ДТП

Миша поднимает голову и смотрит в родные зеленые глаза. Смотрит. В открытые любимые глаза. - Привет, – одними губами произносит Эклз. - Дженсен! Миша вскакивает так резко, что стул, на котором он сидел, с грохотом падает. - Дженс! Эклз слабо улыбается и протягивает руку. Миша ловит его пальцы и крепко сжимает. Вот сейчас, именно сейчас, он должен все сказать, но только… только он не хочет терять теплоту этого взгляда. Да, сидеть тут и обещать, что признается – это одно, а вот сделать – совсем другое. Что, если он услышит тот самый страшный ответ? - Миша, – заметно, что говорить Дженсену трудно, а у Коллинза от звука его голоса подкашиваются ноги. - Господи, господи, спасибо. Дженс, я так рад. Так… Наконец-то. Боже, я так боялся, что… Дженс, я… - Миша путается в словах и мыслях, поднимает стул и усаживается на него. Хочется кинуться к другу, хочется целовать разбитые губы, хочется сорвать с него все провода и стиснуть в объятьях, но он только держит его руку. - Я… надо ребятам сказать. Давай, я за Джаредом схожу, позову его. Ты очнулся, очнулся! Марк и Себастьян приехали. Их тоже надо позвать. И Ричарда! Миша глупо суетится, игнорируя безумно колотящееся сердце, бормочет какую-то несусветную ерунду про фотки в твиттере и круги ада. Дженсен слабо улыбается и концентрируется на тепле руки, сжимающей его пальцы. Все тело болит и трудно дышать, но чувствовать боль хорошо хотя бы потому, что хорошо хоть что-то чувствовать, а не блуждать в темноте без шанса на выход. Миша срывается с места, собираясь выйти из палаты. - Хэй, – тихо окликает его Дженсен. – Подожди. В это же время Палата Джареда Падалеки Джаред битый час разглядывает трещины на потолке, и в его голове крутятся какие-то фаталистические мысли. Себ и Марк тихо что-то обсуждают, но он не вслушивается в их болтовню. - Может, пойдем проведаем Мишу? – вдруг довольно громко произносит Шепард. - Ты хотел сказать Дженсена? – поправляет Роше. - Я сказал именно то, что хотел сказать. Но и Дженсена тоже, да. - Как будто что-то могло измениться, – тихо и как-то уж совсем мрачно заявляет Джаред и отворачивается к стене. - Падалеки, где твой оптимизм? – возмущается Себастьян. - Его оптимизм уехал час назад, наказав нам быть умничками, - проницательно замечает Марк. И если бы Джаред не повернулся минуту назад к ним спиной, то друзья бы увидели, как очаровательно он покраснел. Палата Дженсена Эклза - Миш, постой. Как они все? - Все живы. У Джа рука сломана, и сотрясение было небольшое. Ричард вообще не пострадал. - А ты? - Ну, вот только это, – Миша указывает на гематому на лбу. - Ну, хорошо. А сколько я… ну ты понимаешь… - Трое суток. - И ты..все это время был здесь? - Не все. Часа четыре не был. Несколько секунд они молча смотрят друг на друга. Миша – тревожно, жадно, будто бы боясь, что это все окажется сном, Дженсен – вопросительно, удивленно и… сочувственно. - Извини, – вдруг тихо произносит Эклз. - Господи, да за что? Это я должен просить прощения. - Тогда в машине. Я не должен был так себя вести. И еще за то, что доставил тебе столько проблем. - Дженс. Это я во всем виноват. В этой аварии. Я. Если бы я справился с управлением, ты бы не… - к горлу опять подкатывает комок, и Коллинз замолкает, отводя взгляд. - Не пори ерунды, – морщится Дженсен. - Ты меня спас. Дважды. Когда увел машину от столкновения. И когда вытащил своим голосом из омута. - Так ты помнишь? Ты слышал? – широко распахивает глаза Миша. - Это было похоже на темную комнату, – взгляд у Эклза затуманиваются воспоминанием. – Даже не на комнату, а скорее на космическую пустоту. Когда нет стен, нет дверей, нет направления. Когда ты утопаешь в вязкой тьме, которая тебя душит, и не знаешь, как из нее выбраться. Я все время проваливался в нее, утопал, задыхался. И маяком в этой темноте стал твой голос. Я цеплялся за него. Почти не разбирал слов, но интонации были важнее. А потом цеплялся за тепло твоей руки. Ты в курсе, что у тебя просто адски горячие ладони? Дженсен говорит так искренне и так непосредственно, что Миша с трудом задавливает в себе желание разреветься. Да, за эти три дня нервы стали ни к черту. - Миш, если бы не ты, я бы… - Нет! – перебивает Коллинз. – Ты бы не… Я не позволил бы. - Так, погоди, – внезапно доходит до Эклза. – Ты трое суток около меня сидел? Совсем не спал? А ел? - Поел сегодня утром, стараниями Шепарда, - отчитывается Миша. - Так, Коллинз. – Дженс закашливается, но продолжает. – Теперь ты должен поехать домой и поспать. Я очень тебе благодарен. И буду благодарен еще больше, если ты перестанешь себя терзать. Во всех смыслах. Тебе необходим отдых. - Честно? Мне просто страшно. Я боюсь, что стоит мне отойти и… Я уже дважды тебя чуть не потерял. - Тогда не заставляй меня испытывать то же самое. Палата Джареда Падалеки Джаред забывается тревожным сном, Роше что-то строчит в твиттер, Шепард снова прикладывается к фляжке. - Слушай, Себ. Спейт с Падалеки еще ничего не замутили что ли? - Судя по всему нет. Как, в общем-то, и Коллинз с Эклзом. У Миши вообще на лбу написано: Дженсен, я тебя люблю. - Ох, молодо-зелено. - И не говори, – смеется Себастьян. – Ну, когда это все закончится, я их лично напою и запру в одной комнате. - Только не твой коктейльчик, – фейспалмит Марк. - Пойдем все-таки проведаем Мишу с Джеем? - Угу. Палата Дженсена Эклза - Давай так, - Дженсен не без труда пододвигается на койке, - ты ляжешь спать прямо тут, окей? - Ааа… что? Здесь? - Ну да. Убьем двух зайцев. Ты поспишь, и уходить не придется. - Оооо, – растерянно выдает Миша.- А это нормально? - Спать – это нормально. Люди иногда так делают. Коллинз чувствует себя довольно глупо. По идее, это его роль – хохмить и паясничать. А не стоять и мямлить что-то нечленораздельное. Но трое суток беспрерывного нервного напяжения вышибают последние искорки оптимизма, выжимают до последней капли, оставляя только зыбкое тревожное марево на задворках сознания. И вселенскую усталость. Миша присаживается на край койки. Дженсен настойчиво тянет его на себя. - Давай, ложись. Вот так. Удобно? Я хочу, чтобы ты отдохнул, ладно? А поговорить мы успеем. Миша чувствует себя, словно Атлант, с плеч которого сняли небесный свод. Он что-то сонно бормочет, проваливаясь в сон. Крепкий спокойный сон без сновидений. Дженсен машинально прижимает его к себе и запускает руку в темные растрепанные волосы. - Какой же ты дурак. Зашедшие через пятнадцать минут Марк с Себастьяном застают этих двоих лежащими в обнимку. Миша улыбается во сне, а Дженсен на скрип открывшейся двери, приоткрывает глаза и прикладывает палец к губам.