ДТП

От автора: Наверное, стоило поставить фанфик на заморозку, потому что я его уже перестрадала и, кажется, не способна дописать. А может, стоило написать хэппи-энд и счастливые потрахулечки. Но задумывалось-то не это. Надеюсь, вы меня простите. Спустя 3 месяца ко мне потихоньку возвращается желание писать. Может, что-то из этого еще получится… 4 часа спустя Миша просыпается от того, что кто-то осторожно трясет его за плечо. Он открывает глаза и видит ту самую медсестру, которая дежурила в день аварии. - Пойдемте со мной, – зовет она. Коллинз неохотно поднимается и бросает тревожный взгляд на Дженсена. - С ним все хорошо, - уточняет женщина. – Он просто спит. Знаете, Вы сотворили чудо. - Это не... - Вы, Вы. Без Вас он не очнулся бы. Но Вам предстоит разговор с лечащим врачом. - Что такое? – моментально пугается Коллинз. - Понимаете, ваш… кхм… друг получил серьезные повреждения. Чудом не задет позвоночник, а впрочем, спросите сами. За разговором они подходят к большой белой двери. Та распахивается за секунду до того, как Миша собирается к ней прикоснуться. Высокий мужчина в белом халате приглашает его внутрь. - Прошу, присаживайтесь. Коллинз буквально падает в кресло. Сердце тревожно сжимается, но он только молча смотрит на врача, ожидая диагноза, как приговора. - Вашему… кхм… супругу, я правильно понял? – после Мишиного кивка мужчина продолжает, – предстоит довольно длительный реабилитационный период. Я не могу обещать, что он встанет на ноги. Миша чувствует, как сдавливает грудную клетку, но продолжает молча слушать. А по тому, что он слышит, можно делать вывод, что врач практически ставит на Дженсене крест. Палата Джареда Падалеки Джаред просыпается от звука двух пьяных голосов, распевающих с трудом узнаваемую в их исполнении песню из «Титаника». - …ай си ю, ай фииил ю! – надрывается Себастьян. Падалеки подскакивает на кровати. - Ребят, вы совсем того, да? – крутит он пальцем у виска. – Я в больнице или в дурдоме, в конце концов! - А чем дурдом не больница? – с трудом ворочает языком Шепард. - Или чем больница не дурдом? – добавляет Роше. – Кстати, Дженсен пришел в себя. Открывший было рот Джаред, закрывает его и открывает снова, но так ничего и не произносит. Секунду помедлив, он срывается с места и несется в противоположное крыло больничного корпуса. И, да, вокруг если не дурдом, то театр абсурда, но в данный миг Джаред сам потихоньку сходит с ума от счастья. Спустя минуту он уже сжимает в объятьях сонно моргающего Дженсена, бормочет что-то бессвязное и, кажется, плачет. Дженсен устало, но счастливо смеется, предлагая другу высморкаться в свою больничную пижаму, треплет его по волосам и в сотый раз заверяет, что чувствует себя нормально. На следующий день. Это первая ночь со времени аварии, в которую Миша Коллинз спокойно спит у себя дома. Ну, относительно спокойно, успев за вечер трижды позвонить Дженсену и отправить пару десятков смс. Настроение по-прежнему тревожное, но в душе поселилась упрямая решимость. Врач, видите ли, чуть ли не отказывается от Дженсена. Миша его практически с того света вытащил, значит и на ноги поставит. Они как-нибудь справятся. Это первая ночь со времени аварии, которую и Джаред проводит вне больницы, выписавшись тем же вечером после, наверно, тысячного уверения Дженсена, что все хорошо и охранять его больше не надо. Этой ночью Марк и Себ напиваются до зеленых соплей и вновь грозятся запереть ребят наедине, дабы те, наконец, поговорили и выяснили отношения. А вот утром им действительно предстоит разговор. *** Дженсен просыпается от того, что лучи утреннего солнца касаются закрытых век. А еще, возможно, от запаха кофе и свежей выпечки. - Доброе утро, – улыбается ему Миша. - Доброе, – по лицу Эклза расползается ответная улыбка. И непонятное теплое чувство разливается по груди. - Как самочувствие? Что-нибудь болит? Как спалось? – Коллинз заваливает друга вопросами, не давая даже времени, чтобы на них ответить. - Врач сказал, что, возможно, я не встану на ноги… - мрачнеет Дженсен. - Знаешь что? Нечего его слушать! Встанешь, как миленький, понял?! А пока у тебя как минимум есть мое плечо, чтобы опереться. И вообще, давай завтракай, а потом пойдем гулять в парк. Тебе нужен свежий воздух. И побольше положительных эмоций. Дженсен чувствует комок в горле и спешит уткнуться в стакан с кофе, чтоб не выдать раздирающих его чувств. Рядом с койкой стоит предусмотрительно привезенная коляска. - Слушай, Миш… - внезапно решается Эклз. - Я... я не знаю, как тебя благодарить. Ты меня спас! И продолжаешь поддерживать. Я просто… Даже если я не встану… - Тшшш, – шипит Миша и внезапно притягивает его к себе. – Черт. Я так хотел просто тебя обнять. Все будет хорошо, слышишь? Я тебе обещаю. Дженсен улыбается, но все-таки его голос предательски дрожит, когда он отвечает: - Я тебе верю. После импровизированного завтрака Миша везет Дженсена в парк, рассказывает по дороге какие-то байки и анекдоты, смеется и, в общем-то, ничем не выдает своего волнения. Но внутри все просто клокочет. Потому, что он должен сказать. Повторить то, что говорил, и на этот раз услышать какой-то ответ. Не факт, что положительный. Но молчать он не имеет права.