А еще… *** 4 часа спустя Медсестра в третий раз заглядывает в палату. - Мужчина, вам бы домой поехать, поспать…Ночь на дворе. - Я ОСТАНУСЬ ЗДЕСЬ! – рявкает Коллинз. Женщина укоризненно смотрит на него: - Тогда, пожалуйста, соблюдайте тишину. Я и так нарушаю все правила, позволяя Вам тут находиться. - Простите. Простите, пожалуйста…я…я просто… - Я понимаю. Вы можете остаться с ним до утра. Хотите, принесу Вам кофе? *** В это же время в палате Джареда Падалеки - Давай, Джа, до завтра. Будь умничкой, постарайся поспать. - Угу. - Не угу, а «Да, сэр». - Да, сэр, – вяло повторил Падалеки. Ричард присел на краешек кровати. - Я знаю, о чем ты думаешь. Мы все сейчас только об этом и можем думать. Он справится, слышишь? Ты в него веришь? - Да. - Мы все верим. Завтра вместе зайдем его проведать, хорошо? А сейчас тебе нужен отдых. - Да, сэр. - Так-то лучше. С ним Миша. Он за ним присмотрит. Ричард вышел из палаты и, лишь прикрыв дверь, позволил себе сползти по стенке. При Джа нельзя раскисать. Нужно всем своим видом показывать, что все хорошо. И внушать, что все БУДЕТ хорошо. Ведь если тот поверит, то обязательно будет.