100 Дней Драбблов

— Предатели крови! Пятно на Благородном и Древнейшем Доме Блэков! — И вам добрый день, тетя Вальбурга. —Весело поприветствовала Тонкс, поднимаясь с пола, когда в очередной раз упала. — Мини-Тонкс! Она подняла глаза и увидела Сириуса и высокого рыжеволосого мужчину, спускающегося по лестнице. — Извини за разбитую вазу, я ее отремонтирую. — Пятна бесчестия, позорящие дом моих отцов! — Что ты сломала?!? — Спросил он сквозь крики портрета матери. С ухмылкой и взмахом палочки ваза восстановилась, и она протянула ее ему. Сириус засмеялся. — Разбила ее любимую вазу времен династии Мин. Неудивительно, что она в раздражении. Пожав плечами своему другу, который отчаянно пытался закрыть портрет его матери, Сириус повернулся и направился к кухне. — Собираюсь заварить чай для всех. Тонкс, делай здесь все, что хочешь. «Мерлин, ее крик раздражает». — Размышляла она. Мужчина извиняющимся тоном оглянулся, и она, наконец, хорошо его разглядела. Он был высоким, даже выше Сириуса, долговязым, но даже под твидовым пиджаком с заплатками на локтях она могла сказать, что он силен. Шрамы на его лице говорили об опасности, но его янтарные глаза были добрыми и привлекали ее, и ее внезапно затопила лужа желания, а седые пряди в его волосах что-то делали с ней. Она чувствовала, как ее волосы меняют свой обычный фиолетовый цвет на розовый. Когда с портрета продолжали появляться оскорбления, Тонкс превратила вазу в тяжелые занавески и бросила один конец мужчине. — Помоги мне накинуть их на нее, как если бы ты накинул на надоедливую птицу. Мужчина усмехнулся и помог ей повесить их, заглушая ее последние крики: — Мутантное отродье! Предатели крови! Уроды! Грязнокровки! Сдохните! — Ты в порядке? — Спросил он, когда в зале стало тихо. — Не волнуйся, я в порядке. У меня было гораздо хуже. — Я тоже в порядке. — Никогда не встречала эту суку в жизни, — усмехнулась Тонкс. — но она определенно достаточно уродлива, чтобы ее можно было принять за портрет. Смех, вырвавшийся изо рта мужчины, был низким и таким полным радости, что полностью изменил его лицо. Теплое чувство вернулось к ней, внизу живота, и ей захотелось просто прыгнуть на мужчину и бессмысленно целоваться с ним. Вместо этого она протянула руку. — Я Тонкс, племянница Сириуса. Он улыбнулся и пожал ее руку. Она была большой, теплой и мозолистой, и она легко могла представить, как он ласкает ее тело, снова и снова доставляя ей удовольствие этими руками. — Ремус Люпин, — сказал он. — приятно наконец познакомиться. Они стояли, сцепив руки, на мгновение слишком долго, чтобы считаться вежливыми, оба терялись в глазах друг друга. — Время чая! — Певчий голос Сириуса доносился из кухни. — После тебя. — Пробормотал Ремус, ведя ее вниз по лестнице впереди себя. Она усмехнулась про себя, позволяя своим бедрам немного покачиваться при ходьбе, зная, что его глаза были на ней. Даже если из этого ничего не выйдет, она молилась любому божеству, которое могло слышать. Их краткое общение подпитывает множество, много фантазий. И она надеялась, что к концу ночи будет заправлять многие из его фантазий.